Спаси меня

Глава 6

ХАНТЕР

Мой план был прост: завести Талию в душ и заставить передумать насчёт этого ее непреклонного правила. Я собирался прикоснуться к ней, подобрать нужные слова, мягко подтолкнуть к решению…

А вместо этого – стал мыть ей волосы.

До сих пор не понимаю, зачем это сделал.

Даже кондиционер нанёс, просто чтобы проверить, как аромат ванили сочетается с естественным запахом ее кожи. Я вдыхал его, словно зависимый, и всё равно не мог насытиться.

Господи.

Мой член мгновенно среагировал – он ждал своего часа. Но её вид…

Она выглядела такой покладистой. Такой уязвимой. В глазах – легкая растерянность, в движениях – едва уловимая дрожь. Прохладная вода заставляла её слегка вздрагивать, а широко раскрытые глаза, хоть и казались уставшими, всё равно сверкали.

И в этот момент я просто не смог. Не смог воспользоваться ее телом, как планировал.

Чёрт, не знаю, что это было. Но она такая…хрупкая.

Что‑то в ней выбивалось из привычной картины. Что‑то, о чём я даже не должен был задумываться. Я не хотел копаться в её голове – это просто секс, просто интересное увлечение, ничего больше.

Но где‑то на подсознательном уровне мне всё же хотелось вытащить все секреты моей сирены.

Моей.

Я не имел права даже допускать подобную мысль. Она не моя. И никогда не будет.

Но так хотелось верить, что хотя бы на эти пять дней – всё же это так.

А потом она поцеловала меня. Обычно я даже поцелуем это не назвал бы – так, лёгкое касание. Но это был он.

Быстрый, едва ощутимый и в то же время судьбоносный. Именно этот поцелуй пробудил во мне эмоцию, которую я позволял себе лишь по отношению к одному человеку: желание защитить.

Но единственная кого я всегда защищал, была моей кровью. Моей родной сестрой.

Но Талия…

Господи, я даже фамилии этой дикарки не знал. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного к посторонней женщине. Более десяти лет я методично блокировал любые чувства и эмоции по отношению к женскому полу и вот теперь всё рушится из‑за неё.

Почему она? Понятия не имею.

В любом случае, это всего пять дней. Они пролетят так быстро, что нет смысла копаться в себе. Уверен, всё это пройдёт ещё до того, как я сяду в самолет до Вашингтона.

После душа я отвел Талию в спальню, которую сейчас занимал. Посадил её на высокую кровать, подошёл к шкафу и достал ещё одно полотенце. Даже не задумавшись, начал вытирать её волосы, пока не убедился, что с них больше не капает вода. Затем взял свою расческу и принялся аккуратно расчесывать пряди.

В голове снова и снова крутился один и тот же вопрос: какого чёрта я делаю?

Но я продолжал. Убеждал себя, что это просто ухаживания, ничего особенного. Я просто добр к девушке. Только вот даже для Элеоноры – моей сестры – я никогда не делал подобного.

Надо отдать должное сирене: она лишь удивленно смотрела на меня, не произнося ни слова. Уверен, если бы с ее розовых губ сорвался хоть один комментарий, я бы тут же остановился.

В тот вечер мы больше не разговаривали. Так же, как и ночью.

Талия легла спать голой, а я в боксерах. Мы отодвинулись на разные половины кровати, нуждаясь в уединении. Никто не хотел нарушать личное пространство другого. По крайней мере, мне оно было необходимо.

Я хотел обдумать всё, решить, как действовать дальше. Потому что Талия будто вскрыла мой мозг и начала тыкать пальцем во все нервные окончания, отвечающие за эмоции. И я не знал, что с этим делать.

***

Утром я ещё не успел открыть глаза, но уже понял: что‑то не так.

Тихое сопение, под которое я уснул вчера, исчезло. Вместо него появилось непонятное шуршание. Запах морской соли и ванили тоже растворился, оставив лишь слабый, ускользающий шлейф.

Я открыл глаза.

Талии не было в моей постели. Более того, я думаю, что её не было бы и в моем доме, если бы не мой чуткий сон.

Она стояла у окна, ко мне спиной. Завязывала бретельки сарафана на загорелых плечах. Пальцы легко скользили по волосам, отбросив их со спины через плечо, чтобы дотянуться до молнии.

Я наблюдал. Выжидал.

Она крутилась на месте, изгибалась, пытаясь ухватить язычок молнии. Картина была почти комичной, но вместо улыбки во мне шевельнулось другое чувство.

Как она делала это раньше? Кто‑то помогал ей?

– Чёрт, – прошептала Талия и обернулась, наверное, чтобы проверить, сплю ли я.

Она подскочила на месте, обнаружив, что я смотрю на нее, подложив руки под голову.

– Уже уходишь? – спросил я, не скрывая иронии.

– Эм, да, – пробормотала она, отводя взгляд.

Я медленно приподнялся, оперся на изголовье кровати, скрестил руки на груди.

– Не думал, что ты трусиха.

Она не была трусихой. Кем угодно, но только не ею.

