Волк в овечьей шкуре

Глава 5. Новые правила

Я проснулась в своей кровати.

Одна.

Барсик лежал на соседней подушке и смотрел на меня с выражением «ну и где ты шлялась до трёх ночи?».

— Не твоё дело, — сказала я ему.

Кот моргнул. Осуждающе.

Я потянулась — и зашипела. Всё тело болело. Приятно болело. Мышцы, о существовании которых я забыла, напоминали о себе с каждым движением.

На бедре — синяки от его пальцев. На шее — след от зубов, который придётся прятать под воротником. На губах — припухлость от поцелуев.

Я улыбнулась потолку.

Вчера было... вчера было.

После всего он вызвал мне такси. Проводил до лифта. Поцеловал — коротко, почти целомудренно после того, что мы делали.

«Завтра», — сказал он.

«Завтра», — согласилась я.

И вот оно — завтра.

Я встала, доковыляла до душа и простояла под горячей водой двадцать минут, пытаясь понять, что теперь делать.

Вариант первый: вести себя как обычно. Профессионально. Отстранённо. Сделать вид, что ничего не было.

Вариант второй: повысить ставки.

Я выключила воду и посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале.

Вариант второй, очевидно.

***

Лифт.

Восемь двадцать пять. Я вошла в кабину, нажала на сорок второй этаж и уткнулась в телефон. Двери начали закрываться.

Рука — большая, знакомая — остановила их.

Демьян шагнул внутрь.

На нём был тёмно-синий костюм, безупречно белая рубашка, галстук в тон. Выбрит, причёсан, ни следа бессонной ночи. Как будто не он три часа назад...

Я отогнала эту мысль.

— Доброе утро, — сказала я ровно.

— Утро.

Двери закрылись. Лифт поехал вверх.

Молчание.

Я продолжала смотреть в телефон. Он стоял рядом, глядя на цифры этажей.

Пятый. Десятый. Пятнадцатый.

Его рука легла мне на поясницу. Легко. Почти невесомо.

Но я почувствовала — жар его ладони сквозь ткань платья. Собственнический жест. «Моё».

Я не шелохнулась. Не посмотрела на него.

— Как спала? — спросил он негромко.

— Мало.

— Странно. Я тоже.

Я почувствовала, как дрогнули уголки моих губ.

— Наверное, что-то в воздухе.

— Наверное.

Двадцатый этаж. Двадцать пятый.

Его большой палец провёл по моей пояснице — один медленный круг. Потом ладонь исчезла.

Тридцатый. Тридцать пятый.

— Документы подписал, — сказал он. — Лежат у тебя на столе.

— Спасибо.

Сорок второй. Двери открылись.

Он отступил, пропуская меня вперёд. Снова коснулся поясницы — на этот раз на глазах у секретарши с ресепшена.

Я вышла из лифта, чувствуя его взгляд между лопаток.

День обещал быть интересным.

***

Совещание в десять.

Я сидела на своём обычном месте — в углу, с блокнотом. Демьян вёл планёрку, голос ровный, жесты уверенные. Идеальный CEO.

Никто бы не догадался, что вчера ночью этот идеальный CEO рычал моё имя, вбиваясь в меня на своём рабочем столе.

Я закусила губу, отгоняя воспоминание.

Он бросил на меня взгляд — быстрый, незаметный для остальных. Его ноздри дрогнули.

Чёрт. Он же чувствует. Запах моего возбуждения.

Ладно. Два могут играть в эту игру.

Я уронила ручку.

«Случайно».

Она покатилась под стол, и я встала, чтобы её поднять. Медленно обошла свой стул. Наклонилась — так, чтобы юбка натянулась на бёдрах. Задержалась на секунду дольше, чем нужно.

Выпрямилась с ручкой в руке.

Демьян смотрел на меня. Его пальцы побелели на подлокотниках кресла.

— Продолжай, — сказал маркетолог слева. — Ты говорил о целевой аудитории.

Демьян моргнул. Отвёл взгляд.

