Странные дела, или Детектив по-деревенски

16.

Утром Денис вел себя очень нежно, то и дело целуя и обнимая меня. Я млела от его прикосновений, от теплых, слегка влажных губ. Его запах сводил с ума, навевая воспоминания о прошедшей ночи. Но долго предаваться ностальгии мне не пришлось. Утренние поцелуи плавно перетекли в утренний интим, и очнулись мы лишь к полудню, когда мой желудок громко и настойчиво потребовал хоть какой-нибудь еды.

Денис, смеясь, ушел на кухню готовить завтрак, а я сладко потянулась и нехотя поплелась в ванную. В какой-то момент вспомнила, что вообще-то вчера так и не позвонила Христофоровне и мне стало очень стыдно. Выйдя из ванной, почувствовала запах кофе и поспешила на кухню. На столе все уже было накрыто, и я с радостью и жадностью принялась уплетать горячие бутерброды, запивая их терпким обжигающим кофе.

Когда я все же собралась уходить, Денис предложил вызвать мне такси, но я замахала руками – ехать далеко. А сама подумала, что он вполне мог бы и сам меня отвезти. Будто прочитав мои мысли, Денис нахмурился и сказал:

– Я очень хотел бы тебя сам отвезти, но у меня на два часа назначена очень важная встреча…

– Я понимаю, – скрывая досаду в голосе улыбнулась я.

Мне ужасно не хотелось никуда уезжать, казалось, что если я сейчас уеду, то мы больше не увидимся.

– Солнышко, ну прости, – виновато произнес он.

– Нет-нет, что ты… я, конечно, понимаю. Давай я на автобусе доеду?

– Какой автобус?! Насколько я помню утренний уже уехал, а до следующего еще часа три. Я не могу отправить тебя слоняться черт-те где… так что не спорь, пожалуйста. Сейчас я вызову такси и буду знать, что ты спокойно и комфортно доехала.

Я пожала плечами, спорить не хотелось. В принципе он прав, слоняться черте где и правда не больно охота, а потому поеду на такси.

– Я позвоню, – прошептал он мне на ухо, перед тем как закрыть дверь машины.

«Не позвонишь», почему-то зло подумала я.

Всю долгую дорогу до дома меня не отпускали сомнения. Верно ли я поступила, оказавшись с Денисом в одной постели? Было стойкое ощущение чего-то неправильного…

На крыльце Ромка распивал кофе, от которого явственно исходил запах коньяка.

– Не рановато пьешь-то? – спросила я, подходя поближе.

– Тебя забыл спросить, – огрызнулся он.

Я пожала плечами. Действительно, мое какое дело до его возлияний?!

– Нагулялась? – с ухмылкой спросил он. – Между прочим, бабка вся извелась, хотела уже в полицию звонить, в розыск подавать, – тут он уже в голос ржал, а мне в очередной раз стало стыдно перед Христофоровной, которую, кстати, я с удивлением обнаружила на кухне, шинкующую капусту.

– Нагулялась? – совсем как Ромка недавно спросила она.

Я понуро опустила голову. Ну и что тут ответишь?

– Пропущенные мои видала хоть, или совсем не интересно, как бабка тут справляется?

– Видала. Интересно. Вижу, что справляетесь.

– Ты мне еще похами! Почему не перезвонила?

– Телефон сел… Сандра Христофоровна, ну простите.

– Бог простит, – отмахнулась от меня старушка. – Ты хоть понимаешь, что я волновалась? Почему вчера не позвонила?

– Да не могла я, – ну не говорить же бабушке, что я вчера немножко перепила, а потом…потом… потом вообще мне ни до чего было. А сегодня, когда я увидела уведомления о пропущенных звонках, батарейка как раз разрядилась.

– Ясно. Ну иди в порядок себя приводи, да сюда спускайся. Что я, сама что ли щи варить буду?!

– Уже бегу, – обрадованно воскликнула я, и припустила к себе в комнату. Быстро приняла душ, переоделась и спустилась на кухню.

Щи на самом деле уже почти сварились. Мне осталось только нарезать зелени и хлеба, да накрыть на стол.

Когда сели обедать я поинтересовалась, как они тут вчера без меня справлялись, на что бабуля стукнула ложкой по столу. Хорошо хоть не мне по лбу.