– Я не трусиха!

– Тогда почему ты сбегаешь?

Талия прикусила губу. Ее пальцы нервно теребили ткань сарафана, затем она решительно смахнула волосы за спину и подошла к кровати. Одно колено опустилось на матрас, следом руки. Она начала медленно подбираться ко мне, словно хищница.

– Я не сбегаю, – ее голос опустился до шепота. – Мне нравится наблюдать за тем, как ты ломаешься.

Чертовски смелое заявление, и я был поражен, каким эротичным голосом она это сказала. Будто знала самую большую тайну. Но это не так.

– О чём ты? – я старался сохранять хладнокровие, но внутри всё сжалось.

– Ты мне скажи, Хантер.

Я приподнял бровь, изображая недоумение. Словно не понимал о чем она. Талия сжала губы, скрывая улыбку и покачала головой.

– Я знаю, что вчерашний вечер прошёл не так, как ты запланировал, – она провела языком по нижней губе, и этот простой жест заставил мой член проснуться. – Твои прикосновения были нежными, как у давнего любовника. Ты пытался остановить себя… – она приблизилась ещё на сантиметр, теперь её губы почти касались моего лица. – Но не смог.

Воздух между нами словно наэлектризовался. Я чувствовал её дыхание на своей коже, видел, как трепещут её ресницы. Она была слишком близко и слишком уверена в себе.

Подхватив пальцами прядку ее рыжих волос, я прижал её к своему носу, глубоко вдыхая аромат ванили. На мгновение прикрыл глаза, позволяя себе утонуть в этом запахе.

– Запомни, сирена, – произнёс я, не размыкая век, – я всегда делаю только то, что хочу.

Второй рукой я резко притянул её за шею и впился в губы крепким поцелуем. Вкус мяты мгновенно заполнил мой рот, заставляя кровь бежать быстрее. Я бы съел её на завтрак, если бы не вопросы, висевшие воздухе.

Отстранившись, я посмотрел ей в глаза и спросил:

– Куда ты собираешься?

– Домой, – ответила она без колебаний.

– Зачем?

– Мне нужна одежда, – просто сказала Талия, будто это объясняло всё. В общем-то так оно и было.

Я на секунду замер, взвешивая варианты. Затем решительно произнес.

– Дай мне десять минут. Я оденусь и отвезу тебя. Мои пять дней требуют твоего постоянного пребывания рядом.

Я приготовился к дерзкому комментарию, к очередному вызову, но Талия удивила меня. Просто кивнула, без слов, без привычной игры.

– Жду на улице, – бросила она через плечо, спрыгнула с кровати и направилась к двери.

Я провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул. Комната была наполнена ее запахом, ее присутствием и осознанием, что эти пять дней могут изменить меня, а после, когда я вернусь к своей жизни, мне совершенно не нужны никакие помехи или воспоминания. Ни обрывки её смеха, ни запах ванили, ни этот дерзкий взгляд исподлобья. Ничего.

Но в этом‑то и была суть. Я любил сложности. Особенно если они заставляли моё сердце биться сильнее.

Одеваясь, я твердо решил: нужно лучше контролировать себя. Вряд ли, конечно, дело дойдет до того, что я снова причиню себе физический вред, но я не уверен, что Талия не сделает чего‑то, что заставит меня вернуться на пятнадцать лет назад.

Возможно, мы добровольно согласились погубить друг друга. Но когда я думал о ней, о том, что она ещё может выкинуть, кровь приятно бурлила в венах. Это было… опасное и притягательное чувство.

***

Кассир – темнокожая девушка с афрокосичками, примерно моего возраста – бросала на меня заинтересованные взгляды и кокетливо улыбалась, когда я выложил на прилавок десять пачек презервативов. Она пробивала каждую упаковку максимально медленно, будто ждала, что я прямо здесь и сейчас воспользуюсь одной из них.

Я облокотился на стойку, одним пальцем сдвинул очки‑авиаторы на нос и ослепительно улыбнулся.

– Прости, дорогая, но могла бы ты сделать это быстрее? В моей машине сидит дикая сирена, и я не хотел бы, чтобы она сбежала.

Девушка покраснела, поджала губы и молча кивнула.

Когда она наконец закончила, я вышел на улицу. Взгляд сразу нашёл кабриолет, из которого выглядывала рыжая макушка.

На секунду я остановился и вдохнул полной грудью. На улице стояла прекрасная погода. Я любил Сиэтл – даже с его постоянными дождями, которые напоминали мне родину. Но сегодня солнце и тёплый морской воздух будто специально старались сделать мой день лучше. Возможно, дело было вовсе не в погоде…

Вернувшись в машину, я кинул пакет на заднее сиденье. Талия проигнорировала меня, устремив взгляд в окно. Ее ноги по‑прежнему покоились на приборной панели, платье задралось, откровенно оголяя красивые бёдра. Я невольно вспомнил, что на ней нет нижнего белья, и мой член тут же отреагировал – дернулся, натягивая ткань брюк.

