Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение (СИ)

Глава 5 Лилит. Неудачный побег

Я только что совершила нечто абсолютно безумное, опустившись перед взрослым матерым мужчиной на колени, и теперь мой единственный шанс — отвлечь этого разъяренного зверя и успеть домой раньше него.

Чтобы объяснить отцу… что? Что его идеальная дочурка танцевала стриптиз и чуть не переспала со своим почти дядей? Мысль казалась нелепой и заранее проигрышной, но другого выхода не было.

Мужчина стоял надо мной, огромный и грозный, его глаза пылали темным огнем, а на лбу выступили капли пота. Каждый мускул его тела был напряжен до предела, а самый главный, самый твердый и внушительный, упирался мне в ладонь сквозь ткань брюк.

Самое паршивое, что это была моя мечта, от которой я получала самые длинные оргазмы с вибратором, но это и мой кошмар одновременно. Потому что я не знаю, как разгребать все это после.

— Михэль, пожалуйста… — прошептала я, даже не скрывая, что мой голос дрожал не от страха, а от дикого, запретного возбуждения. Мои пальцы, будто сами собой, потянулись к его пряжке.

Одной рукой я медленно, соблазнительно расстегнула металлическую застежку. Другой ладонью я легонько надавила на его мощный торс, чувствуя, как вздымается его грудь.

— Лилит, не надо… — голос мужчины прозвучал почти умоляюще. Он схватил меня за запястье, но его хватка была слабой, лишенной прежней железной решимости.

— Просто постой тут… — я невинно заглянула ему в глаза, усмехнувшись.

Затем томно прищурилась и одновременно потянула за молнию вниз. Шипящий звук отозвался нервным трепетом в моем теле, а Михэль сжал зубы, отчего его скулы обозначились резче.

Расстегнула брюки, и член, большой и горячий, напряженный, с пульсирующими венами, вырвался на свободу, упруго ударившись о его живот. Я слышала, как мужчина резко выдохнул.

Член был великолепен. Не то, чтобы я видела их много за жизнь, всего один и тот не шел ни в какое сравнение с этим. Мои пальцы дрожали в нетерпении, когда я обхватила его основание, ощущая, как тонкая кожа до предела натянута на стальном стержне.

— Лилит, нет… — простонал Михэль, но его глаза закрылись, будто признавая поражение, а голова откинулась назад. Его пальцы впились в мои плечи, уже не отталкивали, а притягивали. Ближе.

Пока одна моя рука ласкала его длину, скользя от основания к чувствительной и влажной головке, другая, действуя на автомате, ублажала этого большого и безвольного передо мной мужчину.

Я наклонилась ниже, делая вид, что хочу приблизиться, и мои пальцы быстро, почти незаметно, сплели узлом шнурки его дорогих ботинок. Детский, глупый поступок, но лучшего плана у меня не было.

— Ты такой сексуальный, — выдохнула я горячим дыханием прямо на его чувствительную головку, насладившись тем, как тело Михэля от этого простого действия содрогнулось. — Я всегда мечтала попробовать… с тобой… вот так…

Мои жаждущие губы, влажные и полуоткрытые, коснулись его головки. Я провела языком по самой чувствительной части его члена, собирая солоноватую каплю, и услышала низкий, обезумевший стон.

— Маленькая… дура… — прохрипел он, и его бедра непроизвольно подались вперед.

Это был мой шанс. Я не собиралась его упускать, хотя и должна признаться — я сама была на грани оргазма просто от того, что держала в руках член желанного мне мужчины.

И пока он терял остатки самоконтроля, моя свободная рука медленно скользнула в карман его брюк под видом ласк. Я точно знала, где его ключи. Я слишком часто наблюдала из-под ресниц за Михэлем, пока он меня не видел.

Пальцы нащупали холодный металл, но я заставила себя действовать медленнее, чтобы не вызвать подозрений, продолжая ласкать его ствол языком и губами.

А потом я сделала это. О да, это шикарный манёвр для отвлечения.

Внутри меня плясали чертята, пока я глубоко и с наслаждением до самого горла взяла член в рот, чувствуя, как он упирается в мое горло, заполняя все пространство.

Михэль взревел, дико и нечленораздельно что-то говоря в потолок, его руки впились мне в волосы, прижимая к себе еще сильнее, заставляя почти давиться.

Именно в этот миг я резко дернула рукой, вытаскивая связку ключей из кармана. Я отпрянула от Михэля, едва не оставляя в мужских ладонях клок черных волос, вытирая мокрые, распухшие губы тыльной стороной ладони, хотя хотелось их показательно облизать.

— Ублажай себя сам, дядя! — выкрикнула я, задыхаясь, и бросилась к выходу.

Позади раздался оглушительный мат и грохот — видимо он попытался рвануться за мной, но споткнулся о свои же связанные шнурки и тяжело рухнул на пол. Но я не стала оборачиваться, чтобы убедиться в этом.

Выскочила прямо в ночь, на ходу накидывая мужскую большую рубашку, которая пахла Михэлем. В голове крутилось только «Твою ж налево», но я не позволяла себе скатываться в панику.

Добежав до его Рейндж Ровера, я с дрожащими руками открыла машину и сразу же завела, захлопывая дверь. Двигатель послушно заурчал.

— Давай, малыш, неси меня прочь от своего папочки! — прошептала машинке.

Уже выруливая с парковки, я в зеркале заднего вида увидела его. Михэль бежал за машиной, с развязанными шнурками, с расстегнутыми брюками, с лицом, искаженным чистейшей яростью.

— Лилит! — его крик прорвал ночную тишину.

Я вжала педаль газа в пол. И мне не было стыдно за это!