– Я тебе сколько раз говорила, что за столом мы едим. Едим, слышишь?! А все дела обсуждаем за чаем.

Пришлось в итоге замолчать. И лучше бы мы молчали и дальше, потому что, то, что я услышала потом заставило меня содрогнуться.

Когда я убрала тарелки со стола, то взамен принесла чай с тортом, который откуда ни возьмись взялся в нашем холодильнике. На мой вопрос бабка пояснила, что Катерина заходила – занесла. Надо же, бабуля уже вполне спокойно говорит о бывшей подруге. Неужто и впрямь помирились?

– В общем, Женя, дела тут творились жуткие, пока ты там гуляла, – не преминула уколоть меня Христофоровна.

– Что же за дела такие? – я решила не обращать внимания на сарказм старушки по поводу моего загула.

– Афанасию убили.

– Как?! – от удивления я даже чай умудрилась расплескать по скатерти.

– Так вот, да… Язык ее пога… язык в общем вырвали, не при торте будет сказано.

– Ого…, – я не нашлась, что на это можно ответить. Да что вообще можно сказать в таком случае?

Бабка аккуратно отломила кусочек торта и как ни в чем не бывало принялась с видимым наслаждением его вкушать.

– Ну дела. И нашли убийцу-то?

– Да какой там… опять Иваныча вызывали, следаки эти приезжали, всю душу измотали, ироды. У меня вчера сон дневной из-за них нарушился. Будто я что вижу-слышу? Нет, ну хоть ты мне, Женя, скажи, на кой ляд я -то старая им сдалась? Я ж из дому ни ногой, ни рылом.

– Ну… вы типа лицо незаинтересованное? – предположила я.

– Я-то? Ну типа да, типа ну да, не оно типа, – загадочно ответила бабка, чем повергла меня в ступор. Странное ощущение, что бабка довольна, прости Господи мне мои крамольные мысли, заставило вдруг по-другому посмотреть на Христофоровну. Неужто и правда рада? Но почему?

– И кстати, тебя этот как его, Лютаев что ли… да, точно, Лютаев. В общем, просил тебя связаться с ним, а зачем не объяснял.

– Хорошо, – недоуменно пожала я плечами, гадая, зачем могла понадобиться капитану. Помнится, в прошлую нашу встречу он не больно-то рад был меня видеть.

– А они сами-то, ну следаки, что думают?

– Так кто ж тебе скажет?

– А Иваныч? С ним не разговаривали?

– А Иваныч говорит, что все страньше и страньше дела в деревне обстоят. Говорит, двадцать лет здесь работает, первый раз у нас такое, чтоб сразу два убийства, да не бытовых, а прям серьезных. Такие вот, Женя, дела.

А я поймала себя на мысли, что рада своему вчерашнему отсутствию в деревне. Как представлю опять эти допросы и прочее, еще и Лютаев этот. Что ему еще от меня могло понадобиться?

А потом вдруг меня посетила догадка. Что, если он про Юрку хотел сказать? Я скорее бросилась искать визитку и спустя час поисков победно махала ею над головой, как главным в жизни трофеем.

С третьей попытки мне наконец удалось дозвониться до следователя.

– Капитан Лютаев, слушаю.

– Здравствуйте, мне передали, что вы меня искали. Я Белоусова, Евгения.

– А-а-а… Женя, – протянул он.

Женя? Вот так номер. Какая я ему еще Женя?

– Евгения Петровна. Я вас слушаю, —как можно строже сказала я.

– Ну что вы, конечно, Евгения Петровна, простите ради бога. Не хотел вас обидеть. Я просто хотел… хотел…

– Что вы хотели? Вы извините, но у меня мало времени. Если это касается Юрия Плотова, то я слушаю.

– Нет-нет. Плотов тут не при чем…

– Его все еще держат?!

– Да, пока других подозреваемых нет. Евгения Петровна. Я же по личному вопросу.

– По личному?!

– Да. Я хотел… хотел…

– Ну говорите уже, иначе я подумаю, что вы на свидание меня зовете, – сострила я.

– Да.

– Что да? – не поняла я.