В каком‑то абсурдно‑странном смысле я даже позавидовал кожаному сиденью, к которому прикасалась ее голая киска.

Тяжело вздохнув, я поправил очки и вбил в навигатор адрес, который Талия назвала ранее. Она обернулась через плечо, бросив короткий взгляд на пакет позади.

– Что там? Таблетки от сердечного приступа?

– Презервативы.

Ее брови взлетели почти до корней волос.

– Не слишком ли ты уверен в себе?

Я усмехнулся, не отрывая глаз от дороги.

– Уверенность в себе – прекрасное качество для мужчины, разве нет?

– Конечно. А ещё скромность.

Я сжал руль, чувствуя, как уголки губ невольно ползут вверх.

– Если бы я был скромным, ты бы не сидела здесь сейчас.

Она фыркнула, но в глазах мелькнуло что‑то теплое.

– Ты невыносим.

– Зато честен.

Талия отвернулась к окну, дав мне понять, что разговор окончен.

Конечно, мы оба знали правду. Моей сирене нравилось то доминирование, которое я время от времени проявлял, – хоть она ни за что не призналась бы в этом вслух.

Впрочем, ее замечание насчёт количества презервативов не было лишено смысла. Но вовсе не в том ключе, о котором она подумала. Я волновался, что их слишком мало.

В голове крутились образы, один откровеннее другого. Я хотел Талию во всех возможных позах. Хотел взять её в машине, пока ветер трепал ее волосы. Хотел прижать к кухонному столу, чтобы почувствовать, как ее ногти впиваются в мою спину. Хотел увидеть её на пляже – обнаженную, с каплями воды на коже. Хотел затащить в океан, чтобы волны обнимали нас, пока я буду входить в неё. Хотел трахнуть ее даже в кафе, чтобы все на острове знали – она моя.

Когда мы всё дальше отъезжали от центра города, погружаясь в промзоны и трущобы, я невольно нахмурился. Эти места откровенно кричали: Не суйся! Но стоило нам обогнуть полуразрушенное здание старого отеля – перед нами возник трейлерный парк.

Внутри всё сжалось. Мне захотелось выругаться, а я делал это крайне редко.

Здесь было не просто небезопасно. Это место даже бродячие животные обходили стороной. Воздух пропитан тишиной и какой‑то болезненной пустотой, будто сама жизнь отступила.

Я припарковался у нужного трейлера. Мы оба замерли.

Первое, что бросилось в глаза – выбитое окно. Второе – дверь, открытая нараспашку, словно приглашающая внутрь угрозу. И этого было достаточно. Больше слов не требовалось.

– Ты живешь здесь? – спросил я, медленно обводя взглядом окружение.

– Ага, – коротко ответила Талия. В её голосе не было ни стыда, ни оправдания. Только спокойная, почти равнодушная констатация факта.

Она действительно считала, что в этом месте не было ничего ненормального. Будто трейлерный парк среди промзон – самое обычное место для жизни.

Рядом с её трейлером стояли ещё несколько – потрепанных, обшарпанных, но хотя бы с целыми окнами. У одного из таких на раскладном стуле спал лысый мужчина в растянутой майке и трусах. Кожа на его голове уже покраснела от палящего солнца. Ещё минут двадцать и пойдут волдыри.

Талия молча направилась к своему трейлеру, я двинулся за ней. Но не успел возразить, как она уже была внутри. Я вошел следом.

Пространство оказалось крошечным. Примерно как моя ванная в Сиэтле. Одноместная кровать, маленький столик, раковина, газовая плита с одной конфоркой. Дверь, видимо, вела в туалет. Несколько шкафов под потолком.

Талия открыла один из них, достала сумку и начала складывать вещи. Движения – чёткие, привычные, будто она делала это сотни раз.

Я замер в дверях, с трудом втягивая воздух. В этом замкнутом пространстве даже дышать было тяжело, не то чтобы двигаться.

Стены покрыты облупившейся краской, потолок пожелтел от времени, линолеум истончился до белых проплешин. Но несмотря на ветхость места, внутри было чисто и по-своему уютно.

На стене висел плакат с серфером, застывшим на гребне волны, и несколько черно‑белых фотографий в простых рамках. Кровать аккуратно застелена пэчворковым покрывалом, усыпанным небольшими цветными подушками, а над изголовьем висел ловец снов, словно оберег этого крошечного пространства.

Она сбросила сарафан, оставшись совершенно обнаженной. Я невольно шагнул к двери – проверить, нет ли кого поблизости. Но лысый мужчина по‑прежнему храпел в своем раскладном кресле, не замечая ничего вокруг.

Талия достала короткую желтую юбку и полосатый топ, быстро сменила белые конверсы на высокие желтые с логотипом «Пис» по бокам.

Интересно, носила ли она когда‑нибудь туфли?

Хотел бы я посмотреть.

Мы с Талией заметно отличались друг от друга, и эта разница, эта неизвестность – просила, чтобы я изучил её.

Не выдержав, я сделал шаг в ее сторону.

– Не хочешь рассказать, почему живешь в такой дыре? И, что важнее, тебя совсем не смущает разбитое окно и распахнутая дверь?

