К вечеру Мия пришла в себя. Капельницу сняли, она смогла сесть на кровати, опершись на подушки. Щёки немного порозовели, но глаза оставались усталыми.
Вадим сидел в кресле у окна, сжимая в руках телефон, хотя давно уже ничего на нём не читал. Он вскинул взгляд, когда она заговорила:
— Ты всё время думаешь, что знаешь лучше. — Голос её был тихим, но твёрдым.
— Потому что чаще всего так и есть, — сухо ответил он.
Мия усмехнулась, качнула головой.
— Нет, Вадим. Ты просто не доверяешь. Ни мне, ни никому. Даже себе, кажется.
Он хотел возразить, но замолчал. В её взгляде не было привычной дерзости, только усталость и боль.
— Если ты мне не доверяешь… я ухожу, — сказала она ровно, как приговор.
Тишина в палате стала звенящей. Вадим поднялся, подошёл ближе, опёрся рукой о край кровати.
— Говоришь так, будто я могу позволить себе тебя отпустить, — его голос был глухим.
— Это не ты позволяешь, — ответила она. — Это я решаю. Я не вещь, не собственность. Я человек. И если рядом со мной каждый день будет только стена твоих подозрений — мне легче жить без этой стены.
Он смотрел на неё несколько долгих секунд. Внутри будто раздирало — между желанием прижать её к себе и привычкой держать всё под контролем.
— Ты специально хочешь меня добить, да? — прошептал он.
— Нет. Я просто хочу, чтобы ты поверил мне хоть раз, — Мия отвела взгляд к окну. — Без этого… ничего не будет.
Филин заглянул в палату, увидел их и тут же тихо прикрыл дверь обратно, решив не мешать.
А Вадим стоял над её кроватью и впервые в жизни понимал: выбор надо сделать не на в переговорах, не в бизнесе, а в самом себе.
Утро выдалось напряжённым. Филин с самого рассвета суетился вокруг документов, телефонов, а Вадим сидел в кабинете, сосредоточенно листая бумаги.
Мия, уже в нормальном состоянии, зашла тихо, не желая привлекать внимание. Но Вадим сразу поднял голову.
— Как себя чувствуешь? — спросил он.
— Жива, — пожала плечами. — Значит, всё отлично.
Он криво усмехнулся, но в глазах мелькнула тень тревоги.
— Сегодня важная встреча. Я должен был идти с Филиным.
Мия прищурилась.
— "Должен был"?
Вадим медленно встал, подошёл к сейфу у стены, открыл его и достал небольшой футляр. Положил на стол.
Внутри лежал его личный пистолет — тот, который он не доверял никому, даже Филину.
Он подтолкнул футляр к ней.
— Возьми.
Мия моргнула.
— Это шутка?
— Нет. Сегодня ты поедешь со мной. Ты моя охрана. И… — он на секунду замолчал, будто слова застряли. — Я доверяю тебе больше, чем себе.
Она стояла с раскрытым ртом, смотрела то на него, то на оружие.
— Ты точно не подсыпал себе что-нибудь в кофе утром?
Он вскинул брови.
— Колесникова, не беси.
Мия взяла пистолет в руки, взвесила его на ладони. На секунду в её взгляде мелькнула смесь гордости и растерянности.
— Ты понимаешь, что это символично? Это значит, что твоя жизнь — у меня в руках.
Вадим посмотрел прямо ей в глаза.
— А я разве об этом не сказал?
Она смолкла. В груди закололо что-то странное, непривычное. Ирония застряла где-то в горле.
— Ладно, босс, — тихо сказала она. — Если уж доверился — я тебя не подведу.
Филин ворвался в кабинет через минуту, как всегда не вовремя.
— Так, ну что, выезжаем? — И заметил, что пистолет теперь в руках Мии.
— Э… босс?
— Сегодня остаёшься здесь, — коротко сказал Вадим. — Я еду с ней.
Филин округлил глаза.
— Серьёзно?
— Абсолютно. — Вадим надел пальто и направился к двери. — Пошли, Колесникова.
Мия шла рядом, и впервые за всё время её сердце колотилось не от опасности, а от того, что кто-то наконец поставил её не за спиной, а рядом с собой.