В плену тирана

Глава 110

— Блеф! Мой сын не насильник. К тому же у них с Николь очень сильные чувства!

— Ираклий Иванович, мы же не в зверинце, кто разрешал меня перебивать? Сейчас под угрозой вся наша репутация. Что подумают родители юных фехтовальщиков? Их детей обучают кровожадному насилию и приучают к жестокости? — пытался хам задавить своим авторитетом.

— Наши спортсмены одни из самых сильных. Вас пригласить в аудиторию, которая ломится от кубков и наград? Какая влиятельная падла тебя подкупила? Не даёт покоя, что мой сын размазал на дуэли вашего крутого фехтовальщика. Он талантливый от природы и отдаётся полностью на тренировках! — вскочил Ираклий со стула, едва контролируя эмоции.

— Вам прививку от бешенства сделать? Не надо играть на минном поле, сами знаете, что докопаюсь до правды. Итак, вызываю Остапа Стрельцова, живее юноша. Расскажите в каких отношениях состояли эти двое.

Наш однокурсник, совсем не испугался и лишь сказал чистую правду.

— Любили друг друга до посинения. Такие отношения всем на зависть. Перед свадьбой поругались, ну и видимо занялись грубым сексом. С кем не бывает!

— Понятно, чего можно ожидать от испорченного холопа! Его бы посадить в клетку за компанию! Да уж не думал, что всё настолько запущено, — раскрыл журнал и зачитал следующую фамилию. Итак прошёлся по всему списку, и каждый студент расстраивал его ещё больше. Никто не дал плохих показаний против Камиля. А теперь очередь дошла до меня. Отличный момент, чтобы насолить человеку, который беспощадно унизил и забрал честь в том подвале.

— Ну что Дроздова, поразите своим ответом. Если вы не дура, то сдадите его с потрохами.

Встречаюсь взглядом с Бойцовым, и нервно потираю ладони. Боже вернуть бы время вспять, лучше бы мы переспали в той русской деревне в «Вешенках».

— У нас произошел секс по обоюдному согласию. Я давно рассказывала всем, что хочу потерять девственность именно в экстремальных жёстких условиях. Поэтому он и придумал эту ролевую игру, где я жертва а он насильник!

— Идиотка! — раздался голос Амалии, пусть меня осудят, возможно поступила глупо, но ничего не могу поделать с сердцем. Оно любит этого засранца.

— Дроздова, не стыдно врать? У нас же имеется запись с подвала. Мне включить то зрелищное кино, где вы в слезах умоляли его вас не трогать. Да там фильм, не для слабонервных! Что скажите? — допытывался Павел до правды, которая была слишком горькая.

— Ой, да выгораживает его не понятно что ли? А я бы не простила, всех козлов нужно наказывать. Во-первых это психологическая травма, а если она переключиться на женщин? И всех мужиков будет шарахаться? Нет, конечно жёсткий секс это вау как круто, но я не сторонница насилия, — пробубнила под нос Амалия, прям само совершенство.

— Полностью на вашей стороне, ну раз Дроздова грязная тряпка, пусть остаётся подтиркой до конца своих дней! У меня всё! — убрал папку Хворостов и почти дошёл до двери, как раздался голос виновного.

— Не смей её оскорблять! Она самая сильная девушка из всех кого доводилось мне встречать. Это ты ничтожный клочок туалетной бумаги, а она богиня. Её боль моя боль! У нас с ней одно большое сердце, которое я отравил, просто вонзил кинжал. Но клянусь, Николь, этого не хотел! — ударил руками по решеткам Камиль и все смолкли, интересно послушать чужую исповедь. — Я изнасиловал её и готов понести наказание. До конца своих дней буду мучиться, как подбитая собака. Но я люблю эту девушку и готов отдать всё, что у меня есть, душу, награды и чёртово сердце, которое без неё умрёт.

Плачем оба навзрыд, понимая, что конец очень близок, и нам нельзя спасти наше хрупкое счастье.

— Браво! Впечатлили, не скрою! Неужто в этом подлеце, есть хоть капля сострадания? Долгожданное признание!

— Прекратите мучить моего сына! Он сходит с ума от любви, неужели сложно войти в его положение? Хватит устраивать этот самосуд, молодёжь сама разберётся, — срывал голосовые связки Ираклий.

— Насильника невозможно оправдать. Поскольку девка не напишет заявление в полицию, его точно не посадят, но зато я имею полномочия разрушить его карьеру. Итак, Бойцова Камиля отстранить от участия в турнирах фехтования на пять лет, забрать именную шпагу и вышвырнуть из стен этого учебного заведения.

— Господи! Что вы делаете? Он умрёт без фехтования, — не сдержалась я и ринулась к трибуне, уже не хватает никаких сил.

— Девушка, вам слово не давали!

— Испугал! Думаешь сломаюсь? Все нужные победы уже отвоевал! А без Николь пусть катится все к чертям! — возразил ему Камиль, показывая стойкость характера.

— Нелюди! Он легенда фехтования! Забирать у мальчика мечту! Так долго трудился, чтобы всё потерять.

— А вас Ираклий, отстраняю от должности директора лагеря, а этот клоповник благополучно закрываем! И через месяц все здания снесут. Студенты, свяжитесь с родителями, чтобы вас отсюда забрали. У меня всё, до встречи на турнирах, но вот только фамилии Бойцовых к глубочайшему сожалению не услышим, — выскочил в коридор, разрушив место, которое мы все полюбили. Да, на первый взгляд оно напоминало тюрьму, но тут стали одной семьёй, где научились делить, радость и печаль. Посыпались возмущения, все были шокированы этой новостью, а Ираклий с трудом добрался до кабинета. Везде искала Камиля, который провалился сквозь землю. Забыв про верхнюю одежду, рванула на улицу, где заметила его с большим рюкзаком на спине.

— Не уезжай! Пожалуйста! — позвала его, вытирая слезы.

— Ники, я тварь. Не достоин тебя. Отец, он поможет подняться на ноги.

— Камиль, я люблю тебя. И давно простила, только не бросай!

— Мне нет прощения! Будь счастлива, Дроздова! — открыл калитку и ушёл, а я упала в снег и горько заплакала, неужели мы больше никогда в жизни не увидимся. Господи, за что?