Она не прервала сборы, продолжая укладывать в сумку то ли пять, то ли четыре пары конверсов.

– А что тут объяснять? – ответила она, не поднимая глаз. – Хорошее жильё мне не по карману. Это было единственное, что я смогла арендовать. Я не знаю, сколько пробуду на острове,так что решила не переплачивать.

Я взял одну из сумок, пока она доставала другую.

– Дверь не закрывается, но у меня нечего брать, так что это не проблема. А окно… – она на секунду замерла, будто вспоминая. – Ну, его, похоже, прострелили.

– Подожди, прострелили? – я не смог скрыть изумления.

– Да, – она пожала плечами, словно речь шла о чём‑то обыденном. – Мой сосед Рэй иногда буянит, когда напьется.

Я невольно задумался: а как она жила в Сан‑Диего? Был ли ее дом похож на этот трейлер?

Мой отец – титулованный тиран, подаривший мне всё, что можно купить за деньги. В восемнадцать я сбежал из Англии, поступил в колледж в Америке, подрабатывал барменом и даже тогда мог позволить себе жилье куда приличнее этого.

И снова это острое чувство – защитить.

Я сжал переносицу, пытаясь остыть. Пять дней. Дальше мы разойдемся.

В дверь постучали, что, как минимум уже было странно, потому что она была открыта. Талия даже не обернулась, продолжая складывать вещи. Я шагнул к выходу.

На пороге стоял тот самый мужчина, который пару минут назад мирно спал в кресле. Теперь он стоял, раскрасневшийся, потный, с облезшими плечами и носом. Лысина блестела под солнцем, майка грязная и растянутая, трусы едва держались на заднице.

– Опа! Синди привела богатого папика, – он хрипло рассмеялся, почесывая живот. – Твоя тачка?

Я скрестил руки на груди.

– Что тебе надо?

Он ухмыльнулся, обнажая пожелтевшие зубы:

– Где моя любимая рыжая? – произнес он, заглядывая мне за спину. – Позови её, парень, нам надо поговорить.

О чём, чёрт возьми, он собирался разговаривать с…Синди? Так её зовут?

Талия – или Синди – обошла меня и встала перед мужчиной.

– Что тебе надо, Рэй?

Отлично. Это тот самый стрелок Рэй.

– Малышка, одолжи деньжат. Ты же знаешь, я верну, как только смогу.

Талия устало вздохнула. Почему она говорит с ним так, будто должна оправдываться? Боится? Или это просто привычка не обострять?

– У меня нет денег.

Рэй перевёл покрасневшие глаза ей за спину, снова оглядел меня с головы до ног.

– Ну, судя по твоему новому другу, у него есть деньги.

– Его деньги меня не касаются, – тут же отрезала Талия.

– Дружище, одолжи пару соток, рыжая сделает тебе хороший минет за это.

Я с трудом сдержал рвущийся наружу смех, настолько абсурдно это прозвучало. Бросил сумку Талии на землю, неторопливо обошёл её и встал перед ублюдком, возвышаясь на целую голову.

– Повтори, дружище, чего ты хотел? – произнёс я ровным, почти ласковым тоном, вложив в обращение всю возможную насмешку.

Его манера, его слова – всё это выводило меня из себя. Я знал это чувство. Был хорошо с ним знаком и уже не смог бы остановиться, даже если бы захотел.

Рэй уловил угрожающие нотки в моем голосе и инстинктивно отступил на шаг.

– Синди, чего он хочет? Я просто попросил немного денег, – забормотал он, переводя взгляд с меня на Талию. Глаза бегали, выдавая нарастающую панику.

Талия положила руку на моё плечо, мягко потянула назад.

– Не надо, Хантер, поехали. Он не стоит того.

Я медленно повернул голову к ней. Её большие зелёные глаза были полны страха. Чего она боялась? Он уже причинял ей боль?

Резким движением я сбросил ее руку и снова уставился на лысого придурка.

– У меня есть оружие, парень, если ты тронешь… – начал он, но не успел закончить.

Я рванул его за сальную майку, впечатал спиной в трейлер так, что металл задрожал.

– Эта девушка прямо сейчас уезжает, – проговорил я, глядя ему прямо в глаза. – И если ты когда‑нибудь увидишь её снова, ты не подойдёшь к ней. Даже не будешь дышать в её сторону. Ты не заговоришь с ней и забудешь о её существовании. Это ясно?

Рэй смотрел на Талию, которая стояла за моей спиной.

– Какого хуя, Синди? Убери этого мудака от меня!

Периферийным зрением я заметил, как Талия сделала шаг в мою сторону. Мне было достаточно бросить на нее строгий взгляд, как она замерла. Не хватало ещё, чтобы она вступилась за этого ублюдка.

– Садись в машину, Синди, – выплюнул я её имя, будто оно мне противно. Внутри еще была надежда, что ее настоящее имя все-таки Талия.

Она кивнула, подхватила сумки и быстро пошла к машине.

