Училка для бандита

Глава 12

Цербер

Свобода. Какое, блядь, сладкое слово. Воздух. Он на воле другой — пахнет не хлоркой и баландой, а дождем, прелой листвой, выхлопными газами большого города. Жизнью пахнет.

Волков встретил меня у ворот. Я молча сел в черный «Гелендваген». Первым делом — в баню. Смыть с себя эту тюремную грязь, этот запах несвободы. Потом — нормальная одежда. И пожрать по-человечески.

Дел невпроворот. Вернуть контроль над бизнесом, который за время моей отсидки некоторые «партнеры» попытались подмять под себя. Встретиться с нужными людьми, расставить точки над i. Напомнить кое-кому, что Цербер не забыл старых долгов. Ни хороших, ни плохих. Ни своих, ни чужих.

Но сквозь всю эту суету, деловые встречи, разборки, звонки, одна мысль не дает покоя.

Аня.

Я дал ей время. Неделю. Две. Пусть немного остынет. Пусть вернется к своей привычной жизни. Пусть подумает.

Хотя о чем тут думать? Я все решил за нас двоих в тот самый момент, когда поцеловал ее в том убогом кабинете.

Она моя. Точка.

Найти училку было несложно. Адрес, место работы — Волков предоставил всю информацию еще до моего выхода. Я мог бы просто позвонить. Но это было бы слишком банально. Я хотел ее увидеть. Увидеть ее реакцию, когда поймет, что я не шутил. Что я действительно пришел за ней.

Я жду Аню у подъезда старенькой пятиэтажки. Моросит дождь. Холодно. Но мне плевать. Я вижу ее. Она идет — маленькая хрупкая фигурка под большим зонтом. В скромном пальто, с сумкой через плечо. Такая… настоящая. Такая не похожая на тех кукол, которые окружали меня раньше.

Она увидела меня и замерла. Как испуганный олененок, который внезапно наткнулся на волка. В ее огромных серых глазах — страх, удивление и что-то еще… Что-то, что заставило мое сердце пропустить удар.

«Здравствуй, Аня».

Она шепчет мое имя, и ее голос дрожит. Я вижу, как она борется с собой. Как ее пугает мое появление. И как, черт возьми, ее тянет ко мне. Я это чувствую кожей.

— Я же обещал, что найду тебя. — Подхожу к ней, беру за руку. — Поехали, Ань. Нам нужно поговорить.

Открываю перед ней дверь машины. Аня колеблется мгновение, потом покорно садится на заднее сиденье. Я устраиваюсь рядом. Водитель трогает машину с места.

Мы едем молча. Я смотрю на училку. На ее профиль, на длинные ресницы, на капли дождя на ее волосах. Она напряжена.

— Куда мы едем? — спрашивает.

— Ко мне.

Она вздрагивает, смотрит на меня испуганно.

— Зачем?

— Затем, Аня, что я так решил. И потому что ты тоже этого хочешь. Хоть и боишься себе в этом признаться.

Краска заливает ее щеки. Она отворачивается, смотрит в окно, за которым мелькают огни вечернего города.

Моя квартира. Пентхаус в центре города. Огромные окна с панорамным видом. Роскошь, к которой я привык. И которая, знаю, шокирует училку.

Она останавливается посреди огромной гостиной, растерянно оглядываясь. Как Алиса, попавшая в страну чудес. Или в логово дракона.

— Это твой дом? — шепчет она.

— Теперь — наш, — заявляю, подходя к ней со спины.

Кладу руки ей на плечи, и она снова напрягается. Я наклоняюсь, вдыхаю аромат ее волос. Тот самый — легкий, цветочный. Он сводит меня с ума.

— Дамир, я… не понимаю…

— Все ты понимаешь, Аня, — разворачиваю ее к себе, заглядываю в глаза. — Я хочу, чтобы ты была со мной. Здесь. Всегда.

— Но… мы не можем… Мы такие разные… Твой мир… он… он пугает меня…

— Я защищу тебя, Аня, — говорю тихо, но твердо. — Никто и ничто тебе не угрожает, пока ты со мной. Я знаю, что мой мир другой. Но я не хочу больше ни дня проводить без тебя. Я слишком долго был один. Слишком долго жил в темноте. А ты… Ты мой свет, Аня. Понимаешь?

Вижу, как в ней борются страх и… что-то еще. Надежда? Доверие?

— Мне нужно подумать, Дамир.

— Думай, — улыбаюсь. — Но не слишком долго. — Беру её руку, подношу к губам. — Останься сегодня, Аня. Просто поговорим. Узнаем друг друга лучше. Без решеток. Без надзирателей. Просто ты и я.

Она смотрит на меня огромными испуганными глазами. И я вижу, как в них медленно, очень медленно тает лед.

— Хорошо, — шепчет она. — Останусь.

И я понимаю, что это — только начало. Начало чего-то большого, сложного, опасного. Но, черт возьми, такого желанного.