Твоя нелюбимая (СИ)

Глава 36

Набираю Руслана, но он недоступен. От страха за него подкашиваются коленки. Там, куда он уехал небезопасно. Еще и трубку не берет. И мама не отвечает. Я с ума сойду от переживаний.

Решаю подняться к себе в комнату, чтобы прилечь на случай, если у меня ложные схватки. Но боль никуда не уходит. Она периодически повторяется, правда промежуток между схватками все время разный.

Встаю с кровати и спускаюсь на первый этаж. В доме почти никого нет и именно сейчас это меня пугает. Наверно, будет лучше, если я поеду в роддом.

Выбегаю на улицу и нахожу первого попавшегося охранника. Я его не знаю, это один из новеньких. Леша и Сева уехали с Русланом. Я сама настаивала на этом.

— Мне нужно срочно в роддом, — нервно озвучиваю и подхожу к машине.

— Но шеф сказал ни в коем случае не покидать территорию дома.

— Ну так может ты сам у меня роды примешь прямо здесь? — выдаю под его ошалевший взгляд, — Руслан недоступен, а я не могу ждать.

— Хорошо, поехали, — открывает мне дверь машины и сам садится за руль.

Дрожащими пальцами набираю Татьяну Витальевну и спрашиваю, сможет ли она приехать меня посмотреть. Знаю, что она иногда берет дежурства в роддоме.

— Конечно, смогу, — отвечает спокойно, — буду через пару часов, не волнуйся, я сейчас позвоню в роддом и тебя встретят.

После ее слов мне становится немного легче. Паника, что все идет не по плану, немного отступает. Главное настроиться на роды и не думать о плохом.

Углубляюсь в телефон, чтобы написать сообщение Руслану, и не сразу замечаю, что дорогу нам перегораживает тонированный джип. Наша машина резко тормозит, и я больно прикладываюсь головой о спинку переднего кресла. Черт, забыла пристегнуться.

Перед глазами искрит, висок взрывает от боли. А потом я чувствую, как по щеке стекает теплая струйка. Провожу ладонью и смотрю. Кровь. Развила, видимо.

Из джипа выскакивают двое мужчин и мгновенно оказываются возле нашей машины. Резко открывают дверцу с моей стороны и не очень аккуратно выволакивают меня на улицу.

Меня подводят к джипу, из которого в этот момент вальяжно выходит Лавриков. Он долго смотрит в мое лицо, а потом хищно улыбается, заметив большой живот.

— В машину ее, — кивает своим псам.

Два амбала пихают меня на заднее сидение и сами садятся рядом по обе стороны. А мне так страшно и больно, что не хватает сил даже закричать и позвать на помощь. Хотя дорога здесь совсем пустая, помощи ждать бессмысленно.

Не решаюсь оглянуться и посмотреть, что они сделали с охранником, который сидел за рулем нашей машины. Боюсь этого уже не вывезу.

— Что вам от меня нужно? — сдавленно шепчу, когда Лавриков садится на переднее сидение.

— Все то же самое, куколка, — он скалится в страшной улыбке, а я прикрываю глаза от страха.

Лавриков цепляет мою руку и рассматривает помолвочное кольцо.

— Только теперь ты стоишь гораздо дороже, милая. Твой суженый весь свой бизнес отдаст за тебя и своего спиногрыза.

— Хватит, — срываюсь на крик, — мне нужно в больницу, у меня схватки. Мы в роддом ехали, когда вы нас перехватили.

— Вот и отлично, родишь и мы с твоим мужем поговорим по душам.

Я не понимаю, что он такое говорит, более того, не понимаю, куда едет машина.

— Роддом находится совсем в другой стороне, — выдавливаю сквозь зубы, потому что накатывает новая схватка.

— А нам и не нужно в роддом. Знаешь, как раньше женщины рожали? Где придется. Вот и ты родишь.

Замираю от ужаса и не могу поверить, что он это всерьез.

— У меня осложнения, я не смогу сама родить, — вру первое, что приходит мне в голову. Лишь бы отвез меня в роддом.

— Куда ты денешься, — снова скалится и отвлекается на телефонный разговор.

Замечаю, что вы выезжаем за пределы города, какое-то время едем по трассе, а потом сворачиваем на проселочную дорогу. Едем примерно полчаса и останавливаемся в какой-то деревне.

Охранники выходят из машины, а я судорожно проверяю карманы на наличие телефона. Он же со мной был, но сейчас нигде нет, даже в машине на полу. Выронила, наверно.

Меня никто никогда не найдет в этой глуши. И рожать придется под ближайшим деревом. От этой мысли из глаз брызгают слезы, но я быстро их вытираю, потому что боюсь истерики. Нужно думать не только о себе.

Выхожу из машины и снова чувствую, как поясницу простреливает болью. Может, с учетом того, что я первородящая, схватки продлятся долго и меня успеют спасти до родов.

Лавриков хватает меня за локоть и заводит во двор старого полуразвалившегося дома. Оттуда нам навстречу выходит старушка, но по злому выражению лица, она больше напоминает злую ведьму.

— Роды принять сможешь? — спрашивает у нее Лавриков, — я хорошо заплачу.

— Смогу, — гаркает скрипучим голосом.

— Ребенка сразу заберешь у нее и мне отдашь. Девка не нужна. Если будут осложнения, не жалей ее. Главное, чтобы ребенок выжил.

У меня волосы на голове шевелятся от ужаса, и я тихо плачу. Руслан, пожалуйста, найди меня и спаси хотя бы сына. Про себя я даже не прошу. Видимо, не заслужила я счастья.

— Куда? — рявкает на меня старуха, когда я делаю шаг в сторону дома, — перепачкаешь мне там все. Вон в сарай иди. Тебе там самое место.

Она дергает меня за руку и заводит в какую-то постройку. Здесь пол застелен соломой, вместо кровати деревянная скамейка, тоже застеленная соломой. Вся крыша в дырах, видимо здание давно развалилось и доски прогнили. Если эта постройка рухнет на землю, меня завалит здесь заживо.

Цепляюсь за стену, которая состоит из шершавых досок, чтобы удержаться на ногах. В пальцы впиваются занозы, но я почти ничего не чувствую. Сознание сковывает настоящий ужас, приправленный болью от схваток.

— Воды дайте, — прошу ее сдавленно.

— Нельзя тебе, терпи.

Старуха уходит, а я сползаю на пол, не в силах больше стоять. У меня нет часов, но мне кажется схватки стали чаще. Это плохо. Чем дольше идут схватки, тем больше надежды дождаться помощи.

Кладу руки на живот и осторожно его ощупываю. Стираю испарину на лбу и тихонько плачу. Мне кажется, малыш совсем перестал шевелиться.

— Потерпи, мой маленький. Пожалуйста, потерпи. Пока ты там внутри, ты в безопасности.