Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение (СИ)

Глава 1 Лилит. Вот это Поворот

Я стояла в прихожей, уперев руки в бедра, и чувствовала, как по венам моим начинает течь не кровь, а чистейший бензин. Еще одно его слово — и рвану!

Михэль.

Вроде как мой «почти дядя». На деле же сводный брат моего отца. Не родственник, а так — случайность, приписанная нашей семье после свадьбы бабушки в мои 16 лет.

Как хорошо было, когда он свалил в свой Китай! Но нет, вернулся неделю назад после пятилетнего отсутствия и теперь строит из себя моего личного цербера. А конкретно — прямо сейчас он заблокировал входную дверь своим телом, не пуская меня из дома!

Мощным, накачанным, таким чертовски сексуальным, должна признать, телом.

— Лилит, ты не пойдешь никуда в таком виде, — голос Михэля был низким, как рык, и от этого по спине побежали противные, колючие мурашки. — Это слишком.

Его взгляд, тяжелый и оценивающий, прополз по мне от каблуков до макушки, задерживаясь на открытых плечах и откровенно коротком подоле моего платья.

Может, из дома выходить и не стоит на ночь глядя в таком, а вот на работу в стрип-клуб очень даже. Но знать ему об этом вовсе не нужно. Эти глаза скользнули по моим ногам, и я почувствовала волну злости, а потом и жар внизу живота. Ненавистное уже возбуждение рядом с ним.

— Я взрослая, Михэль. Мне двадцать четыре, или ты за пять лет забыл, как считать? — я выдержала его взгляд абсолютно спокойно, впиваясь в темные, почти черные глаза. — Я сама решаю, что надеть. Ты мне не отец и даже не кровный родственник. Так что… свали с дороги!

Мужчина резко сделал шаг вперед, сократив дистанцию между нами до «красного уровня».

«Красный уровень» значил — не подходи, иначе я наброшусь на тебя и мне будет плевать, что ты мне «дядя», а мы находимся в квартире моего отца и твоего «брата».

От Михэля пахло дорогим одеколоном и чем-то неуловимо новым. Он явно сменил парфюм в Китае.

Его мускулистая грудь, заметная даже под идеально сидящей брендовой рубашкой, вздымалась в такт глубокому дыханию. В свои сорок с хвостиком он был чертовски сексуален, и это бесило больше всего. Выдержка то у меня не ахти.

— Твой отец слишком погружен в работу и своих студентов, чтобы видеть очевидное. Даже сегодня он опоздал на ужин. А я все вижу. И я не позволю тебе выставлять себя напоказ, как уличную… — он запнулся, сжав челюсти.

Я не дала ему договорить. Это уже было слишком, какого черта он себе позволяет!

Толкнула его ладонью в грудь, чувствуя под тонкой тканью твердый, нагретый живой камень. Он даже не дрогнул. Его рука молнией сомкнулась на моем запястье, но не чтобы отбросить, а чтобы притянуть ближе.

Пальцы мужчины обожгли кожу, а большой палец провел по чувствительному внутреннему запястью — медленно, почти ласково. Это было так неожиданно и так по-собственнически, что у меня перехватило дыхание, пока внутренне я захлебывалась в возмущениях.

— Твою мать, отпусти меня! — прошипела рассерженной кошкой, дергая запястьем, впрочем, безуспешно.

— Не советую тебе так со мной разговаривать, девочка, — он произнес это тихо, почти интимно, наклонившись так, что его губы оказались в сантиметре от моего уха.

Его дыхание обожгло кожу. Все, о чем я могла сейчас думать, это об открывшемся мне виде на мощную мужскую шею и небольшой кусочек загорелой кожи в расстегнутом на пару пуговиц вороте рубашки.

Взгляд Михэля скользнул по моим губам, потом вниз, к вырезу платья, и задержался там, пока он произносил все то дерьмо, что сказал дальше:

— В таком платье, — его голос стал еще ниже, — ты выглядишь так, будто готова к тому, чтобы тебя прижали к стене и… облапали. Мужчины в такое время суток, чаще всего, похотливые и необразованные животные, которых нужно держать в клетке. Поэтому я не позволю ни одному из них пялиться на твою выставленную грудь и задницу.

— Пошел к черту! — выкрикнула я, отмирая, и вырвала руку.

Проходя мимо, нарочно коснулась бедром его бока. Искра пробежала по коже, жар сгустился в самом низу, но я была отомщена — «почти дядя» резко вдохнул воздух от этого прикосновения сквозь сжатые зубы.

Победно улыбнувшись, я выскочила за дверь, хлопнув ей изо всех сил. Сердце колотилось, как бешеное. Но мне было уже плевать. Я опаздывала.

Я скрываю от всех, что бросила универ на этом, последнем курсе — экономика это не мое, я — хочу танцевать. А пока подрабатываю гоу-гоу и стрипом ради денег на танцевальную студию.

Однажды, я открою ее и моя жизнь навсегда изменится!

Поэтому, держаться от Михэля подальше — мой план. Он станет моим самым главным препятствием, если доберется до правды. И раз мне его нельзя, то и не собираюсь даже видеть его лишний раз.

В клубе воздух был пропитан табачным дымом и адреналином. Что не говори, а выступление, пусть и с эротическими танцами — это все равно сцена. Поприветствовала девочек и менеджера, заходя в гримерку.

