Глава 7

Проснувшись на следующее утро, Сабрина сказала себе, что все это ей приснилось. Не было в ее спальне Найла Макларена, не было предложения руки и сердца. Вообще ничего не было.

Но если голова у нее больше не болела так сильно, то рука все еще давала о себе знать, и эта повязка была очевидным свидетельством того, что по крайней мере рана была. А значит, и все остальное тоже.

Горничная, которая прислуживала Сабрине этим утром, рассыпалась в поздравлениях и добрых пожеланиях. Похоже было на то, что, пока она спала, Найл известил ее соплеменников об их решении пожениться. Венчание должно со стояться через три дня, как было назначено изначально, поскольку приглашения на свадьбу никто не отзывал.

Но что было ужаснее всего, ее почтил своим визитом Ангус, решивший покинуть смертное ложе ради такого дела. Он тоже весь светился от радости, чем привел Сабрину в замешательство. Выбора у нее не осталось. Если, конечно, она не решится с позором бежать в Эдинбург, забыв о своем клане и обязательствах перед соплеменниками.

По правде говоря, Сабрина знала, что брак с Найлом был бы правильным решением. Ее бесило лишь то, что Макларен опять одержал верх. Торжествующая самоуверенность!

Дальше — хуже. С визитом явилась вдовствующая соседка. Увидев госпожу Еву Грэм, Сабрина испытала муки ревности. У вдовы была роскошная фигура и умные ореховые глаза.

Черноволосая вдова была несколько удивлена тем, что увидела, но быстро пришла в себя и принялась поздравлять Сабрину, перемежая поздравления мелодичным смехом. От угощения отказалась, но посидеть рядом с будущей женой Макларена на кушетке была не против.

— Как это неприятно, дорогая, — сказала она, глядя на повязку на левой руке. — Я слышала, у вас ужасная рана.

— Всего лишь царапина, — вежливо ответила Сабрина.

— Но все вокруг только и говорят что о вашем храбром поступке.

— На самом деле ничего такого я не сделала.

— Вы скромничаете, дорогая. Найл заявил, что вы спас ли ему жизнь.

И новый болезненный укол в сердце. Госпожа Грэм произнесла имя Найла таким тоном, что не оставалось сомнений в том, что их отношения выходили далеко за рамки просто соседских.

— Я очень рада, что смогла наконец с вами познакомиться, — с горячим участием сказала Ева. — Не представляете себе, как мне хотелось обзавестись подругой, с которой я могла бы делиться своими секретами. Вы должны мне все о себе рассказать!..

Они поговорили еще какое-то время. Ева расспрашивала Сабрину о ее семье, о доме в Эдинбурге, рассказывала о своем прошлом.

— Я с большой теплотой вспоминаю Эдинбург, — говорила вдова вздыхая. — Светские рауты, балы, салоны. Мой дорогой муж часто сопровождал меня на всех этих сборищах, хотел, чтобы я немного развлеклась. Жизнь здесь, в горах, так скучна и уныла. Тут у нас из развлечений только деревенские танцы — все как в средние века. То, что вы приехали сюда — как знак судьбы. Здешним жителям отнюдь не помешает влияние цивилизации в вашем лице. Я давно считаю, что, если бы здешние вожди обзавелись нормальными женами, резни было бы куда меньше.

Ева сделала паузу, оценивающе глядя на Сабрину.

— Я вообще-то пришла, чтобы предложить свою помощь в свадебных приготовлениях, госпожа Дункан. Не стану скромничать — меня считают экспертом по всяким дамским хитростям.

Сабрине пришлось срочно придумывать вежливый ответ.

— По правде говоря, вопрос о моей свадьбе с Маклареном еще не решен.

— Как странно! Найл сам попросил меня помочь со свадебным пиром и прочим…

— В самом деле? — язвительным тоном спросила Сабрина.

Ева сделала вид, что ничего не заметила.

— Признаться, меня удивило, что он выбрал в жены именно вас. Впрочем, могу понять, что именно в вас его привлекает. Он называет вас тигрицей в мышиной шкурке. Кажется, я правильно передала его слова?

