Ресторан был выбран не случайно: тихий, со своими людьми на входе, окна занавешены, на столах только свечи. Атмосфера «переговоров без свидетелей».
Вадим вошёл первым. За ним — Мия. Но не как тень телохранителя, а рядом, на равных. В её руке был портфель с документами, на поясе — кобура с его пистолетом.
За столом уже ждали трое мужчин в дорогих костюмах. Главный — сухощавый, с прищуром хищника. Он поднял взгляд, заметил Мию и хмыкнул:
— Это что, новая секретарша?
Мия улыбнулась так, что по спине у него пробежал холодок.
— Я не секретарша. Я гарантия того, что Сазонов сегодня вернётся домой живым.
Мужчины переглянулись. Вадим сел спокойно, будто не замечая напряжения.
— Давайте к делу, господа.
Переговоры начались жёстко. Каждое слово было на вес золота, каждое движение официанта — под прицелом внимательных глаз. Вадим говорил уверенно, отрезал фразы, не оставляя пространства для манёвров.
А Мия… она стояла рядом. Не на расстоянии, не где-то за плечом. Она контролировала зал, но при этом каждый её жест показывал: она здесь не просто как охрана, а как часть его команды.
В какой-то момент один из мужчин усмехнулся:
— Ну что, Сазонов, спрятался за спину девчонки?
Мия наклонилась к столу и вонзила взгляд прямо в его глаза.
— Хотите проверить? — её голос был тихим, но ледяным.
Наступила тишина. Даже свеча будто затрепетала.
Вадим, не поворачивая головы, произнёс:
— Советую вам не спорить с ней. Она уже доказала, что умеет защищать тех, кто ей дорог.
Слово «дорог» повисло в воздухе. Мия почувствовала, как по спине пробежал ток.
Переговоры завершились неожиданно быстро. Конкуренты ушли мрачные, но без громких угроз. Вадим и Мия вышли на улицу, где их ждал автомобиль.
Он открыл для неё дверь — жест, от которого она на секунду потеряла равновесие.
— Ты сегодня была безупречна, — сказал он, когда машина тронулась.
Мия скривила губы в усмешке.
— Ну да, как твоя "страховка"..
— Нет, — покачал головой Вадим. — Как моя личная охрана.
Она отвернулась к окну, чтобы он не заметил, как вспыхнули её щёки.
Когда Вадим и Мия вернулись с переговоров, в особняке их уже ждал Филин. Он стоял у входа, скрестив руки, как строгий надзиратель.
— Ну, как оно прошло? — спросил он, прищурившись.
— Прошло, — коротко бросил Вадим и направился в кабинет.
Мия, проходя мимо, показала Филину язык, словно школьница, которая только что получила пятёрку назло учителю.
— Рыжая, — пробормотал он, но в голосе не было злости. Скорее — растерянность.
Позже, когда Мия ушла к себе, Филин зашёл к Вадиму.
Тот сидел в кресле, расстегнув ворот рубашки, с бокалом виски в руке. Взгляд его был не привычно жёстким, а задумчивым.
— Ты сегодня сделал ход, который никто не понял, — тихо сказал Филин, присаживаясь напротив. — Взять её вместо меня. Доверил своё оружие.
Вадим не поднял глаз. Только медленно прокрутил бокал в ладони.
— Этот ход сработал.
— Сработал, — согласился Филин. — Но я-то тебя знаю лучше других. Ты ведь не только из расчёта это сделал.
Вадим молчал.
Филин всмотрелся в него и впервые заметил то, чего раньше не видел:
Как смягчается его лицо, когда речь заходит о Мие. Как его глаза непроизвольно ищут её в комнате. Как в голосе мелькает тона, которых не было никогда — ни с женщинами, ни с партнёрами, ни с врагами.
— Вот оно что…
Но вслух он сказал только:
— Ладно. Не моё дело. Главное, что все живы и цели достигнуты.
Вадим кивнул, сделал глоток и так и не посмотрел на друга.
Когда Филин вышел из кабинета, он глубоко вздохнул.
— Ну и влип ты, брат. Рыжая — это не контракт и не враг. Это не тот случай, где можно просто подписать бумаги или убрать конкурента. Тут всё по-другому. И, похоже, ты сам ещё не понял, насколько глубоко уже зашёл.
Филин усмехнулся сам себе, поправил куртку и пошёл кормить Полкана.
— Ладно. Пусть пока сам до этого дойдёт. Не моё это — учить Сазонова любить.