– На свидание. В кино. Там фильм новый как раз… я увидел и сразу о вас подумал. И вот…

Честно говоря, у меня даже голос пропал на мгновение. Что-то я не заметила, чтобы так уж понравилась капитану в прошлый раз. Или не хотела замечать. То-то он с мной так вежлив и мил был, хоть и не внял моему рассказу.

– Ну так что? – томясь, спросил он.

– Простите, но я не могу, – прошептала я.

– Я понимаю. Хорошо. Тогда считайте, что этого разговора не было. Всего доброго, – спокойно ответил он и отключился.

А я в изнеможении опустилась на кровать. И что это было?.. Сказать, что я была обескуражена, значит ничего не сказать. Я была поражена, сбита с толку и вообще… вот почему всегда так? То ни одного более или менее приличного мужика на горизонте, а то сразу хоровод из совершенно разных и интересных мужчин. Надо будет об этом подумать на досуге. Правда, когда он этот досуг еще будет – вот вопрос.

Тут я некстати вспомнила про Дениса и внутри что-то снова защемило. Тоска навалилась немилосердная. И зачем-то захотелось выть. Только вот почему? Все же хорошо. Уже неплохо точно. Отчего тогда такая тоска на сердце?

Еще Афанасия эта. Угораздило же ее умереть. И тут мне в голову пришла странная идея. А что, если оба убийства как-то связаны? Вдруг бабка что-то знала, или видела? Эти мысли все больше склоняли меня к тому, что убийца кто-то из деревенских. Подумав еще немного, я решила, что пора бы уже позвонить участковому. Иваныч внимательно, не перебивая, меня выслушал и сказал, что скоро подъедет к озеру, где мы спокойно сможем поговорить.

Я спустилась в столовую, убрала со стола, затем уже на кухне перемыла всю посуду, а заодно вытащила мясо. Как раз к ужину разморозится и можно будет сварганить, например, котлеты.

Затем я забежала к Христофоровне. Та немигающим взглядом уставилась в телевизор, где краем уха я уловила что-то про подмененного в роддоме ребенка.

– Сандра Христофоровна, можно я на полчасика отойду?

– Иди, чего спрашиваешь, – отмахнулась та, так и не оторвав взгляд от передачи.

– Спасибо, – прошептала я, чтобы не мешать старушке наслаждаться любимой ересью, а заодно не злить.

***

Иван Иванович приехал быстро. И пяти минут не пришлось его ждать.

– Иван Иваныч, я не знаю с кем еще поделиться. Столько работы проделано, но я никак не могу выйти на след преступника. А Юрка там зазря пылится в закутке тюремном, – всхлипнула я.

– Женя, в каком закутке? – рассмеялся Иваныч, и я впервые увидела его таким. Обычным человеком, а не вечно хмурым ментом, утонувшим в постоянных заботах и хлопотах.

– В тюремном, – повторила я.

– Откуда слова-то такие? В сизо несладко, конечно, но пылиться ему там никто не даст, это уж я тебе гарантирую. Каждый день поди допрашивают. Ну так о чем ты поговорить хотела?

И я подробно ему все рассказала. Иваныч почесал голову, подкрутил усы, и сказал:

– Возможно ты и права. Тогда искать надо среди деревенских. Кстати, против твоей версии говорит то, что у бабки Афанасии было полно врагов, и закончить ее земной путь мечтал едва ли не каждый житель деревни. А также бывшие сиделицы, где она надзирательствовала. И знаешь… хоть о покойниках нельзя такое, но все-таки сволочь баба была, а не человек. Прости Господи.

Хм… а ведь и правда. Об этом я что-то не подумала. С чего мне вообще пришла такая дикая идея, что убийства как-то связаны? Да Афанасию любой мог порешить. Прав Иваныч. С другой стороны, меня все же грыз червячок сомнения, о чем я ему и поведала.

– Ну вот что Женя. Ты давай эту свою самодеятельность прекращай. Не ровен час убийца, если он кто-то их духовских, узнает про твои розыски, голову оторвет. Ты вот, к примеру в курсе как Афанасию убили?

Я помотала головой. А ведь и правда так и не удосужилась узнать.

– А вот знай, пусть тебе стращанием будет. Так вот. Ей вначале горло перерезали, а потом уж мертвой язык достали. Нравится тебе такая история?