Сабрина удивилась восхищению, которое уловила в тоне Евы. Эта, женщина, безусловно красивая, вряд ли сочла бы для себя лестным, если бы ее назвали тигрицей. Но она была уверена в том, что Найл считает такое определение лестным.

— Найл сильно забегает вперед, — сказала Сабрина. — Я не давала согласия на брак. На самом деле я расторгла помолвку несколько дней назад.

Ева вскинула соболиную бровь:

— Вы шутите?.. Сабрина… могу я называть вас по имени? Как вы вообще можете ему противиться?

— Я понимаю, вас это шокирует, госпожа Грэм, — буркнула Сабрина.

— Пожалуйста, зовите меня Евой. Признаться, такого поворота событий я не могла предугадать. Как вы думаете, сколько женщин ему отказывали?

Сабрина вдруг поняла, что молодая вдова ей нравится.

— Думаю, что их было очень немного, — ответила она с улыбкой.

— Должно быть, у вас очень сильный характер и достаточно уверенности в себе. Ни одна женщина не может отказать Найлу Макларену, если в ней осталась хоть капля женского начала.

— Если бы он всерьез попытался меня соблазнить, я, наверное, не устояла бы. Но он с самого начала ясно дал мне понять, что абсолютно не хочет меня. И планы моего деда никак не согласуются с его планами. Правда в том, что он так же мало хочет этого брака, как и я. И мне не нужен повеса в качестве мужа.

— Он повеса, но такой повеса, перед которым устоять невозможно. Он — само очарование, к тому же мастер своего дела.

Ева произнесла последние слова скорее вкрадчиво, чем хвастливо, и вспыхнула от смущения.

— Его способности не слишком меня впечатляют. Для меня куда важнее его характер.

— Ну что же… Полагаю, вам трудно будет остановить его сейчас, когда он решился на этот брак. Кроме того, кланам просто необходимо объединиться.

— Я знаю, — уныло согласилась Сабрина. — И могу их понять. Моим соплеменникам нужен вождь. Я… я просто хотела бы, чтобы на месте Найла был кто-то другой.

— Такие признания перед свадьбой не вполне обычны, дорогая. Но думаю, что стать женой Найла не так уж и плохо. Иметь при себе такого великолепного любовника — об этом можно только мечтать.

Наверное, Ева хотела приободрить Сабрину, но получилось наоборот. Великолепный любовник пожелал бы иметь в постели партнершу, равную себе. И если не первую красавицу, то по крайней мере не лишенную внешней привлекательности.

— Ну что же, — сказала вдова, — я, пожалуй, пойду. Много дел. Можете не беспокоиться насчет приготовлений к свадьбе, дорогая. Во всем положитесь на меня.

Ева встала и принялась натягивать перчатки. Однако, прежде чем уйти, повернулась к Сабрине и с сочувствием в голосе сказала:

— Хочу дать вам один совет, дорогая. Выйдя замуж за Найла, не спешите отдать ему свое сердце. Он вернет вам его, но все израненное.

Сабрина заставила себя улыбнуться. Однажды она с готовностью вручила свое сердце мужчине, но он не принял ее любви. Она не собиралась повторять эту ошибку — слишком болезненным был опыт, и, уж конечно, она не стала бы влюбляться в такого сердцееда, как Найл Макларен. Он не просто изранил бы ее сердце, он порезал бы его на куски.

— Я принимаю ваш совет со всей серьезностью, Ева, уверяю вас.

Благодаря деятельному участию Евы Грэм приготовления к свадьбе шли полным ходом. Все женщины клана Дунканов готовили дом к приезду гостей, угощение и напитки. Одна лишь Сабрина не принимала участия в подготовке предстоящего торжества.

Ее эта суета нисколько не радовала. Единственным утешением стал приезд на следующий день отчима. Узнав о его прибытии, Сабрина бегом бросилась вниз по ступеням его встречать.

— Папа Чарлз! — воскликнула она, смеясь и плача. Бросилась ему на шею, прижалась к его груди, ища в нем поддержки и утешения.

Высокий, худощавый Чарлз Камерон казался суровым и неприветливым, если не считать умной смешинки в его серых глазах. Но сейчас выглядел он неважно после долгого пребывания в седле, и видно было, что он расстроен.

— Только не говори мне, что я вижу слезы в твоих глазах, девочка.