Было страшно, пьяняще и чертовски возбуждающе. Мысли путались: «Он меня убьет. Прибьет. Отшлепает до красноты…» И от этой мысли между ног снова стало горячо и влажно.

Я мчалась по улицам, придумывая оправдания для отца.

«Я… я поссорилась с Михэлем! Он вел себя ужасно, пап! Он накричал на меня, я испугалась и уехала на его машине…».

Звучало хлипко.

Очень слабо, учитывая что потом я должна была признаться в том, что бросила универ, работаю в стрип-клубе, а его сводному брату почти сделала минет, хотя была бы не против, если бы он меня трахнул.

Хм, нет, про это упоминать не буду!

Мысленный монолог прервал ослепляющий свет фар. Из-за поворота на огромной скорости вылетела машина. Я резко вывернула руль, но было уже поздно.

Глухой удар, визг тормозов, сокрушительное столкновение головы с боковым стеклом. В ушах зазвенело, а по виску что-то теплое и липкое медленно потекло вниз. Кровь.

Вот и отъездилась, дорогуша…

Я сидела, оглушенная, не в силах пошевелиться, и смотрела, как мир медленно вращается вокруг, хотя я все еще сидела на кожаном бежевом сиденье. Моя… вернее, Михэля машина, была впечатана в бок дорогущей иномарки. Примерно такой же дорогущей, как и машина «дяди». Мамочки…

Руки затряслись так, что я не могла даже толком ухватиться за руль. Попробовала поправить волосы, пощупала голову, но это не помогало сохранить контроль. Паника, холодная и неотвратимая, подступала к горлу.

Телефон… Надо вызвать… кого? ГАИ? Скорую? А как объяснить все это, у меня с собой даже прав нет, да и паспорта, а я в таком виде…? А папа? А Михэль…

Дверь с моей стороны содрогнулась под ударом водителя другой машины. Он что-то говорил, но я из-за шума в голове слишком плохо его слышала. Решив, что нужно попытаться все уладить и приготовиться к ГАИ, но как только я потянула за ручку — дверь с треском распахнулась. На пороге стоял здоровенный мужик с перекошенным от ярости лицом.

— Ты, слепая сука! Что ты наделала⁈ — он рывком выдернул ничего непонимающую меня из машины, его пальцы вцепились мне в руку как клещ.

Мужик потащил меня к своей разбитой машине. Ветер срывал с меня рубашку Михэля, и я безуспешно пыталась прикрыться, спотыкаясь на танцевальных каблуках.

— Заплатишь за все, дура! — он потряс меня за плечи, отчего боль резче пронзила голову и на глазах выступили слезы страха и боли.

— Простите, пожалуйста… — я захлебнулась слезами, чувствуя себя абсолютно беспомощной в этой ситуации. — Я не специально… Я возмещу… — не знаю как, вернее знаю… Придется просить папу, моих сбережений не хватит. Или продавать свою Ауди, но за это отец даст еще больше позатыльников.

Черт, черт, черт!

Но водитель вдруг окинул меня взглядом с ног до головы, смотря на мои длинные голые ноги, на расстегнутую рубашку и то, что под ней, на испуганное лицо.

Его взгляд смягчился, но не в лучшую сторону. В нем появилась похабная маслянистость.

— И натурой отработаешь моральный ущерб, это в добавок к ремонту, — просипел он, и его руки грубо обхватили мою талию, прижимая к себе. От него отвратительно несло алкоголем и сигаретным дымом. Вот ведь, когда подобная смесь была от Михэля — это было терпко и возбуждающе, а сейчас меня просто тошнило. — Раздвигай ноги, шалава, быстро!

Ладони мужика полезли под рубашку, сжимая мою грудь. Это было грубо, грязно, мерзко. Не то что властные, но… какие-то правильные прикосновения Михэля.

— Нет! Отвали! — я кричала, отбиваясь, кусая его за руки, пиная ногами куда попало.

С диким усилием я вырвалась, врезав ему по яицам, и бросилась обратно к машине, запрыгнув внутрь и захлопнув дверь прямо перед носом ублюдка. Заблокировала замки, пока он молотил по стеклу кулаком, его лицо было искажено в звериной гримасе.

Едва не плача, я отыскала на приборной панели второй телефон Михэля. Его личный. Он всегда носил с собой два телефона, только рабочий держал при себе, а личный вечно оставлял где-то, забывая.

Трясущимися в лихорадке пальцами я схватила его, с трудом найдя в памяти контактов номер.

Пару гудков, и мужчина поднял трубку практически мгновенно.

— Уже раскаялась? Не прокатит, маленькая! Ты вообще осознаешь… — его голос гремел, полный невысказанной мне злости.

— Михэль, помоги! — разрыдалась все же в трубку, глядя на беснующегося за стеклом мужика. В это мгновение я пожалела обо всем, лучше бы я осталась в привате с ним, довела бы минет до конца и получила звиздюлей за все, что натворила.

Я уверена, Михэль ничего бы мне не сделал, да, справедливо сдал бы отцу, но это лучше, чем вот так!

Теперь мне было страшно, я не знала, что мне делать со всем этим.

С той стороны наступила мгновенная, звенящая тишина. Его тон сменился с гневного на ледяной и смертельно опасный, но уже не для меня.

— Что случилось, Лилит?

— Он сказал… отработать натурой… — я рыдала, и слова путались во всхлипываниях. — Я не специально, он сам выскочил… он кричит, мне страшно… я не знаю, что делать…

В ответ раздался такой отборный мат и рык, что у меня затрещал динамик телефона. Это был звук разъяренного зверя, готового разорвать все на части.

— ЧТО⁈ Где ты⁈