Себастьян
Библиотекарь-извращенец был жив. Жаль. Себастьян поддал ему еще под ребра разочек, чтобы знал, как к честным девушкам приставать. И вывернул карманы. Связка с ключами оказалась увесистой. Некоторое время ушло на то, чтобы подобрать нужный, но все же железная дверь, скрипнув, отворилась.
Он возликовал. И, подхватив, юбку бросился на поиски заветного средства по возвращению душу. По обмену душами. Да почему угодно, связанному с попаданцами.
Ну и себе, глядишь, какой древний рецептик снадобья раздобудет.
Пахло в потайной библиотеке затхлостью. Пылью. И мышиными испражнениями. А как же амулеты для поддержания сухости и чистоты, а так же отпугивающие грызунов и прочих паразитов? В раскинувшейся от угла до угла паутине хлопал, уставившись на Себастьяна, всеми восемью глазами здоровенный мохнатый паук. Агрессии он не проявлял, а значит - скорее всего - не сторожевой. Книги посерели от слоя пыли, которую по видимости с самой коронации Раднарега Второго не протирали.
В носу тут же засвербело.
Ничего, он справится! Чего не сделаешь ради родной сестры, с детства горячо любимой!
Как назло ни на одном корешке названия не было, поэтому действовать пришлось наугад. Себастьян вытащил самую толстую книгу со средней полки, на обложке значились цифры: «561-562 гг». Открыл. Не веря глазам, пробежался по бухгалтерским сводкам. Выдернул следующую: «562-563гг». Потом одну с самого сверху: «603-604 гг».
Не может быть!
На других стеллажах оказались хозяйственные книги, списки продуктов, списки одежды, списки перемещенной литературы, даже списки работавших и уволившихся сотрудников. И все это за весь пятивековой период существования библиотеки.
Да как они могли!? Почему в закрытом секторе не тайные рукописи, а обыкновенный хлам, который и не нужен никому и выкинуть жалко!
Себастьян был в отчаянии. Он метался по пыльной мрачной зале и дергал книги с полок. Трещали и рвались переплеты. Разбивались мечты и таяли иллюзии. Смотрели пауки. Коих становилось все больше и больше, парочка даже принесла мумифицированные комочки и закидывала их в рот, не сводя заинтересованных глаз с мечущейся красотки, ругающейся как бывалый матрос.
Стоило спросить у толстяка с похотливыми ручонками нет ли в библиотеке других закрытых секторов, но в коридоре того уже не оказалось. Очухался и сбежал. Пора было уходить и Себастьяну. Он накинул плащ, но туфли так и продолжал нести в руке. По пути ему никто не встретился, а вот стоило покинуть служебные помещения, как его встретили двое в форменных куртках сотрудников сыска.
- Вот она! - тыкал на него пальцем и вопил библиотекарь с разбитой головой. - Это девка меня обманом заманила в закрытые помещения и обокрала. Посмотрите, у нее мои деньги.
Прежде, чем Себастьян опомнился, ему вывернули карманы. Конечно же там нашлись серебряные монетки, которые он почему-то сразу не выкинул.
- А вот этим, - палец ткнул на туфли в руке. - Она меня и огрела. Вот же, у-у-у-уголовный элемент!
- Можно ваши бумаги, удостоверяющие личность? - у стража провопорядка было осунувшееся лицо и желтоватая кожа.
- Не захватила.
В голове лихорадочно метались мысли. Такого поворота событий Себастьян не ожидал. А самое отвратительное заключалось в том, что никто не должен узнать, кто скрывается под маской блондинистой девы. Так что выдавать себя нельзя. Что же делать!?
- Он меня домогался! - голос дрожал, но так оно даже лучше. - Обещал показать всякие места таинственные, от обычных посетителей закрытые. А сам... а сам...
Слезы всегда помогали Изабелле. А она-то знала, что делать. И Себастьян всхлипнул, так тоскливо и душераздирающе, что у самого сердце дрогнуло. Сыскари переглянулись, на лицах выступило растерянное выражение. Но второй, с нехорошим прищуром и недельной небритостью, со вздохом отрезал:
- Нам все равно придется задержать вас для выяснения обстоятельств.
Библиотекарь гадостно ухмыльнулся и - вот же наглость - подмигнул ему.
- И вас тоже, - повернулся к тому сыскарь.
Себастьян подумал, что, наверное, стоило бы устроить скандал, упасть на пол и заливаться слезами, но с обреченностью понял, что это не поможет. а очень даже наоборот.