— Нет, я не плачу, — солгала Сабрина, торопливо вытирая глаза. — Я просто рада встрече. — Она даже не осознавала, как сильно по нему соскучилась, как нуждалась в его совете. — Не надо было тебе ехать в такую даль.

— Не надо было? Единственная дочь выходит замуж и говорит мне, что я не должен присутствовать при венчании!

Сабрина улыбнулась:

— Конечно, я рада, что ты приехал. Но как будет идти без тебя торговля?

— Мои помощники справятся, тем более что через несколько дней я вернусь.

— Ты не то говорил, когда велел мне каждый день просматривать бухгалтерские книги.

— Я и не говорю, что кто-то может тебя заменить, девочка. Их ошибки доведут меня до сумы, если ты не станешь за ними присматривать. Но хватит об этом. Скажи лучше, что ты тут затеяла? Вначале я получаю от Ангуса приглашение на свадьбу, потом твое письмо, в котором ты пишешь, что помолвка расторгнута. А вчера прибывает гонец от мистера Макларена с сообщением, что свадьба состоится завтра.

— Да, папа Чарлз, Похоже, я попала в переплет. Вер нее, сама себя загнала в угол.

— Так и не вышла из него? — В ласковом взгляде его читалась озабоченность.

Сабрина отвела взгляд.

— Ты не должен волноваться. Позволь мне проводить тебя в твою комнату, где ты сможешь отдохнуть.

— Все в свое время. Я лишь хочу знать: ты сошла с ума или действительно хочешь этого брака?

— Я… Нет, у меня с головой все в порядке, а что касается предстоящей свадьбы, я думаю, что это к лучшему. Наш брак будет способствовать объединению кланов и даст Дунканам мощного союзника.

— Узнаю руку Ангуса Дункана. Неужели я потерял чутье?

— Мой дед хочет этого брака, это верно.

— А что тебе говорит твое сердце?

— Я ни в чем не уверена.

— Ты любишь этого мужчину, Сабрина?

— Нет! — ответила она запальчиво. — Как я могу его любить? Я только недавно с ним познакомилась. — И то, что она знала о Найле, ее не воодушевляло.

— Девочка моя, я тебя знаю, — сказал Чарлз. — Ты не будешь счастлива без любви.

Сабрина покачала головой. Она уже когда-то мечтала обрести любовь, но женщины с давних времен вступают в брак по политическим мотивам. Без всякой любви.

— Мое счастье не в счет. На кон поставлены жизни людей, будущее всего клана.

Отчим похлопал ее по руке.

— Ну ладно, у тебя есть голова на плечах. И я сомневаюсь, что ты способна совершить глупость. Если ты готова взвалить на себя эту ношу, можешь рассчитывать на мою поддержку. Я кое-что тебе привез. Твоя мать хотела бы, чтобы эта вещь была у тебя.

Он открыл саквояж и вытащил оттуда платье. Аккуратно его развернул и, расправив складки, поднес к свету.

Сабрина едва не вскрикнула от восторга. Наряд был сшит из ярко-голубой парчи, расшит серебром и жемчугами — узор повторялся на корсаже и нижней юбке.

— В этом платье выходила замуж твоя мать. Дважды, но не одновременно, — добавил он с улыбкой. — Один раз за твоего отца, второй — за меня.

Слезы наполнили глаза Сабрины, и она бережно поднесла платье к груди. На мгновение ей показалось, что мать ее снова с ней, и это чувство придало ей мужества, которого ей сейчас так не хватало.

— Спасибо, папа, — хрипло прошептала она, искренне благодарная ему за проявленную чуткость.

Утро ее свадьбы выдалось ясным и солнечным. От яркой зелени холмов захватывало дыхание, но красота пейзажа за окном не могла поднять Сабрине настроения.

После легкого завтрака, состоящего из овсяных лепешек и кружки молока, Сабрина отдала себя в руки многоопытных женщин, в числе которых, разумеется, была и Ева Грэм. Сабрина позволила им искупать ее, надушить и накрасить, однако напомадить волосы не захотела. Помня о том, какое благоприятное впечатление произвели на Найла ее локоны без следов пудры, она собрала волосы в хвост, и только длинные волнистые пряди ниспадали на плечи. Наступил черед платья — сначала пышная нижняя юбка, затем корсет на шнуровке.

