Училка для бандита

Глава 14

Дамир

Этой же ночью

Стою у ее двери, как мальчишка. Борюсь с желанием войти, лечь рядом, просто почувствовать ее тепло, ее дыхание. Но я обещал не торопить. Дать время. Не спугнуть. Эта девочка слишком много для меня значит, чтобы рисковать всем из-за минутного порыва.

Я вхожу тихо, как тень.

Училка спит. Или делает вид. Ресницы чуть подрагивают. Губы слегка приоткрыты. Такая беззащитная. Такая желанная. Осторожно поправляю одеяло, касаюсь щеки. Кожа — бархат. И этот её запах… Сводит меня с ума. Я заставляю себя уйти. Скриплю зубами от напряжения. Это, блядь, сложнее, чем отсидеть в тюрьме срок.

Утром просыпаюсь раньше обычного — не спится. Мысли об Ане не дают покоя. Я хочу, чтобы ее первый день в моем доме был… особенным. Чтобы она почувствовала себя не пленницей, а… королевой. Хоть и понимаю, что к такой роли она не привыкла.

Я распоряжаюсь насчет завтрака. Свежие фрукты, круассаны, ее любимый зеленый чай — запомнил это из наших разговоров в колонии. Мелочь, а приятно.

Когда она выходит из комнаты — немного сонная, растерянная, в шелковом халате, который я купил для нее, — у меня на мгновение перехватывает дыхание. Без строгого учительского костюма, без очков, с распущенными светлыми волосами она выглядит такой юной, такой нежной. И такой… моей.

— Доброе утро, Аня, — стараюсь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, хотя я взбудоражен.

— Доброе… Дамир, — краснеет она, опускает глаза.

Мы завтракаем на террасе, с которой открывается потрясающий вид на утренний город. Я вижу, как Анька украдкой любуется этим видом, как блестят её глаза.

— Нравится? — спрашиваю.

— Очень красиво, — шепчет.

Я хочу показать ей свой мир. Не тот, из которого я только что вышел — мир грязи, насилия и предательства. А другой — который я построил для себя. Мир силы, власти, роскоши. И я хочу, чтобы она поняла, что этот мир теперь может быть и ее. Если она захочет.

После завтрака говорю, что мы едем по магазинам.

— Зачем? — удивляется она.

— Затем, Аня, — усмехаюсь, — что тебе нужна новая красивая одежда. А не эти твои учительские балахоны. Все женщины любят наряжаться.

Я говорю это беззлобно, но Аня все равно смущается.

— Но у меня есть все необходимое.

— Не спорь, — мягко беру её за руку. — Просто доверься. Сегодня я твой личный стилист. И кредитная карта.

Она смотрит на меня с сомнением, но едет.

Это, хм, забавный опыт — водить училку по самым дорогим бутикам города, наблюдать, как она теряется среди шелков, кашемира и бриллиантов, как продавщицы мерят ее оценивающими взглядами, а потом лебезят передо мной. Я вижу, что Ане неуютно.

— Дамир, это слишком дорого. Я не могу… — шепчет она, когда я выбираю для нее очередное платье от известного дизайнера.

— Можешь, Аня, — возражаю твердо. — Ты можешь все, что захочешь. Ты заслуживаешь самого лучшего. Просто привыкай.

Я покупаю ей все: платья, костюмы, обувь, белье. Красивое, дорогое, сексуальное. Я вижу, как она меняется, когда примеряет эти вещи. Как расправляются ее плечи, как появляется блеск в глазах. Как из скромной училки она превращается… в богиню. В мою богиню.

Она сопротивляется, но я настойчив. Я хочу, чтобы она увидела себя моими глазами. Чтобы поняла, какая она красивая, какая желанная.

Вечером, когда мы возвращаемся домой, ее комната завалена коробками и пакетами. Аня смотрит на все это с растерянностью и каким-то детским восторгом.

— Я никогда в жизни не видела столько красивых вещей…

— Привыкай, Аня. — Подхожу к ней, обнимаю за талию. — Теперь так будет всегда. Если останешься со мной.

Она поднимает на меня взгляд серых глаз. В них уже нет страха. Только какое-то пьянящее ожидание.

— А если… Если я не смогу?

— Сможешь. — Я наклоняюсь, касаюсь губами ее виска. — Мы все сможем. Вместе.

Она дрожит в моих руках, ее дыхание учащается.

— Дамир…

— Молчи, Аня, — я прижимаю палец к её губам. — Просто почувствуй.

Я целую ее.

Не так, как в тюрьме. Не отчаянно, не голодно. А нежно. Медленно. Я вкладываю в этот поцелуй всю нежность, которая во мне накопилась. Я хочу, чтобы Аня поняла: я не только хищник, не только Цербер — я могу быть и другим. Для нее.

Она отвечает. Так же нежно. Так же трепетно. Ее руки ложатся на мои плечи, потом обвивают шею. Аня прижимается ко мне, и я чувствую, как ее тело тает в моих объятиях.

Подхватываю Аню на руки. Легкая, как перышко. Она ахает, но не пугается. Обнимает ногами поясницу, прижимается еще теснее.

Я несу ее в свою спальню.