До ближайшего отделения Сыска и правопорядка - в народе просто СиП - они тряслись в казенной повозке. Там их разместили в допросной комнате, вполне чистенькой и без излишеств в виде капель крови на стенах и разномастных плеток, кои мерещились Себу всю дорогу. Потом пришел еще сиповец с печатью вечной скуки на лице и взял у них показания.
- А теперь можете идти.
Дверь открылась, внутрь скользнул растрепанный человечишка и положил перед сидящим бумагу, ткнул, что-то на ней показывая, и зашептал на ухо. Сиповец поднял на Себастьяна нехороший взгляд и криво улыбнулся:
- А вас, госпожа Севелла Корф, я попрошу задержаться.
И Себастьян остался. Конечно, он с радостью бы ушел, но кто ж его отпустит? Он ждал, проклиная в душе всю эта авантюру и искренне жалея, что не стукнул сильнее и не прибил мерзкого доносчика-извращенца.
Наконец, его одиночество было нарушено. В допросную вплыла девушка. Женщина. Прекрасное видение в форменной одежде, со значком государственного мага на службе. Темные короткие волосы едва прикрывают уши, голубые глаза под короткими, черными ресницами смотрят грозно и чуть насмешливо, как на муху, увязшую в паутине. Родинка над верхней губой, нос чуть крупнее, чем стоило бы, но все равно красивый. И грудь на месте, и талия, и попа.
Их взгляды пересеклись, и Себастьян понял, что краснеет.
Следом вошел мужчина и остановился у двери. Женщина села за стол напротив Себастьяна:
- Я Ида Стокер, штатный боевой маг. Полагаю свое настоящее имя вы не назовете? Так и знала. Тогда послушайте, что я скажу, и решайте, стоит ли отпираться дальше.
И начала говорить. И выходило по ее словам следующее. Выбери Себастьян мужское обличье, проблем бы не было. При входе в здание СиП у каждого берется отпечаток ауры
- это поверхностное сканирование, позволяющее определить нет ли на человеке магической печати, какие ставили ранее пойманным на разной противозаконной деятельности. Тут все было чисто, штатного специалиста заинтересовало иное: почему у милой девушки несколько вызывающего вида вполне себе мужская аура. После чуть более глубокого исследования, выяснилось, что...
- На вас личина, - улыбнулась Ида. - И, полагаю, нелицензированная.
Себастьян только плечом дернул. Во рту пересохло.
- Под видом хрупкой красотки заманиваете мужчин и грабите?
- Эти мужчины сами кого хочешь заманят. - буркнул чтобы хоть что-то сказать.
- Да, мужчины они такие, - и снова улыбнулась, холодно так. - Так что будете во всем признаваться? Незаконное ношение личины карается заключением до пяти лет или может быть заменено двумя годами каторги. Занятие проституцией - два года заключения и порка плетьми. Кража и телесные повреждения - до десяти.. Но если вы будете сотрудничать, то срок может быть снижен вдвое.
Себастьян покачал головой. Сотрудничать он не будет. Если он скажет, кто такой, то. наверное и каторга, и тюрьма не так страшны по сравнению с гневом отца.
- Я не занимался проституцией. И я требую защитника!
- Будет тебе защитник. Как только имя назовешь.
Он снова покачал головой:
- Что ж. я боевой маг и это не совсем мой профиль, но попытаться стоит, - она сделала пас рукой, и Себастьян почувствовал, как в него вцепились невидимые руки. Нет не в него, в личину. И они тянули, рвали ее на себя. И любая бы спала, сломалась, но эта прилипла к нему намертво.
От боли у Себастьяна потемнело перед глазами, и он завопил:
- За пытки ответите! Я жалобу подам!
Ида Стокер остановилась. Нет не по собственному желанию, кажется, мучить Себастьяна доставляло ей удовольствие. Ее остановил мужчина, положив руку на плечо. Что-то сказал.
- Охрум побери эти подделки! - выругалась женщина-маг. - Не личина, и халтура кустарная!
Себастьян тут же возблагодарил Охрума и свою бережливость и пообещал себе и дальше покупать товары без гарантии. Он даже позволил себе улыбнуться, хоть шкура изрядно болела, когда ее пытались ободрать. Ментально.
- Ночь проведешь в камере, - бросила женщина, вставая. - Утром прибудет маг-менталист и проведет полное сканирование ауры. И мы узнаем кто ты такой.
Себастьян уронил лицо в ладони. Так он не попадал с тех пор, как был застукан за выпусканием Изиных золотых рыбок в реку.
Только теперь ему точно конец.