Зеркало убедило ее в том, что все те манипуляции, которые ей пришлось пережить, включая затягивание в тугой корсет, дали положительный эффект. Только глаза на бледном лице казались слишком уж большими и грустными.

— Мышь, — сказала Сабрина своему отражению, брезгливо наморщив нос. Ей хотелось нравиться Найлу.

Когда Сабрина закончила туалет, Ангус поднялся с по стели, чтобы вручить ей подарок — серебряную шкатулку с драгоценностями ее бабушки. Был там и фамильный рубин Дунканов — громадный камень в филигранной оправе в виде кулона. Ангус настоял на том, чтобы она надела его сегодня.

Старик просиял, любуясь внучкой.

— Ты поступаешь мудро, девочка.

Потом пришел отчим. Он должен был сопровождать ее к свадебному кортежу.

— Пойдем, — тихо сказал он. — Тебе пора.

И тут Сабрину охватила паника. Пройдет совсем немного времени, и ей придется приносить клятвы верности. Она по клянется в том, что будет почитать Найла Макларена, покуда смерть не разлучит их.

— Возьми себя в руки, дочка, ты как ледышка! — воскликнул Чарлз. — Вся дрожишь.

— Немудрено, — заметил Ангус. — Все невесты волнуются.

Да и как не волноваться, подумала Сабрина. Все члены клана возлагали на этот брак надежды на лучшее будущее для себя и своих близких. И ей хотелось оправдать их ожидания. Правильно ли она поступила, выйдя замуж за Найла?

Ангус не отправился с ними в церковь, находившуюся в нескольких милях от его усадьбы, но в Банеск, на свадебный пир собирался ненадолго приехать. Сопровождаемые отчимом, жених и невеста должны были встретиться у входа в храм.

Когда подъехала карета с невестой, Найл ждал ее и помог выйти. Сердце у Сабрины учащенно забилось. Тревога и неуверенность уступили место радости при одном лишь его появлении. Втайне она опасалась, что Найл вообще не приедет и опозорит ее.

Однако он был полон решимости пройти свой «крестный путь» до конца. На нем был национальный шотландский костюм — килт с цветами его клана, короткая куртка, расшитый серебром жилет, белые шелковые чулки и кружевной шейный платок. Серебряная брошь скрепляла на плече края тартана, волосы были схвачены черной шелковой лентой. Эта прическа лишь подчеркивала скульптурную красоту его лица — широкий лоб, точеный нос и скулы.

— Ты неплохо выглядишь, мышка, — пробормотал он вместо приветствия.

Сабрина пристально взглянула на него, пытаясь понять, не насмехается ли он над ней, но взгляд его был непроницаем.

— Как твоя рука?

— Спасибо, получше.

— Болит?

— Не очень.

Отчим сжал ее локоть, и она вспомнила, что надо представить мужчин друг другу.

— Милорд Макларен, это мой отчим, Чарлз Камерон. Найл вежливо кивнул:

— Я имел честь познакомиться с мистером Камероном вчера вечером, он навестил меня в Крегтурике.

Сабрина в недоумении посмотрела на отчима, гадая, за чем после столь утомительного путешествия он решил отправиться с визитом к ее жениху.

— Он заехал, — с невозмутимой улыбкой пояснил Найл, — чтобы сделать свадебный подарок… Французский коньяк, лионский шелк, брюссельское кружево. Но он поклялся оторвать мне голову, если я сделаю тебя несчастной.

Сабрина почувствовала, что краснеет. Абсурд этой сцены был слишком очевиден: престарелый торговец бросает вызов воину-горцу. В то же время ее согревало сознание того, что отчим в обиду ее не даст, чего бы это ему ни стоило.

Все вожди соседских кланов собрались в церкви — так по крайней мере ей показалось, когда она вошла туда под руку с отчимом. Сегодняшнее событие было из числа самых важных — горский вождь брал в жены единственную наследницу другого вождя. Сабрину порадовало, что в толпе многие лица ей уже знакомы: Джорди, Лайм, красавица Ева Грэм, Колм, кузен Найла, Джон Макларен.

