Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение (СИ)

Глава 12 Михэль. Ушат воды

Я остался один.

Стоял, опираясь руками о полированный дуб стола, и пытался перевести дух.

Черт возьми.

Я прогнал ее. Резко, грубо, как последнюю шлюху. А она ею не была.

Она была… Лилит.

Маленькой фурией, которая вломилась в мой выстроенный, железобетонный мир и устроила в нем землетрясение. И сейчас, после того как она опустилась передо мной на колени, я понял лишь одну вещь: я ее обидел. Снова.

В висках стучало. Я впервые в жизни почувствовал не просто тревогу, а самый настоящий страх. Не перед делом, не перед рисками, нет. Я испугался себя.

Испугался этой всепоглощающей, дикой потребности, которая выжигала все на своем пути. Я хотел ее. Не просто трахнуть, нет.

Я хотел зайти в ее комнату ночью и видеть, как она спит. Хотел слышать ее утренний хриплый смех за завтраком. Хотел, чтобы ее запах въелся в мои рубашки, в мой дом, в мои мысли. Чтобы она была везде. Моя. Моя Лилит.

— Да что же это такое? — рык сорвался с моих губ.

Я резко выпрямился и со всей силы ударил кулаком по столу. Массивная столешница глухо охнула.

Ну что я, мальчишка несмышленый, чтобы трястись от своих же желаний? Мне сорок три, я собственными руками выстроил огромную компанию и никогда не бегал от сложных решений.

Да, я ее старше. Да, я ее сводный дядя. Но твою мать, какого хуя я должен отказываться от того, чего хочу я и чего, черт возьми, явно хочет она? Быть… вместе? Да.

Решение пришло мгновенно.

Прямо сейчас я пойду, найду ее, и мы поговорим. По-взрослому. Без этих игр. Я развернулся к двери, но в этот момент зазвонил телефон. Личный.

Я рывком поднес трубку к уху, уже готовый послать кого угодно.

— Михель, привет.

Голос сводного брата, спокойный, дружелюбный, прозвучал как удар под дых. Я замер. Почему сейчас?

— Вадим. Что-то случилось? — Мой собственный голос показался мне чужим.

— Да нет, все хорошо! Как раз наоборот. Хотел сказать спасибо.

Я медленно опустился в кресло, а внутри разлился свинцовый холод.

— За что? — еле выдавил.

— Ну как за что? За Лилит! Узнал, что ты взял ее к себе на подработку. Это же отлично! Я так рад, что она, наконец, под твоим крылом. Только смотри, чтобы эта работа не в ущерб учебе. Ей же диплом скоро защищать.

«Она бросила университет три месяца назад, Вадим. И работает в стрип-клубе. А сейчас сидит у меня в соседней комнате, и на ее губах еще вкус моей спермы» — эти слова жгли мне язык.

— Не повлияет, — хрипло ответил. — Я сам с ней поговорю насчет учебы.

— Вот и спасибо! — Вадим будто и не слышал напряжения в моем голосе. — Я еще что хотел сказать… Спасибо, что относишься к ней, как к настоящей племяннице. Я-то знаю свою дочь. Она в тебя лет с двадцати влюблена, а может, и раньше. Так что… Спасибо, что просто приглядываешь за ней.

Каждое его слово было ударом.

— Ты то для нее безопасен, — продолжал брат, и это прозвучало как приговор. — Никогда с ней ничего плохого не сделаешь. Я доверяю тебе, как самому себе. Да и… ты ей в отцы годишься. Знаю, что не воспользуешься ею.

Мне показалось, я слышу, как скрипят мои зубы.

— Привези ее сегодня домой, а? Уже неделю толком не вижу из-за работы, — он рассмеялся своим простым, ничего не подозревающим смехом.

— Хорошо, — выдавил я из себя. — Привезу.

— Отлично! Ну, не буду отвлекать. Еще раз спасибо, брат!

Связь прервалась. Я еще секунду сидел неподвижно, сжимая трубку так, что пластмасса затрещала. Потом рванулся с места и швырнул ее что есть силы в стену. Телефон разбился вдребезги с сухим, удовлетворяющим хрустом.

«Безопасен». «В отцы годишься». Да, блять!

Ярость, горячая и слепая, подступила к горлу. Я повернулся и изо всех сил ударил кулаком в стену. Боль, острая и чистая, пронзила костяшки, но была ничто по сравнению с тем адом, что бушевал внутри.

Вадим доверяет мне. А я… я только что кончил его дочери в рот.

Я прислонился лбом к стене, выдохнув.

— Какой же я… — прошептал хрипло, глядя на сбитые в кровь костяшки, — … ублюдок.