Я вновь перевел взгляд на Рэя. Он вжался стену трейлера, тщетно попытался оттолкнуть мои руки.

– Ты меня понял, дружище? Хочешь жить спокойной жизнью – сделай то, что я сказал.

– Да пошёл ты! – заорал он так громко, что слюна полетела мне в лицо.

На губах невольно появилась одержимая улыбка. До того, как она пропала – мой кулак врезался в его лицо.

Рэй с хрипом осел на колени, зажав нос руками. Между пальцев проступила кровь.

– Ублюдок!

Я наклонился к нему, заглядывая в глаза.

– Ты меня понял?

– Да! Уёбывай вместе с этой шлюхой!

Я давно не дрался вне ринга, но этот идиот явно не понимал, что до него пытались донести. Внутри всё кипело и дело было не только в защите чести Талии. Причинение вреда Рэю будило во мне что‑то тёмное, почти животное. Я осознавал, что начинаю получать удовольствия больше, чем следовало.

Снова схватив его за майку, резко подтянул к себе. В нос ударил отвратительный запах пота, перегара и немытого тела. Меня передёрнуло, но я не ослабил хватку.

– Если я увижу тебя снова, ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Береги себя, дружище, – процедил я сквозь зубы.

И, приложив чуть больше силы, чем требовалось, швырнул его тушу на землю.

Рэй с тяжёлым кряхтением рухнул на спину. Его трусы почти сползли – зрелище было настолько омерзительным, что меня едва не вывернуло.

Пора убираться отсюда.

Я развернулся, бросил последний взгляд на полуразвалившийся трейлер, на пыльную дорогу, на разбросанный мусор. Всё это – не её мир. Не должен быть её миром.

Пока я шел к машине, то вспомнил, что не участвовал в уличных драках со времен колледжа. Мы с Эдвардом, моим лучшим другом и по совместительству партнёром, частенько ввязывались в потасовки. Только он не знал, какое огромное удовольствие я получал от этого.

Сейчас ощущения почти те же, только с горьким привкусом от мерзких слов Рэя в адрес Талии. Пульс скакал, руки подрагивали от желания вернуться и довести дело до конца. Энергия рвалась наружу, требуя выхода…

Но стоило мне заметить грустное выражение лица Талии, весь настрой мигом улетучился.

Удивительно, как быстро это произошло. Обычно мне нужно было минут двадцать, чтобы прийти в себя после такого. Но эта рыжеволосая сирена действовала на меня невероятным образом.

Её глаза – растерянные и печальные – заскользили по моему телу. Когда она заметила кровь, то прикрыла рот рукой. В тот же миг мне отчаянно захотелось прижать её к себе, успокоить, сказать, что всё в порядке. Но, конечно, я не сделал бы этого.

– Твоя рука, – прошептала Талия, когда я сел на водительское место.

– Это не моя кровь, – ответил я спокойно, заводя двигатель.

Талия кивнула, нервно сжимая края своей юбки. Я завёл двигатель и отъехал на приличное расстояние, прежде чем она вновь заговорила.

– Спасибо. Я на самом деле справилась бы с ним, но всё же… – её голос звучал тихо, но я отчетливо слышал каждое слово сквозь шум ветра и гул мотора.

Она не поднимала головы, разглядывала свои руки, лежащие на коленях. Волосы образовали между нами плотную завесу, и это раздражало. Мне хотелось видеть её лицо, читать эмоции в глазах.

– Что между вами происходит? – спросил я.

Талия резко вздернула веснушчатый нос, волосы разлетелись в стороны, открывая мне вид на ту самую сирену – уже не испуганную, а дикую и недовольную.

– Между нами ничего нет

Я подождал несколько секунд, дав ей возможность рассказать всё как есть. Но тишина между нами лишь сгущалась.

– Ты можешь рассказать, – произнёс я осторожно. – Я не стану осуждать…

– Осуждать?! – крикнула она. – О чем, черт возьми, ты говоришь? Рэй – мудак, но он лишь лает!

Я сжал руль чуть сильнее, стараясь сохранить ровный тон.

– Каждый мужчина, превосходящий женщину по силе, может перестать лаять в любой момент. И тогда уже будет поздно.

– Спасибо, папочка, – бросила Талия с едкой усмешкой. – Мне не нужно твое мнение!

Я вздохнул. Ей обязательно быть такой сложной?

– Я не пытаюсь учить тебя, – произнес я, выдержав паузу, – просто хочу понять. Почему он просил у тебя деньги? Почему так уверенно заявил, что ты сделаешь мне минет в качестве платы за его долг? Почему он называл тебя Синди? И… какое вообще твоё настоящее имя?

Пока я говорил, даже не заметил, как набрал скорость. Спидометр показывал восемьдесят километров. Это немного, но дороги на острове, особенно в этой части, были слишком извилистыми и крутыми.

Серпантин вел в гору, чаще всего с очень узкими участками. Я невольно сжал руль крепче, переключая внимание на поворот впереди. Талия, похоже, тоже ничего не заметила, пока не начала кричать, перекрикивая шум ветра.