Церемония была простой и очень быстро закончилась. Макларен надел ей на палец кольцо — простой золотой ободок, — и священник епископальной церкви провозгласил их мужем и женой перед Богом.

Найл наклонился, чтобы поцеловать ее.

Он лишь прикоснулся губами к ее губам, но это легкое касание пробудило в Сабрине новый приступ паники. Судьба ее решена, и пути назад нет. Она вышла замуж за известного на всю Европу ловеласа и при этом совершенно не соответствовала уготованной ей роли. От волнения ее била дрожь.

Но едва они вышли за ворота церкви, как тревога ее сменилась страхом еще более глубоким. К церкви на всем скаку приближалась кавалькада вооруженных горцев, среди которых она сразу узнала чернобородого Оуэна Бьюкенена.

Найл натянулся как струна и сжал рукоять меча.

— Что ты здесь забыл, Оуэн? — спросил он надменно, когда кавалькада остановилась.

— Меня пригласили на свадьбу.

— Это была всего лишь дань вежливости, — с каменным лицом ответил Найл. — Тебе просто дали понять, что клан Дунканов больше не будет легкой добычей для мясников Бьюкененов.

— Мясников, говоришь? — Черные глаза Оуэна злобно вспыхнули. — Двое моих людей ранены, и ты смеешь называть меня мясником? — Кожаное седло под чернобородым всадником угрожающе скрипнуло, когда он, повернувшись к Сабрине, мрачно уставился на нее. — Каким же я оказался дураком! Заключил сделку с женщиной и, доверившись ей, оставил скот без присмотра.

Сабрина во все глаза смотрела на Оуэна. Она все еще негодовала, что он так подло ее обманул, нарушив договор, но не понимала, в чем причина его гнева.

Это он был виноват в краже скота и последовавшем за этим кровопролитии.

— Кого ты собираешься обмануть, женщина? И не говори, что ты не в ответе за то, что творят люди твоего клана.

Найл стиснул зубы:

— Моя жена не лжет, но если хочешь продолжить раз говор на языке мечей…

— Нет! — воскликнула Сабрина. — Хватит противоборства. Пусть хотя бы этот день будет мирным.

Оба горца смотрели друг на друга с таким зверским выражением лица, что казалось — побоища не избежать.

Сабрине оставалось лишь уповать на то, что доводы рассудка восторжествуют.

— Милорд Бьюкенен, может, перенесем разговор на другое время? Мы приглашаем вас и ваших родственников на свадебный пир в Банеск, но прошу вас не прибегать к насилию и зачехлить мечи.

Оуэн смерил ее презрительным взглядом:

— Я ни за что не сяду за один стол с ворами Дунканами. Найл схватился за рукоять меча и сделал еще шаг вперед. Оуэн, кипя от ярости, повернул коня и поехал прочь, его сподвижники последовали за ним.

Сабрина облегченно перевела дух. Не хватало только, чтобы этот день ознаменовался кровопролитием на пороге церкви. Люди, покидавшие храм, выглядели мрачными, и эту мрачность не могли развеять ни весеннее солнышко, ни яркая зелень окружающего пейзажа. Найл сел в карету вместе с Сабриной, гости последовали за молодыми кто верхом, кто пешком.

Найл большую часть пути молчал, но Сабрина видела, что он едва сдерживает ярость.

— Hе понимаю, — сказала Сабрина, — почему Бьюкенен считает меня виновной в набеге на скот. Мне показа лось, что возобновление резни ему совсем не по нраву.

— Что с того? Мира между нашими кланами все равно никогда не будет.

— Почему?

— Потому что Бьюкенены убили моих родных подло, из-за угла.

Сабрина поморщилась, словно от физической боли. Найл считал их виновными в смерти отца и брата. Хотя все знали, что Оуэн непричастен к тому убийству.

Но не стоило обсуждать это сейчас. И Сабрина, и Найл были напряжены до предела.

Найл замолчал, погруженный в мрачные раздумья, а Сабрина принялась смотреть в окно, борясь с дремотой.

До замка было еще далеко, когда она услышала звук волынок. Толпа приветствовала молодоженов, и в этих приветственных криках она услышала свое имя.

