Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение (СИ)

Глава 8 Лилит. В плену желания

От его слов по телу пробежала новая волна жара.

Прежде чем я успела что-то ответить, его пальцы рванули пояс моего халата. Ткань с шелестом распахнулась, обнажив меня полностью перед ним.

Прохладный воздух ударил по горячей коже, соски затвердели моментально. Михэль откинулся, окидывая меня медленным, оценивающим, голодным взглядом.

В его глазах бушевала такая дикая, неприкрытая жажда, что у меня перехватило дыхание.

— Михэль… — вырвался у меня стон.

— Молчи, — приказал он тихо. Его рука грубо и без прелюдий опустилась между моих бедер. Его пальцы не просто нашли мой клитор — они властно накрыли сразу всю мою киску, и мужчина издал низкий, одобрительный звук, ощутив, что вся она залита соком. — Ох, какая же ты мокрая… Она вся течет для меня.

Один его палец резко и уверенно вошел в меня, глубоко, на все фаланги, заставив меня вскрикнуть и выгнуться.

Михэль начал двигать им внутри меня, имитируя фрикции, одновременно большим пальцем надавливая на мой клитор, рисуя жесткие, точные круги.

Это было невыносимо и божественно. Второй палец присоединился к первому, растягивая меня и заполняя до предела.

— Какая ты податливая для меня, — прорычал мужчина мне в ухо, его собственное дыхание сбилось.

Его член все сильнее давил на мое бедро, пульсируя в такт его движениям.

Я была на грани, еще секунда — и я взорвусь. Он чувствовал это, его пальцы ускорились, стали еще жестче, еще властнее.

— Да… Я твоя… — простонала, уже не помня себя, полностью отдавшись ощущениям. Мир сузился до его пальцев внутри меня, до его грубого голоса и дикого желания в его глазах. — Твоя, Михэль…

И… он замер.

Стоял и смотрел на меня — растрепанную, покорную, полностью ему отдавшуюся, прижатую к его кухонному столу. И в его глазах что-то изменилось.

Пальцы внутри меня замерли. Ярость и похоть на лице мужчины стали уступать место шоку, почти ужасу, словно бы перед тем, что он сейчас делает и на какой грани стоит.

Михэль резко вынул из меня пальцы, оставив меня дрожащей на краю оргазма.

— Стоп, — его голос прозвучал хрипло и отстраненно, будто его подменили. Он поправил мой халат, грубо запахнул его, скрывая от себя мою наготу. — Спокойной ночи. В семь завтрак. В восемь — в офис.

Михэль развернулся и ушел быстрыми шагами, не оглядываясь, оставив меня стоять у стойки совершенно растерянную, разгоряченную, униженную и безумно возбужденную. Дрожь не проходила.

Воздух все еще пах им — его одеколоном, его желанием, его внезапным холодом.

А между бедер все пылало от неудовлетворенности и стыда, напоминая о том, как близко я была, и как жестоко он меня оттолкнул, вспомнив, наконец, кто я такая.

Я швырнула вслед его халат и кинулась вверх в гостевую спальню, чтобы сразу же рухнуть там на кровать.

Я была в ярости. В бешенстве! Кто он такой, чтобы так себя вести? Довести и бросить? Нет, так не пойдет.

Я откинулась на подушки, раздвинула ноги и принялась ласкать себя, все быстрее и быстрее, глухо постанывая от наслаждения, уже почти на грани.

И в этот самый миг, когда всё внутри уже сжалось в предвкушении оргазма, дверь резко распахнулась.

— Лилит, забыл предупредить, завтра… — голос Михэля оборвался.

Мужчина замер на пороге. Его взгляд медленно, сантиметр за сантиметром, прошелся по моему обнаженному телу, задержался на моих грудях, на моей руке, спрятанной между ног, и наконец впился в мое лицо.

В его глазах бушевала буря — шок, немое желание и чистейшая, неконтролируемая злость.

Я не отводила взгляд, бросая ему вызов.

Пусть видит. Пусть знает, что он со мной сделал.

— Лилит, — просипел он хрипло. Его кулаки сжались.

Михэль резко развернулся и вышел, хлопнув дверью, снова оставляя меня одну.