— Да, — его голос был чуть более хриплым. — Целевая аудитория.

Я вернулась на своё место и сделала вид, что записываю.

На самом деле я рисовала в блокноте маленьких волков. Очень злых маленьких волков.

***

После совещания ко мне подошёл Игорь.

— Так, — сказал он, скрещивая руки на груди.

— Что?

— Не «что». — Он принюхался и расплылся в ухмылке. — Я так и знал.

— Не понимаю, о чём ты.

— Конечно. — Он наклонился ближе. — Весь отдел теперь должен мне по пятьсот рублей. Я ставил на «до конца месяца».

— Вы делали ставки?

— А ты думала — нет? — Он фыркнул. — После эпизода с дверной ручкой весь офис гудел. Половина считала, что он тебя уволит. Вторая половина — что трахнет на столе.

Я открыла рот. Закрыла.

— Судя по твоему лицу, — Игорь ухмыльнулся ещё шире, — вторая половина была ближе к истине.

— Без комментариев.

— Это и есть комментарий, детка.

Он подмигнул и ушёл, насвистывая что-то жизнерадостное.

Я уставилась ему вслед.

Весь офис. Делал ставки. На нас.

И почему-то меня это не раздражало.

***

Одиннадцать тридцать.

На моём столе появился стикер. Жёлтый, с его почерком — острым, уверенным.

«Переговорная 3. 12:00».

Я посмотрела на закрытую дверь его кабинета.

Потом на стикер.

Потом снова на дверь.

Перевернула стикер и написала:

«А волшебное слово?»

Положила на его стол, когда относила документы.

Через пять минут стикер вернулся.

«Пожалуйста. И это не просьба».

Я улыбнулась.

***

Переговорная номер три была в конце коридора — просторная, с длинным столом красного дерева и панорамными окнами во всю стену. За стеклом раскинулась Москва — крыши, улицы, крошечные люди внизу.

Я вошла ровно в полдень.

Демьян стоял у окна, спиной к двери. Пиджак снят, рукава закатаны. Напряжённые плечи.

— Закрой дверь, — сказал он, не оборачиваясь.

Я закрыла. Повернула защёлку.

Щелчок замка прозвучал оглушительно громко.

Он повернулся.

— Ты, — произнёс он медленно, — невыносима.

Я прислонилась к двери, скрестив руки на груди.

— Знаю.

— Ручка на совещании.

— Случайно уронила.

— Врёшь.

— Возможно.

Он двинулся ко мне — медленно, как хищник. Я видела золото в его глазах — ещё не полностью, но уже пробивается.

— И то, как ты наклонилась.

— У меня юбка узкая. Трудно нагибаться.

— Мира.

— Да?

Он остановился передо мной. Близко. Слишком близко.

— Весь офис знает.

— Я в курсе. Игорь выиграл пятьсот рублей с человека.

Он моргнул.

— Что?

— Ставки. — Я пожала плечами. — Видимо, мы не так хорошо скрывали.

— И тебя это не беспокоит?

Я посмотрела ему в глаза — серые с золотыми искрами.

— А тебя?

Пауза.

— Нет, — сказал он наконец. — Меня беспокоит другое.

— Что именно?

Он наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло кожу.

— То, что я хочу тебя прямо сейчас. Здесь. У этого окна.

Моё сердце пропустило удар.

— Стёкла тонированные, — услышала я свой голос.

— Ты уверена?

Я сглотнула.

— На девяносто процентов.

Он развернул меня к окну. Мягко. Настойчиво.

— А если на десять процентов — нет? — прошептал он. — Если кто-то в соседнем здании смотрит прямо сюда?

Мои ладони упёрлись в холодное стекло. За ним — Москва. Тысячи окон. Тысячи людей.

— Демьян...

— Тебе нравится. — Это не был вопрос. — Тебе нравится мысль, что кто-то может увидеть.

Его руки скользнули по моим бёдрам. Задрали юбку — медленно, почти лениво.

— Нет, — выдохнула я.

