Твоя нелюбимая (СИ)

Глава 21

Если он здесь, значит в курсе, что я успела его обчистить и самовольно заплатить за реабилитацию. Внутри все сжимается от страха, но я стараюсь не подавать вида. Наверно, если бы он хотел меня убить, сделал бы это сразу.

Не вижу смысла больше сопротивляться, молча захожу в гостиную и сажусь в ближайшее кресло.

— Удивила, — начинает хлопать в ладоши Лавриков, — не ожидал от тебя такой прыти. Только поэтому ты все еще жива.

От этих слов вдоль позвоночника проходит ледяной озноб, но я стараюсь и дальше сидеть с непроницаемым лицом. Может, он ждет, что у меня начнется истерика или я начну умолять его о пощаде. Не дождется.

— Что вам от меня надо? — прерываю это затянувшееся шоу, чтобы поскорее узнать о его планах.

— Все то же самое. Фотографии документов, которые ты сделала в ресторане.

— Я все удалила, когда узнала, что это за документы. Я не могу лишить детей возможности получить медицинскую помощь.

— Ненужно так драматизировать. Они получат помощь, просто оборудование будет немного другое. Вот и все.

— Другое, это какое? Не качественное или бракованное? Я так не могу, — упрямо повторяю, опустив глаза в пол. Там стоят слезы, потому что в такой ситуации пусть он лучше прикончит меня.

— Можешь. Ты вернешься в ресторан, найдешь телефон и принесешь его мне.

— Там все стерто.

— Это не проблема. Фотографии можно восстановить с помощью специальной программы. А вот маму твою вернуть не получится, если я позвоню и попрошу отключить ее от аппаратов. Она в отделении интенсивной терапии и ее жизнь пока поддерживают специальные приборы. Один звонок, Алина и все… Решай. У тебя есть три минуты на раздумья.

— Врач не пойдет на такое преступление.

— Проверим?

Лавриков не спеша достает телефон из кармана, ставит его на громкую связь и кому-то звонит.

— Слушаю вас Игорь Николаевич, — узнаю голос врача, с которым разговаривала вчера вечером и зажмуриваюсь от страха.

— Ну что Алина, — задает мне вопрос Лавриков, — будем сотрудничать или отключим твою маму от приборов?

Врач по ту сторону молчит, и я с ужасом понимаю, что он ждет указаний.

— Хорошо, — сдавленно отвечаю, — я все сделаю.

— Отбой, — говорит Лавриков в трубку и сбрасывает звонок.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони и чувствую, как неприятно тянет низ живота. Стараюсь не делать резких движений, чтобы не ухудшить свое состояние.

— Поехали, — командует Лавриков и показывает рукой на выход.

Пока еду до ресторана стараюсь успокоиться и принять неизбежное, иначе могу загреметь в больницу и потерять ребенка. А потом…, я не знаю, что буду делать потом. Может, программа даст сбой и фотографии не получится восстановить?

У здания ресторана практически нет машин, значит, сегодня здесь не запланировано никаких мероприятий. Это к лучшему. Мы подъезжаем к черному входу и паркуемся в зарослях деревьев.

— У тебя минут пять не больше, Алина. И помни там в самом здании за тобой тоже следят. Везде есть камеры. Твоя задача найти телефон и сразу принести его мне.

— Я поняла, — выхожу из машины и подхожу к железным дверям. Они оказываются не заперты, поэтому я без проблем попадаю внутрь.

Забегаю в туалет и морщусь, потому что здесь сильно пахнет моющими средствами. Значит, приходила уборщица. Будем надеяться, что она и цветы поливала.

Трогаю землю и с облегчением понимаю, что она влажная. Роюсь в горшке с цветком и достаю оттуда телефон.

Сверху он мокрый, но я не знаю, успела ли вода проникнуть внутрь. Помня о времени, выбегаю из туалета и с размаху впечатываюсь в какого-то мужчину в черном костюме.

Отступаю на шаг назад, чтобы сбежать, но он ловко перекрывает мне дорогу и хватает за предплечье. Не знаю почему, но сейчас я уверена, что это уже не люди Лаврикова.

Охранник достает из кармана рацию, нажимают какую-то кнопку и докладывает.

— Шеф, я нашел кое-что интересное… Сейчас поднимусь к вам.

Мне страшно до дрожи в коленях, но кричать и вырываться из рук этого амбала не вижу смысла. Он молча ведет меня по длинному коридору и останавливает возле грузового лифта.

Вместе заходим в кабинку и едем на третий этаж. А потом вместе заходим в зал переговоров. Только не в тот, где я фотографировала. В другой. Здесь очень холодно, наверно, потому что открыто окно, и пахнет знакомым парфюмом, от которого у меня сжимаются все внутренности.

За столом сидит Руслан. Охранник тут же обходит меня и кладет на стол телефон, который успел у меня забрать.

— Это она, — коротко сообщает Руслану и выходит из зала.

— Ты поразительно настойчива, Алина, — напряженно выдавливает Руслан и включает мой телефон, — я даю тебе возможность самой во всем признаться. Пока мои специалисты не восстановили всю информацию на телефоне.

— Там ничего нет, он пустой, — глухо отвечаю, но в глаза не смотрю. Не могу. Я еще помню, каким он был со мной в ту единственную ночь. Другим я его видеть не хочу.

— Не хочешь, значит… Тогда между нами будет совсем другой разговор.