Тест на предательство

7

Потом я её какое-то время не встречала. Да мне было и не до неё.

У нас снова всё было хорошо.

Мы летали на выходные в Венецию. Бродили по узким улочкам и мостам, целовались на площади Сан-Марко, и я чувствовала себя самой счастливой на свете. Пашка был внимателен, нежен и постоянно держал меня за руку, словно боялся отпустить. Фотографировал меня на фоне гондол и каналов, смеялся над моими глупыми шутками и говорил, что я — лучшее, что с ним случалось.

Я верила. Я хотела верить.

Его день рождения был всего через неделю. И я уже присмотрела редкое издание Бродского на «Авито», даже зарезервировала до зарплаты (немного не хватало), когда Феликс позвонил с неожиданным:

— Я знаю, чего хочет Каховский. И что ему точно понравится.

— Да я… — рассказала я про Бродского, не зная, как объяснить, что ещё на один подарок у меня денег не хватит, пришлось ведь купить ещё туфли и платье, а за раритет я уже внесла залог.

— Тебе не будет это ничего стоить, — словно понимал, в чём затруднение, Бесфамильный. — Мы сделаем твой портрет. Фотопортрет. То есть я сделаю, от тебя требуется только приехать, ну и выполнить в точности все мои указания.

— А ты успеешь за неделю?

— Иначе я бы не предложил.

В радостном предвкушении перед фотосессией я обедала в столовой редакции.

«И как я сама не догадалась», — листала я образцы, что сбросил Феликс. Каховский ведь говорил. Открытым текстом говорил, что именно хотел бы повесить на пустой стене в гостиной.

Он сказал: «Твой портрет, ну или не портрет…»

Тогда я сочла это шуткой, но теперь вспомнила и подумала, что он не шутил — он намекал.

— Вы позволите? — прозвучал надо мной негромкий женский голос.

Я подняла глаза, оглянулась — в столовой было полно пустых столиков, чтобы к кому-то подсаживаться. А потом её узнала.

Она была в той же толстовке, девушка с рыжими волосами из вестибюля.

— Да, конечно. Чем могу?..

— Как вы познакомились? — села она напротив.

— С кем? — я растерялась, инстинктивно блокируя экран телефона, где всё ещё были открыты фотографии Феликса.

— С Каховским, — она произнесла его фамилию так, будто проглотила горькое лекарство.

Я молчала, пытаясь понять, что происходит. Девушка выглядела взвинченной, её пальцы нервно теребили край рукава. С выразительными зелёными глазами на бледном лице, она была моложе, а может, мне так просто показалось из-за толстовки и отсутствия косметики.

— Авария. Мы попали в аварию, — пожала я плечами. — Он нас подрезал.

— Вас? Ты была не одна? Дай угадаю, с парнем?

Её вопрос прозвучал как откровение. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от неприятного предчувствия.

— Да, — кивнула я.

— А мы сидели в кафе. Честно говоря, мой парень был жадноват, а тут нам принесли счёт, а в нём пробита лишняя сумма. И тот стал скандалить, администратор — доказывать свою правоту. Я уже согласна была просто заплатить сама и уйти — мне было так стыдно, там и всего-то было рублей двадцать за дополнительную порцию сливок. И тогда с соседнего столика встал мужчина, бросил на стол деньги и просто увёл меня за руку. Так познакомились мы.

Я округлила глаза.

— С Павлом? А что было потом?

— Мы просто гуляли, я жила недалеко, и он проводил меня до дома, — тепло улыбнулась она. — Он попросил мой телефон и тем же вечером позвонил. Мы проговорили часов до двух.

— Мы — до утра, — не верила я своим ушам.

— Я переехала к нему уже через неделю.

— Я тоже.

— Кого он читал тебе? Блока? Маяковского?

— Бродского.

— Мне — Есенина. «Ты меня не любишь, не жалеешь… Разве я немного не красив?..» — тихо процитировала она Сергея Александровича. — Жанне он читал Мандельштама.

— Жанне? Есть ещё Жанна?!

— «Бессонница. Гомер. Тугие паруса… Я список кораблей прочёл до середины…» — процитировала она и Осипа Эмильевича, а потом ответила: — Да. Кстати, я Аня. А до Жанны была Света. А до Светы, кажется, Юля, но её я не знаю.

— А Жанну? Знаешь?

— Жанну я нашла. Это было несложно, ведь я жила в его доме после неё. Редкий сборник Мандельштама, что она ему подарила. «С любовью, Жанна», скомканные чеки, квитанция на оплату ЖКХ, забытая в ящике. Её история была копия моей. Её парень был не силён махать кулаками. К ним в подворотне прицепились какие-то отморозки. И он не смог её защитить.

— А Каховский «случайно» оказался рядом? — показала я кавычки. — И защитил?

— Конечно, ведь он сам всё это подстроил.

— Но зачем?!

— Скоро поймёшь. Феликс уже спасал тебя от потопа?

— О господи! — я зажала рот рукой. — Это тоже было подстроено?