— Разве я не говорил тебе, мышка, — пробормотал Найл, склонившись к ее уху, — что ничто так не восхищает горца, как храбрость? Ты достойна своих горских предков?

Оба клана собрались во дворе. Там же были накрыты столы для пира. Ангус велел выкатить бочонки с виски и элем. Ради гостей открыли бутылки с французским вином, и горцы вовсю наслаждались гостеприимством хозяина.

Сабрина была немало удивлена, когда Найл, после того как помог ей выйти из экипажа, поднял руки и сильным и звонким голосом произнес:

— Я даю вам леди Сабрину Макларен, графиню Стратерн!

За этим заявлением последовал рев толпы, гости бросились приветствовать новую госпожу.

Найл с серьезным видом принимал поздравления и добрые пожелания от соплеменников. Кто-то протянул ему бокал с вином, и он торжественно поднес его к губам Сабрины. Он вел себя так, как и положено жениху, влюбленному в свою невесту.

Женщины клана Дунканов и Макларенов превзошли себя, приготовив угощения к свадебному пиру. На деревянные бочки поставили струганные столешницы. Импровизированные столы ломились от яств: на столе была и простая привычная еда, и деликатесы: дичь, паштеты из баранины, знаменитый шотландский хаггис, пудинг с изюмом. Найл хотел наполнить тарелку Сабрине, но она отказалась. От волнения ей было не до еды.

Наконец вышел Ангус. Он передвигался с трудом, тяжело опираясь на палку. Слуга поддерживал его. Он предложил выпить за свою внучку, и толпа дружно его поддержала.

К горлу Сабрины подступил ком. Эти люди действительно приняли ее как свою — она завоевала их любовь храбростью и еще тем, что, став женой вождя дружественного клана, обеспечила им защиту от Бьюкененов.

— Пей до дна, девочка, — настаивал Ангус. — Вино придаст тебе храбрости.

Сабрина глотнула обжигающего виски и закашлялась. Дед рассмеялся, толпа зашлась от хохота.

— Придется тебе привыкать к нашим напиткам, — сказал Джорди. — Доброе шотландское виски для горца — все равно что материнское молоко.

Заиграла волынка.

— Ну, от нас ждут первого танца, — сказал Найл. — Не окажешь ли мне честь, жена?

Сабрина положила в его руку свою дрожащую ладонь. К искреннему удивлению Сабрины, Найл продолжал вести себя как любящий муж. Он был к ней внимателен и смотрел на нее так, словно она была для него единственной женщиной на свете. Сабрина знала, что он играет отведенную ему роль — не более того. Слава Богу, у него была прекрасная актерская практика. Скольких женщин он успел обольстить!

Сабрина ловила на себе завистливые женские взгляды — еще бы, ей удалось заполучить в мужья того, о ком втайне вздыхала чуть ли не каждая.

Танец закончился слишком быстро. Сабрина почувствовала разочарование, когда Найл проводил ее к столу. Разочарование сменилось еще более неприятным чувством, когда она увидела Еву Грэм.

Все тайные волнения Сабрины, все ее сомнения и мрачные предчувствия навалились на нее с утроенной силой, когда Найл склонился, целуя красавице руку.

— Ты, как всегда, прекрасна, дорогая.

Ева мелодично рассмеялась — словно колокольчики за звенели.

— Видно, не так прекрасна, как твоя невеста.

— Верно говоришь, — согласился Найл.

Сабрина ничего не знала наверняка, но чувствовала, что этих двоих многое связывает.

— Я полагаю, — как бы невзначай заметила Ева, — что настаивать на танце не слишком мудро?

— Не слишком, — откликнулся Найл и взглянул на Сабрину. — В любом случае я должен исполнить долг по отношению к вдовствующей леди Росс.

Сабрина была благодарна обоим за то, что они предпочли отказаться от танца.

— Почему бы не попросить Сеймуса Макнаба станцевать с тобой? — спросил у Евы муж Сабрины. — Он как раз недавно овдовел. И ты могла бы блеснуть — показать полной мерой свое очарование.

— Ах ты, негодник! — засмеялась Ева. — Ты же знаешь, что он ищет в жены племенную кобылу. — Она повернулась к Сабрине: — Разве я не говорила вам, что в роли его жены никогда не соскучишься? Этот мужчина настоящий повеса, Сабрина. Не верьте ни единому его слову.