– Н-нет, – прошептала я.

– То-то же. Вот и смотри каков убийца. Ты же не хочешь, чтобы тебя так же? – он сурово сдвинул брови и насупился.

– Н-нет, – тут уж я совсем сникла. Я ведь по всей деревне чуть ли не криком кричала, что розыски веду. Ой мамочки-и… тут же подумал о Ромке. Надо бы с ним обратно сдружиться, какой-никакой, а мужик в доме.

– В общем, язык за зубами держи. В деревню постарайся без необходимости не соваться. Про все забудь, как страшный сон. Только… если еще что важное вспомнишь, звони. Но сама никуда. Все поняла?!

– Поняла. Не дура. Ой, я что еще спросить-то хотела… А Ингу как убили? Ну в смысле чем ее задушили?

– Ингу-то? Ну если конкретно, то оглушили вначале. Потом уже веревкой задушили. Все, или еще вопросы будут?

Я отрицательно покачала головой и распрощалась с участковым.

По дороге домой я размышляла о насущном. Пусть в Духовке мне светиться нельзя, но в городе-то никто не мешает искать концы этой мутной истории. Осталось у меня там еще одно незаконченное дело. Вот съезжу и тогда уж точно успокоюсь. Утешало также и то, что теперь, со вторым убийством, возможно подозрения с Юрки снимут. Если, конечно, свяжут смерть Инги и Афанасии в одно целое.

Дома обнаружила Ромку в гостиной. По телевизору показывали футбол, и внучку сейчас явно было ни до чего. Христофоровна тоже не подавала признаков жизни. Я в который раз переоделась и спустилась на кухню. Убийства убийствами, а кушать хочется всегда.

Пока готовила, в голову снова лезли ненужные мысли. Конечно, о нем. Почему он не звонит? Ну ладно-ладно, я помню, у него встреча и бла-бла-бла. Но хоть бы написал, что ли… с другой стороны, я-то тоже ему не звоню-не пишу. Но я же де-е-во-чка-а… принято же, что мальчики звонят первыми. И сама себя одернула. Женя! В кого ты превращаешься. Что за устаревшие понятия об отношениях? Позвони ему сама. В это время гордость вопила, что ни в коем случае не стоит этого делать.

Схватка внутри меня разгорелась нешуточная и я, вместо того чтобы следить за готовкой, ломала голову, как лучше поступить. Оттого котлеты ожидаемо пригорели. Хорошо хоть не до угольков. Я посмотрела на них критично и решила, что и так сойдет. Другого все равно ничего нет, а значит и переживать не стоит. Нет выбора. А в случае с Денисом выбор есть. И стоит он для меня сейчас очень остро. Маета мает. Решила дождаться вечера, и тогда уж включать переживания на полную.

После ужина я протерла полы, заодно и пыль смахнула везде, кроме Ромкиной комнаты и тех помещений, что стоят запертыми. Там обычно убирается приходящая помощница, жена садовника. Сил ушло много, зато нервы немного поуспокоились, и я даже почти забыла о своих терзаниях. Вспомнила о них ближе к одиннадцати, когда уставшая завалилась на кровать. Лучше бы я этого не делала.

Тоска навалилась с новой силой. На телефоне не было пропущенных звонков или смс, и я, сходя с ума от любовных мук, приняла единственно верное решение – уснуть. Уснуть, чтобы всю ночь ворочаться от кошмарных сновидений, в которых то я бегала за убийцей в черном капюшоне, то он за мной, и так несколько раз. В конце концов, в какой-то момент мой оппонент не выдержал и взмолился об отдыхе. Он в изнеможении откинул капюшон, а там… не может быть…глазам своим не веря, я проснулась.

– Хеппи берздей тую, хеппи берздей тую, хеппи берздей, Христофоровна, хеппи берздей тую-ю-ю…, – я поставила торт с восемнадцатью свечками перед бабкой на столик и присела в книксене.