– О, может, ты думаешь, я – шлюха, а он мой сутенёр?

Мы въехали в темный туннель, встроенный в гору. Свет фар выхватывал шершавые стены, а сзади оставалась полоска дневного света, быстро таявшая в зеркале заднего вида. Я сильнее надавил на педаль газа – не из‑за спешки, а чтобы поскорее вырваться и продолжить разговор.

Когда мы выехали из туннеля, солнце снова ослепило нас, и я слегка прищурился, приспосабливаясь к свету.

– Господи, я не говорил этого.

Резко крутанув руль вправо, чтобы вписаться в поворот, я выровнял машину на дороге. Пульс начал скакать, но я будто не чувствовал этого, всё внимание поглотил наш разговор.

– Ты так подумал! – выкрикнула она. – Ты обвиняешь меня в том, чего даже не знаешь!

Я крепче сжал руль, поворачивая машину в следующий поворот – теперь влево. Шины взвизгнули, кузов слегка занесло к обочине. И только тогда я осознал, что происходит – сердце уже грохотало в ушах, а на лице сама собой расползлась безумная, почти маниакальная улыбка.

Адреналин. Чистый, необузданный. Как на ринге. Как в те моменты, когда мир сужался до одного удара, одного движения, одного выбора.

Талия наконец заметила, что мы неслись по извилистому серпантину. Её голос сорвался на крик.

– Ты убьешь нас! Останови машину!

Её слова не заставили бы меня остановиться или сбросить скорость. За свою жизнь я испробовал тысячу способов избавления от эмоций. В основном – опаснейшие виды спорта и спарринги.

Произошедшая ситуация заставила меня почувствовать слишком много: от навязчивого желания защитить Талию до яростного порыва уничтожить Рэя. Я даже не пытался контролировать это, как делал обычно. Только сейчас, на пике адреналина, понял: вот что мне нужно, чтобы выплеснуть всё это.

Заметив впереди знак о сужении дороги, я прибавил газ. Талия металась взглядом между мной и асфальтом, явно не понимая, что творится у меня в голове.

– Хантер! Пожалуйста, Хантер! – её голос дрожал, но в нём уже не было крика. Только тихая мольба.

Прикусив нижнюю губу в улыбке, я проигнорировал её, проскочив по узкому участку. Заднее левое колесо потеряло сцепление с дорогой – машина буквально пронеслась боком над обрывом, а затем вновь вернулась на трассу.

Быстрая езда – одно из моих любимых развлечений. А опасная быстрая езда возбуждала сильнее, чем секс. Адреналин пульсировал в венах, мир сузился до полосы асфальта и следующего поворота. Это было… освобождением.

– Я не подумал о тебе ничего подобного. Не надо винить меня за то, что я просто хочу помочь. – Я не кричал, но повысил голос,чтобы она услышала меня сквозь вой ветра и рев мотора. Улыбка всё ещё не сходила с лица. Уверен, что выглядел как сумасшедший.

Талия пристегнулась ремнём и вцепилась в ручку двери, бросив на меня шокированный взгляд.

– Хантер, сбрось скорость! Мы обсудим это, как только вернёмся к тебе домой!

– Мы обсудим это сейчас, Талия! Давай, сирена, поговори со мной.

Талия вцепилась в ручку двери и сильнее вжалась в сиденье, будто это могло спасти ее. Повороты становились всё опаснее. Машина держалась, но стоило взять радиус чуть больше и мы сорвемся вниз. Всё будет кончено. Свобода. Тишина.

Когда она промолчала, я бросил на нее быстрый взгляд. Девушка закрыла глаза, а по щекам покатились слёзы. Но даже это не остановило меня.

Я отвернулся и тут же справа раздался громкий крик. Тяжёлые удары обрушились на моё плечо.

– Ты виноват! Я ненавижу то, что чувствую рядом с тобой! Мы знакомы два дня, а ты уже сводишь меня с ума! – Она продолжала бить меня, а я почти смеялся вслух.

Талия не знала, что ее удары приносили больше удовольствия, чем ущерба. Это как раз то, что мне было нужно. Желанное освобождение. Выброс лишней энергии.

– Ты ведёшь себя так, будто тебе не всё равно! Ты моешь мои волосы и защищаешь, но это всё ложь! Ненавижу!

Талия кричала, а я продолжал смеяться и это злило ее еще больше. Я бросил быстрый взгляд на спидометр: сто двадцать, вместо положенных шестидесяти. Очередной поворот и мы проносимся буквально в метре от дерева. Машина вернулась на серпантин. Талия все еще что‑то говорила, но я уже не слышал её. Сто двадцать пять. Сто тридцать.

Затем я вижу знак «Аварийный участок». В памяти всплыли сошедшие с горы камни, которые лежали на противоположной стороне дороги, когда мы ехали к её так называемому дому. Если их еще не убрали, мы врежемся в огромный валун на бешеной скорости.

Шестеренки в мозгу начали крутиться – у меня было несколько секунд, чтобы принять решение.