— Привет, Лилит, сегодня мальчишник, так что будь готова к жаре, — улыбнулась мне Лера, одна из танцовщиц.

В жизни она очень милая девушка, Лера бы с удовольствием работала по своей специальности, но учителям столько не платят, а у нее маленький больной сын.

— Я всегда готова, — ответила ей, улыбаясь.

— Менеджер сказал, чтобы ты была главной на сцене. Жених и его друзья платят хорошо, — добавила она, погрустнев.

Лера всегда расстраивалась, что ее навыков в танцах недостаточно для главных сцен, поэтому она стояла на задворках, где платили не так хорошо.

Ничего, зато она не знает, что загадочный меценат, который подкидывает ей анонимные денюжки пару раз в месяц — это я. Не могу допустить, чтобы такой светлый человечек пошел в приваты.

— Отлично, — кивнула девушке и прошла в к костюмам.

Привычно уже надела свою маску и сексуальный костюм — крошечные стринги из переплетающихся кружев со стразами и блестящий пайетками топ, который едва прикрывал мою пышную грудь.

Ну, вперед. Ночь только начинается.

Музыка заиграла, и я вышла на сцену, двигаясь грациозно, виляя бедрами и отбрасывая все мысли. Толпа мужчин зааплодировала, сегодня тут было пару десятков гостей на вип-вечеринке, но я танцевала для себя, как всегда.

Танцы были у меня в крови, как бы сильно не противился этому отец. «Танцульками себя не прокормишь». Ха, папа, я нашла способ. Увы, он не из лучших.

Мои движения становились все смелее — я изгибалась, касаясь себя руками, чувствуя, как тело наливается жаром от быстрых движений, но мужчинам напротив нравилось думать, что мое тяжёлое дыхание от того, что страстная «самка» так сильно хочет их.

— Эй, красотка, покажи больше! — крикнул один парень из толпы, залпом выпив рюмку чего-то эффектно горящего.

— Да, снимай топ! — подхватил другой.

Я улыбнулась под маской, крутанулась вокруг шеста, прижимаясь к нему бедрами, имитируя толчки и волны. Руки скользнули по груди, сжимая ее слегка, и я услышала свист.

Наивные, я никогда не раздевалась.

Никогда не ходила на приваты.

Никогда не давала себя касаться вне танца.

Это были мои правила, редко, где их соблюдали, но в нашем клубе было так.

Уже развернулась к следующей партии танца, и тут… я увидела его.

Михэль сидел у сцены с приятелями, недалеко от жениха. Глаза «почти дяди» сначала отстраненные, скользили по залу и неожиданно впились в меня.

Я замерла.

Он не узнает, но стоит все же отойти от него и вообще не приближаться. Если он сообразит… Это станет моим концом.

— Глянь какая цыпочка, а Михэль! Да она огонь, — сказал один из его друзей сидящих рядом, хлопая в ладони. Кажется, его партнер по работе, смутно помню.

— Да, тело что надо. Грудь как спелые дыни, — ответил Михэль низким голосом, и его слова ударили меня в живот.

Никогда в жизни он не оценивал мое тело так… развратно. И никогда никто не сравнивал мою грудь с фруктом!

Что за параметры вообще⁈ Дикари.

Продолжила танцевать, в тайне даже от самой себя, наслаждаясь взглядом Михэля.

Я танцевала для него.

Мои движения стали медленнее, соблазнительнее. Я проводила руками по своему телу, зная, что каждое движение подчеркивает линию бедра, округлость груди. Глаза Михэля потемнели, в них теперь не было ни капли скуки.

Я приблизилась к краю подиума, к его столику, когда осознала, что мы уже минут пять не сводим друг с друга взгляда.

Тогда я сделала невозможное — откинула все благие мысли, и устремилась ближе к нему.

Спустилась и подошла вплотную к его креслу и повела плечами в плавном движении, глядя на него сверху вниз сквозь ресницы.

Деньги в руке мужчины были лишь формальностью, и он, и я знали, что они мои. Пальцы Михэля сжали купюру, но он не протягивал ее сразу, дразнил, играл. Он просто смотрел на меня.

Я слегка облизала нижнюю губу и изящно опустилась на колени между его расставленных мощных ног, принимая вызов.

И тогда его рука двинулась. Он не просто сунул деньги в резинку моих стрингов, как делали все остальные.

Пальцы мужчины, твердые и горячие, провели по моей коже ниже пупка, задели резинку, скользнули под нее и чуть ниже, туда, где уже я чувствовала жар и влагу.

Электрический разряд пронзил меня от живота до самых кончиков ног. Я еле сдержала стон, когда его ладонь почти полностью накрыла мой лобок, а купюры приятно царапнули нежную кожу.

Но мое тело дрогнуло, предательски выдав возбуждение.

— Хорошая девочка, — его голос, низкий и хриплый, пробился сквозь музыку в мое сознание. — Танцуй для меня.

Его пальцы чуть нажали на моей клитор, заставив непроизвольно податься вперед, и лишь потом отпустили. Мужчина спокойно откинулся на спинку кресла, снова взяв в руки стакан с виски.

Дядя все еще смотрел на меня. Он не узнал меня. Но я знала, кто он. И желание, дикое и всепоглощающее, уже затопило меня с головой.

Я хотела лишь еще подольше продлить эту игру и зайти дальше, чем когда-либо позволяла себе даже в фантазиях.