Ромка топтался позади и что-то там даже подпевал. В руках он держал большой сверток, нарядно перевязанный красным бантом. Украдкой Ромка тер глаза, да-да, я наблюдала за внучком боковым зрением, и прекрасно все видела. А я, между прочим, вообще ужасно не выспалась и, оттого, из последних сил улыбалась, засыпая на ходу. Мне пришлось вставать аж в шесть утра, чтобы успеть испечь любимый торт Христофоровны к ее обыкновенному подъему. Подарок, кстати говоря, я купила в тот самый день, когда ходила на свидание с археологом. Вспомнила, блин… на глаза тут же навернулись слезы. Денис… ну как же та-а-к… Дура я дура несчастная, угораздило на старости лет.

Так, стоп. Сейчас не лучшее время, чтобы предаваться унынию и страданиям. Сегодня же великий из грандиознейших дней – Христофоровне исполнился семьдесят один год, и это дело следует хорошенько отметить. Кто знает сколько весен еще осталось старушке? А потому надо веселиться как в последний раз. Эх, слышала бы Христофоровна мои мысли сейчас, наверняка чем-нибудь запулила бы мне в голову.

Кстати, сама именинница сияла от счастья. В первую очередь, в предвкушении гастрономического оргазма, а во вторую от того, что сегодня ей официально можно выпить свои двести грамм без взывания к ее совести. С моей, надо думать, стороны. Отмечать, естественно, планировали в узком семейном кругу. Бабка, Ромка и я.

Правда, когда мы вышли из комнаты именинницы, Ромка шепнул, что вроде как Катерина тоже обещалась прийти поздравить бабулю. Я, конечно, выругалась, да и как иначе? Христофоровна же знала, что гостья будет, так чего не сказать-то?! Это же готовить не на троих, на четверых. Нет, понятное дело, мы уж как-то накормили бы Катерину, но все же…

Короче говоря, я поручила Ромке сгонять в магазин, кое-чего докупить, а сама принялась за мясо и прочие кулинарные дела.

Пока замешивала тесто для любимых бабкиных пирожков с рыбой, вспомнила свой чудной сон. И снова содрогнулась. В плаще с капюшоном был никто иной, как Денис. Ну и приснится же жуть жуткая. Я постаралась отогнать подальше дурные мысли. Отгонять-то отгоняла, да не отгонялись они.

А что, если это знак свыше? Вдруг Денис и есть убийца? Господи, боже… а собственно, на основании чего я такое заключила? На основании сна? Своего собственного же… так, Женя. Те пятьдесят грамм коньяка в кофе с утра явно были лишние. Ну не привыкшая ты пить по утрам, не стоит и начинать. Неужели в здравом уме и относительно трезвой памяти можно думать такую чушь?! Фух… то ли сон еще не до конца отпустил, напугав до нервных колик, то ли я о любимом не самого лучшего мнения. Предпочтительнее было, конечно, первое, а потому я вообще запретила себе вспоминать прошедшую ночь.

Кстати, о любимом. Я посмотрела на часы. Одиннадцать утра – рано, или нет для звонка? Ладно, подожду до полудня. На самом деле в душе я оттягивала момент звонка не потому, что боялась разбудить его, а надеясь, что до того момента он сам позвонит.

Но время шло, а никто не спешил набрать мой номер. Нервы не выдержали, и я позвонила сама. Противный механический голос ответил, что абонент находится вне зоны действия сети, заставив меня зло чертыхнуться. Коньяк стоял тут же, и я от души плеснула себе полный стакан. Выдохнула, осушила половину, и закашлялась.

– Воды? – Ромка подкрался незаметно, и от души приложил меня по спине.

Я выпучила глаза, нашла графин с компотом и жадно впилась в него прямо из горла.

– Душевные терзания способствуют алкоголизму? – ухмыляясь спросил этот гад.

– Отвали, а?!

Еле отдышавшись, я почувствовала, как в голове немного прояснилось и жизнь заиграла новыми красками.

– Евгени-ия Пе-етровна-а, не рановато ли спиваетесь? – противно протянул Ромка.

Я молча отвернулась, предварительно забрав из рук пакет, который он принес из деревни.

– Вот уж никогда бы не подумал, что тебя, фрю такую, может сбить с толку какой-то мужик.

Желая все-таки послать его далеко и надолго, я обернулась, и тут обнаружила свой телефон в его руке. На экране светился последний исходящий вызов. Дура! Как есть дура. Ну а он чего, тоже мне, блин.