Я посмотрел на Талию. Её щеки были красными и мокрыми от слез. Волосы развивались от ветра, создавая хаос. Она кричала и продолжала бить меня.

Отпустив одну руку с руля, что, конечно, могло стоить нам жизней, я притянул её к себе и крепко поцеловал в губы. Одно прикосновение – то, что мне сейчас было нужно. Почувствовать её вкус.

Отстранившись, я вернул руку на руль. Талия замолчала, а я сосредоточился на дороге.

– Держись, сирена.

До огромных камней, которые, как я видел, еще не убрали, оставалось примерно триста метров. Тормозной путь при моей скорости примерно девяносто метров. С одной стороны – обрыв, с другой – узкая обочина, деревья и горы.

– Господи, Хантер! Мы умрём! – голос Талии дрожал, но в нём уже не было крика – только паника.

– Не сегодня, – ответил я, плавно выжимая тормоз.

Стрелка спидометра опустилась до ста десяти. Мозг заработал с холодной четкостью: просчитывал варианты, отсекал невозможное.

Один из вариантов – проехать по встречной полосе – отпал сам собой, когда на навстречу выехала другая машина. Мы не успеем проскочить.

До камней оставалось чуть меньше ста пятидесяти метров. Я ещё сильнее сбросил скорость и в последний момент дернул руль почти на сто восемьдесят градусов вправо, одновременно поднимая ручник.

Машина остановилась между двух деревьев, слегка коснувшись носом подножия горы. Мы залетели в карман, оставив заднюю часть на дороге. Деревья по бокам были так близко, что при все желании, двери не открылись бы. К счастью, эта модель не была слишком широкой.

Если бы ручник не остановил машину полностью, мы бы лишь разбили машину. Не сильно. Подушки безопасности спасли бы нас от смерти. Но всё прошло идеально.

Талия тяжело дышала. Она всё ещё крепко сжимала дверь и сиденье – костяшки пальцев побелели. Я откинул голову назад и начал громко смеяться. Вокруг нас кружил поднятый резким торможением песок. Машина тяжело гудела. Сердце стучало безумно быстро, кровь лавой бежала по венам. Истинное наслаждение.

– Ты больной, – прошептала Талия, окидывая меня безумным взглядом.

Её глаза горели, и я увидел: она возбуждена не меньше меня. Адреналин все еще пульсировал в крови, превращая каждый нерв в оголённый провод.

Я отстегнул её ремень, дернул за руку и Талия тут же оказалась у меня на коленях. Наши губы слились в отчаянном поцелуе, будто от него зависела сама жизнь.

Талия сильнее сжала меня бедрами, прижалась ближе, ее дыхание смешалось с моим. Это была не нежность – это была потребность. Животная, необузданная. Ситуация напоминала вчерашнюю, но сейчас между нами бушевала совсем другая энергия. Гораздо мощнее. Гораздо опаснее.

Всё дело в страхе. В том самом первобытном страхе, который либо парализует, либо пробуждает. Я всегда выбирал второе.

Вот почему я так любил идти до конца. Любил грань, где жизнь и смерть танцуют в одном ритме. Любил момент, когда ты буквально видишь собственную смерть и плюёшь ей в лицо.

В моем воображении разыгралась картинка: гости в черных нарядах, тщательно подобранных для прощания, обсуждали, какой венок лучше смотрится с могильным камнем. Потом – моё мёртвое тело, опускают на глубину шести метров. Все плачут. И именно в этот момент… я воскресаю. Делаю долгожданный глубокий вздох, показываю всем средний палец и ухожу.

Но сейчас я не хочу воскресать. Я хочу жить. Здесь. Сейчас. С ней.

Наши поцелуи стали все более жадными, руки исследовали, запоминали, требовали большего. Время потеряло смысл. Была только она, её дыхание, её тепло и её дрожь.

Мои ладони проникли под её юбку – опять без нижнего белья.

– Ты снова забыла надеть трусики, – прошептал я, прерывая поцелуй. Но уже в следующий миг мои губы заскользили вниз по ее шее.

Талия простонала, впиваясь пальцами в мои волосы на затылке.

– Ненавижу, когда меня что‑то сковывает… – выдохнула она.

Я улыбнулся ей в шею.

– Сумасшедшая сирена…

Я сжал ее голую задницу, надеясь , что останутся синяки. Эта мысль делала меня ещё твёрже. Мне хотелось, чтобы мои метки были по всему её телу.

Поднял топ и втянул тугой сосок в рот. Уделив достаточно внимания обеим грудям, я задрал ее юбку и свободно ввел два пальца.

Меня поражало, что она тоже завелась от близости смерти. Я никогда не встречал людей, похожих на меня. Но если это Талия… Я чертовски сильно попал.

Мысль о том, что любой проезжающий может нас увидеть, лишь усиливал жар в теле. Верх кабриолета открыт и мы, можно сказать, эксгибиционисты. Если мимо проедет полиция, нас оштрафуют или закроют на пару суток. Но, очевидно, нам обоим было плевать.

– Боже… – вырвалось у Талии.

