Училка для бандита

Глава 11

Анна

Я не помню, как выхожу из колонии. Ноги ватные, в ушах гул, а поцелуй все еще горит на губах.

«Я не смогу тебя отпустить, Аня. Никогда».

Эти слова звучат в голове снова и снова, как навязчивая мелодия, вызывают одновременно и сладкий трепет, и леденящий ужас.

Что это? Минутная слабость? Жестокая игра? Или… или что-то настоящее? Я не знаю. Я боюсь даже думать об этом. Я — скромная учительница, и он — Дамир Алиев, Цербер, уголовник. Между нами — пропасть. Огромная, непреодолимая.

И все же… этот поцелуй. Он такой… настоящий. Такой отчаянный. Такой голодный. И я отвечала на него. Я, никогда в жизни не позволявшая себе ничего подобного, отвечала на поцелуй человека, которого должна бояться и презирать.

Следующий день — день комиссии — тянется бесконечно. Я не нахожу себе места. Пытаюсь отвлечься работой, проверкой тетрадей, но буквы расплываются перед глазами, мысли путаются. Я то и дело поглядываю на телефон, ожидая звонка от Волкова. Он обещал сообщить, как только все станет известно.

Мама, видя мое состояние, пытается расспрашивать, что случилось, но я отмахиваюсь, ссылаясь на усталость. Как я могу рассказать? Как объяснить то, что происходит со мной? Я этого сама не понимаю.

К вечеру, когда я уже почти отчаиваюсь, телефон наконец звонит. Хватаю его дрожащими руками. Голос Волкова на том конце провода спокоен, даже немного вальяжен.

— Анна Викторовна, добрый вечер. Спешу вас обрадовать: комиссия приняла положительное решение. Дамир Анзорович освобожден, и час назад покинул стены учреждения.

Освобожден. Он на свободе.

Я бормочу какие-то слова благодарности — не помню какие. Кладу трубку. И только тогда понимаю, что сижу на полу посреди маленькой кухни, а по щекам текут слезы. Слезы облегчения? Радости? Или страха? Сама не знаю.

Цербер на свободе. И он сказал, что найдет меня.

Я получаю гонорар на следующий день. Волков присылает курьера с конвертом. Деньги. Большие деньги. Я должна радоваться. Но радость какая-то… приглушенная. Перемешанная с тревогой.

Проходит неделя. Две. Никаких известий от Цербера. Я начинаю думать, что он просто забыл обо мне. Что тот поцелуй, те слова — это был просто эмоциональный всплеск перед выходом на свободу. И, наверное, так лучше. Безопаснее. Я пытаюсь убедить себя в этом. Возвращаюсь к своей обычной жизни. Школа, Лиза, мама. Все идет своим чередом. Лизонька потихоньку поправляется, начинает улыбаться. Кажется, все налаживается.

Но каждую ночь мне снится он. Его глаза. Его руки. Его поцелуй. Я просыпаюсь в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем.

А в один дождливый вечер, когда возвращаюсь домой из школы, у подъезда меня ждет черный блестящий джип. Такой же, на каком меня когда-то возили в колонию. Сердце ухает вниз.

Из машины выходит Дамир…

Он одет не в тюремную робу, а в дорогой темный костюм, идеально сидящий на его мощной фигуре. Белоснежная рубашка, галстук. Он выглядит… иначе. Еще более властным. Еще более опасным. И невероятно притягательным.

Он просто стоит и смотрит на меня. И в его взгляде я вижу все то же — голод, нежность и какую-то дьявольскую решимость.

— Здравствуй, Аня, — его голос, все тот же низкий, бархатный, заставляет меня вздрогнуть.

— Дамир… — шепчу, не в силах сдвинуться с места.

— Я же обещал, что найду тебя.