– Лучше отдай, – грозно двинулась я на него. В руке моей так и остался нож, которым я только что разделывала мясо. Хотя, если честно, я даже и не подумала об этом, и не могла видеть со стороны, как жутко выгляжу в это момент.

– Только один поцелуй и он твой, – этот урод поднял телефон над головой, куда мне естественно с моим ростом ну никак не дотянутся, и я лишь беспомощно ткнула его кулаком в живот.

– А вот игрушку убери, ни к чему, еще поранишься, – он ловко выхватил нож у меня из рук и бросил в мойку. И пока я хлопала глазами от происходящей вакханалии, этот гад меня поцеловал. Правда недолго ему пришлось наслаждаться отобранным поцелуем, зря он забыл прошлый раз. И уж в этот раз я его совсем не жалела. Хочет рыться в чужих телефонах и срывать нежеланные поцелуи? Хорошо. Но тогда пусть будет готов и получать за это.

Пока Ромка, матерясь, растирал свое причинное место, я спокойно продолжила заниматься мясом.

– Неужели этот идиот достоин твоих слез? – неожиданно мирно спросил Ромка спустя некоторое время.

Я так удивилась, что он вот так мирно со мной разговаривает, как будто это не я сейчас врезала ему коленом в пах, что многострадальный нож выскользнул из рук.

– Рома, мальчик. Когда уже бабушка объяснит тебе, что лезть в чужие дела и чужие рты – занятие недостойное настоящего мужчины? – устало воззрилась на него я.

– Просто непонятно мне… ладно, забудь, – вздохнул он. И тут же переключился на другую тему, наконец-то: – Помощь нужна какая?

– Вот так бы и сразу. Картошку если начистишь, буду благодарна. И даже самый большой кусок в тарелку положу.

Ромка обрадованно кинулся к картошке, а я неожиданно засмеялась. Ну почему он не может нормально вести себя всегда? Почему мы не можем быть добрыми соседями и хорошими приятелями, раз уж вынуждены какое-то время жить в одном доме?

В обед пришла тетка Катя, в руках она несла что-то большое и явно тяжелое. Христофоровна нарядилась ради праздника и выглядела просто отлично. Легкий брючный костюм нежно фиалкового цвета был ей очень к лицу. Макияж она делала сама и, надо сказать, справилась на все сто. Хоть я и предлагала свою помощь в данном вопросе. Волосы Христофоровна завила бигудями и уложила в аккуратную прическу. На шее сверкало бриллиантовое колье, если конечно не подделка. Хотя, зная Харитоновну, я очень сомневаюсь, что та может надеть таковую.

Украдкой я поймала взгляд внучка на бабкину шею. Колье он тоже увидел, да и трудно было его не заметить. Так оно переливалось и сияло. Мне показалось, что глаза его при этом сузились, и взгляд стал не очень приятным. Секунда, и бабка поймала этот взгляд. Еще секунда и Ромка, как ни в чем не бывало, помогает Катерине донести ее подарок до гостиной.

Странное начало празднества. Ну хоть тетка Катя пришла. Я лично была ужасно рада ее увидеть, так как Катерина мне всегда казалась крайне милой и приятной женщиной. Ромка помог мне накрыть на стол, мы чинно и благородно чокнулись бокалами. Первой тост произнесла я, так как Ромка, видимо, еще недостаточно подпил, а потому немного застеснялся. За мной поздравила старушку Катерина. Потом опять я, и, наконец, когда немного захмелел, торжественную речь толкнул Ромка. Обед плавно перетек в ужин. Мы развлекались просмотром любимого бабкиного сериала. Ну как развлекались… Собственно, сам фильм смотрели Христофоровна с Катериной. Ромка с унылым видом лазил в телефоне, не забывая периодически подливать дамам вина, а себе коньячку. А я только делала вид, что наблюдаю за происходящим на экране. Где нужно охала, иногда ахала, а сама думала о Денисе и своей никчемной сущности. Осознавать, что к тридцати годам так и не нажила ума, всегда мучительно больно. Ведь знала, чувствовала, что этим все кончится, но понесла нелегкая на ту встречу.

Я украдкой смахнула слезы, надеясь, что никто не заметил и принялась активно комментировать сериал вместе с моими бабулями.