Ее тело отвечало мне безоговорочно, пульсировало в такт моим движениям. Я чувствовал, как внутри неё нарастала волна, которая захлестнет обоих.

Я наклонился к ее уху.

– Скажи, что хочешь меня.

– Хочу… – прошептала она, выгибаясь навстречу. – Так сильно…

Я ускорил движения, почувствовав, как ее дыхание сбивается, становится прерывистым.

– Смотри на меня, – потребовал я.

Талия открыла глаза. В них сияли страсть и безумие. То самое безумие, которое я так люблю.

– Вот так, – простонал я. – Только для меня.

Её тело содрогнулось. Ногти впились в плечи, но боль лишь усилила наслаждение.

Тело Талии без стыда двигалось на моей руке, пока я продолжал вырисовывать круги большим пальцем на клиторе.

– Я близко, Хантер, я так близко… – её голос дрожал, глаза плотно закрылись.

Я добавил третий палец, ускоряя движения.Талия больше не сдерживалась – её крики наполнили округу.

– Скажи своё настоящее имя, – потребовал я.

Она либо не услышала, либо проигнорировала меня, но ответа не поступило. Тогда я убрал руки.

Талия тут же распахнула глаза, в них искрилось негодование.

– Хантер!

– Скажи мне своё имя, – настаивал я.

– Талия! Мое настоящее имя – Талия! Пожалуйста… – в её голосе слышалась мольба.

Я снова притянул её к себе, вернул пальцы на прежнее место. Она задрожала в моих руках, приближаясь к разрядке.

– Почему он так обращался с тобой? – не унимался я.

– Что… Кто? – она явно не была готова к разговору.

Мне всё равно. Я хотел получить ответы.

– Рэй. Почему он позволял себе говорить все те вещи?

– Хантер, я всё расскажу… Дай мне кончить… – её слова прервались стоном.

Талия буквально насаживалась на мои пальцы, пока я думал лишь о том, как заменить руку на член.

– Ты мне нужен. Внутри. Прошу… – её мольба отозвалась во мне острой волной желания.

Да, мне это тоже нужно. До потери рассудка нужно.

Я потянулся назад и зацепил пальцем пакет, свалившийся на пол во время нашей безумной поездки.

Талия убрала влажные волосы со лба, прижалась спиной к рулю, чтобы дотянуться до моей ширинки. На брюках уже виднелось едва заметное влажное пятно. Я улыбнулся, а она тут же покраснела.

– Готова к моему члену, не так ли? – не удержался я от колкости.

– Заткнись, – прошипела Талия, расстегивая ширинку и высвобождая мой возбуждённый член.

На кончике уже выступила капля предсемени. Талия лёгким движением стерла её пальцем, а потом… обхватила этот палец губами. Её глаза прикрылись, когда она со стоном пососала его.

Господи…

Она сводила меня с ума. Абсолютно, бесповоротно сумасшедшая и от этого еще более желанная.

– Ты играешь с огнём, – выдохнул я.

Она лишь усмехнулась, не отрывая взгляда от моего лица. Потом медленно наклонилась ближе.

– Я не прочь обжечься.

Покачав головой, я натянул презерватив и едва успел отбросить пустую фольгу, как Талия уже опустилась на меня.

Сжав челюсти, я тяжело застонал. Грань между наслаждением и разрядкой была настолько тонкой, что я едва сдерживался. В отчаянной попытке сохранить контроль, я стал перебирать хаотичные образы в голове: школьный футбольный матч, уроки вальса с бабушкой, наш старый пёс, дремлющий у камина в поместье.

Все что угодно, лишь бы не думать о том, как тесно в узкой киске Талии. Не слышать ее сладких стонов , и не чувствовать, как ее тело идеально принимает меня.

Мы быстро нашли общий ритм. Она двигалась плавно и уверенно, как идеальная маленькая порнозвезда.

Сложно признаться, но эта девушка в своём юном возрасте была прекрасной сексуальной партнершей. Жаль, что это всего на несколько дней. Тот, за кого она выйдет замуж будет счастлив. Непременно.

– Так хорошо, Хантер. – Простонала Талия и от ее сладкого голоса мои яйца напряглись

Я схватил её за бёдра, приподнял и начал двигаться резче, вкладывая в толчки последние остатки самоконтроля.

– Прикоснись к себе, Талия, – приказал я. Она подчинилась мгновенно.

По моим вискам стекали капли пота. Мы были скрыты в тени дерева, но жара, казалось, исходила не от солнца, а от нас самих. Я следил за тем, как её маленький палец кружит по клитору, как запрокидывается её голова, открывая изящную линию шеи, усыпанной россыпью веснушек. Мне вдруг отчаянно захотелось поцеловать каждую из них.

Прикоснувшись губами к ее ключице, я сжал ее бедра крепче и кончил. Талия низко застонала, содрогнулась в моих руках, достигнув пика следом.

Едва я начал возвращаться к реальности, как ощутил резкую пощечину на щеке.

– Ты чуть не убил нас! – в её голосе не было страха. Только гнев.

Чистый и неприкрытый.