Сабрина заметила, как Найл скривил губы.

— Не волнуйся. На сей счет моя жена предупреждена как положено.

Найл с едва заметной насмешкой поклонился обеим дамам и пошел искать вдову Росс. Сабрина заставила себя улыбнуться. Она бы предпочла вообще держаться подальше от Евы и в то же время понимала, что сможет заткнуть рты сплетникам, если все увидят, что они с Евой в хороших отношениях.

Ева, очевидно, руководствовалась теми же соображениями, потому что взяла Сабрину под руку и ласково сказала:

— Я не шутила. Быть женой такого кавалера в самом деле трудно.

Сабрина кивнула. Она знала, что ее ждет. Как ни печально, на долю ей выпадет с лихвой одиночества и сердечной боли.

— Но должна сознаться, — многозначительно вздохнув, добавила Ева, — что все равно вам завидую.

Сабрина почти не видела мужа, потому что он пользовался огромной популярностью у присутствующих дам. После обязательного танца с вдовой одарил еще с полдюжины дамочек своим вниманием. Каждая краснела, гордясь тем, что выбор Найла пал на нее.

Сабрина решила, что ей не в чем его винить. Найл не мог жить без флирта, как не мог не дышать.

К счастью, Сабрине тоже не пришлось долго томиться в одиночестве. Вначале ее пригласил на танец отчим, затем ста ли приглашать мужчины ее клана, не давая ей дух перевести. Джорди предложил ей еще виски, и она не стала отказываться.

Прошло часа два, прежде чем Найл вновь оказался рядом. Сердце ее стучало сильнее, и каждый нерв дрожал от сознания его близости. Но она не обольщалась мыслью о том, что у нее начинается новая жизнь. Предпочла списать все на крепкие напитки. Голова у нее слегка кружилась, и виски придал ей храбрости. Теперь она могла с большим успехом противостоять своему супругу. Однако Найл не дал ей шанса.

— Извини, что не смог выбраться к тебе раньше, — сказал он с виноватой улыбкой.

— Я не собираюсь мешать вашим удовольствиям, — с деланным безразличием ответила Сабрина.

— Не такое уж это было удовольствие.

— Ах да, вспомнила. Вы предпочитаете более активный спорт. Может, мне следует удалиться, чтобы вы могли беспрепятственно соблазнять присутствующих дам?

Найл прищурился, но Сабрина решила идти напролом.

— Вам ни к чему держаться рядом со мной, милорд.

— Ради приличий я бы предпочел держаться рядом с тобой.

— Ах да, конечно, — с нескрываемой горечью произнесла она. — Вы бы не хотели, чтобы все эти милые люди догадались о том, что перед ними разыгрывают фарс и что вы были вынуждены на мне жениться.

— Я говорил тебе, мышка, что смирился с необходимостью вступить в брак.

Нельзя сказать, что это признание подняло ей настроение.

Она хотела сказать что-то едкое в ответ, однако Найл приложил палец к ее губам.

— Похоже, виски тебе все же не стоило пить.

— У меня абсолютно ясная голова, спасибо за заботу, — сказала Сабрина и тут же прижала руку к виску. — Только со зрением у меня что-то не то.

Он хохотнул, чем привел ее в еще большее замешательство. Он снова насмехался над ней.

— Вам не стоит беспокоиться, милорд. Я тоже смирилась с тем, что стану вашей женой. Наш брак — всего лишь брак по расчету. Вам ни к чему разыгрывать чувства.

Черная бровь его поползла вверх.

— Кажется, тебе не терпится от меня избавиться?

— Я всего лишь хочу внести ясность в наши отношения. И выработать условия нашего совместного существования. Вы ясно дали мне понять, что желаете, как и прежде, пользоваться свободой. Пусть так и будет. — Она набрала в грудь побольше воздуха. — Вы вольны удовлетворять вашу похоть, где и когда пожелаете. Я не стану мешать.

Найл смотрел на нее, пытаясь понять, насколько искренне она говорит. Ему показалось, что искренне.

Это его приятно удивило и в то же время задело за живое.

Но разве не об этом он мечтал? Сабрина, неискушенная девственница, едва ли могла удовлетворить такого мужчину, как он. Он должен быть ей благодарен за то, что она предоставляет ему свободу выбора.

— Возможно, в будущем, — тягучим голосом произнес он, — мне и захочется пойти на сторону, но не сегодня. Обычай требует, чтобы в первую брачную ночь молодые спали в одной постели. Или ты об этом забыла?

— Нет, — едва слышно ответила Сабрина. — Не забыла. Но я подумала, что вы могли бы предпочесть фиктивный брак.

— Не в моих интересах, чтобы у кого-то возникли сомнения относительно нашего союза. Утром ты будешь моей женой во всех смыслах.

У Сабрины сердце ушло в пятки. Ей все же придется лечь с Найлом в постель. Она надеялась, что он не станет выполнять свой супружеский долг, поскольку его совершенно не влечет к ней. И перспектива заниматься с Найлом любовью ее пугала. Она понимала, что ей не выдержать сравнения с теми, кто был у него до нее.

— Замечательно, — ответила Сабрина с немалым апломбом. — Но после сегодняшней ночи я отпускаю вам все грехи. Делайте что хотите.

— Весьма признателен вам за великодушие, — съязвил он.

— Была бы вам весьма признательна, если бы вы сообщали мне о том, какая именно леди вызывает ваш интерес, чтобы в будущем я могла избежать унизительных ситуаций.

— Вы уверены, что ей дана отставка?

У Сабрины перехватило дыхание, ее словно ударили в солнечное сплетение.

Найл заметил боль в ее глазах. Зачем он это сказал? Хотел проверить, насколько безразличен ей? В любом случае Сабрина не заслуживала того, чтобы он похвалялся перед ней отношениями с бывшей любовницей.

Он склонился к ее уху:

— Хватит, мышка. Давай заключим мир. Сейчас не время затевать ссору.

Она чувствовала тепло его тела, его сильную руку у себя на плече. Его близость будоражила ее.

— Я не хочу заключать мир.

— Хочешь сражаться? Давай, любовь моя. Можно в кровати. Весьма приятное занятие.

Сабрина напряженно застыла:

— Я не твоя любовь. Он усмехнулся:

— Не возражаю. Но так обычно обращаются к женщине.

Она была бессильна против его сексуальной харизмы. Ее влекло к нему, и она ничего не могла с этим поделать. Она должна найти способ не поддаваться его шарму, не влюбляться в мужчину, который непременно ее предаст. И все же ей отчаянно хотелось знать, каково это — по бывать в объятиях Найла.

Сабрина подняла глаза. Она готова была защищаться.

— Если вы ждете, что я паду к вашим ногам, как прочие знакомые вам дамы, то ошибаетесь.

Найл засмеялся, зная, что ей от него никуда не деться.

— Если ты выпьешь еще, то непременно упадешь к моим ногам, виски свалит тебя. — Он взял из ее руки бокал. — Пойдемте, мадам. Думаю, пора уезжать, пока ты еще стоишь на ногах.

— Я не опьянела! Я вообще никогда не была пьяной!

— И поэтому тоже. Пожалуй, тебе было бы проще ориентироваться, имей ты в этом смысле опыт. Но речь не о том. Сейчас, как примерная жена, ты обязана поехать со мной домой.

Несмотря на вполне дружелюбный тон Найла, Сабрина рассердилась.

— Я не для того появилась на свет, чтобы выполнять ваши приказы, сэр. Я привыкла сама собой распоряжаться.

— Это видно. Но мне не хочется спорить. Если ты откажешься ехать со мной, я просто взвалю тебя на плечо и вынесу отсюда. Но поскольку теперь ты графиня, тебе надо держаться более достойно.

Она хотела сказать: «Ты не посмеешь», — но прикусила язык.

На лице его расцвела улыбка, он словно ждал от нее очередной выходки.

Сабрина стиснула зубы, решив не поддаваться на провокацию. Черт возьми, ему так легко удавалось ее завести и обезоружить! Но она не позволит ему взять верх над собой.

Сабрина вздрогнула, когда Найл поцеловал ее за ушком.

— Поверь мне, в постели тебе будет приятно, — сказал он. — Эту ночь ты никогда не забудешь.

Загрузка...