— Врёшь. Я чую твоё возбуждение. Оно стало сильнее.

Его пальцы нашли край моих трусиков. Погладили кожу под ними.

— Вот так ты хотела? — прошептал он мне в ухо. — Чтобы весь город видел, как я тебя трахаю?

— Стёкла... тонированные...

— А если нет?

Его пальцы скользнули внутрь — и я застонала, прижимаясь лбом к стеклу.

— Тише, — прошептал он. — Стены тонкие.

— Это ты... — я задохнулась, когда он согнул пальцы внутри меня, — ты начал...

— Я? — Он двигал рукой медленно, мучительно. — Я сижу на совещаниях и пытаюсь работать. А ты роняешь ручки и наклоняешься так, что я вижу всё.

— Не всё...

— Достаточно.

Его вторая рука расстегнула ремень. Я услышала звук молнии.

— Скажи «нет», — прошептал он, — и я остановлюсь.

Я молчала.

— Мира.

— Не останавливайся.

Он вошёл в меня — одним плавным движением. Глубоко. До конца.

Я закусила губу, чтобы не закричать.

Он двигался медленно — издевательски, невыносимо медленно. Выходил почти полностью, входил по миллиметру. Его пальцы продолжали ласкать меня спереди — точно там, где нужно.

— Смотри, — прошептал он. — Смотри на город.

Я открыла глаза.

Москва раскинулась подо мной — огромная, равнодушная. Стеклянные башни, крыши, улицы. Где-то там — люди. Живут своей жизнью. Не подозревают.

— Представь, — его голос был низким, гипнотическим, — что кто-то смотрит. Прямо сейчас. Видит тебя у стекла. Видит, как ты закусываешь губу. Как твои руки скользят по стеклу.

Его бёдра двигались быстрее. Его пальцы — тоже.

— Демьян...

— Они не знают, что я внутри тебя. Но догадываются. По твоему лицу. По тому, как ты выгибаешься.

Я горела. Внутри закручивалась спираль — туго, сильно.

— Я не могу...

— Можешь. — Он укусил моё ухо. — Кончи для меня, Мира. Здесь. Сейчас. Перед всем городом.

Его голос. Его пальцы. Его член внутри меня.

Я рассыпалась.

Оргазм накрыл волной — жаркой, оглушительной. Я сжалась вокруг него, прижимаясь к стеклу, кусая собственную руку, чтобы не закричать.

Он вбился в меня ещё несколько раз — быстро, жёстко — и кончил следом, глухо рыча мне в шею.

***

Минуту мы просто стояли.

Его лоб на моём плече. Мои ладони на стекле — с отпечатками, которые придётся протирать.

— Совещание, — сказала я наконец. — Через пятнадцать минут.

Он засмеялся — тихо, устало.

— Ты всегда такая?

— Какая?

— Практичная.

— Кто-то должен следить за расписанием.

Он выскользнул из меня. Я услышала шуршание ткани — он приводил себя в порядок.

Я одёрнула юбку. Поправила волосы. Проверила отражение в стекле.

— Ты первый, — сказала я. — Я через три минуты.

— Мира.

Я обернулась.

Он стоял у двери — уже застёгнутый, причёсанный, идеальный CEO. Но в глазах ещё плавилось золото.

— Сегодня вечером, — сказал он. — У меня.

Не вопрос. Не просьба.

Я улыбнулась.

— Я подумаю.

— Мира.

— Ладно, ладно. — Я подняла руки. — Да. Сегодня вечером. У тебя.

Он кивнул и вышел.

Я осталась стоять, глядя на панораму Москвы.

Через три минуты я вернулась на совещание — спокойная, собранная, с блокнотом в руках.

Демьян вёл дискуссию о маркетинговых стратегиях. Голос ровный, жесты уверенные.

Игорь поймал мой взгляд и беззвучно показал «о-о-о».

Я невинно пожала плечами.

Секретарша из соседнего отдела посмотрела на меня, потом на Демьяна, потом снова на меня. Её брови поползли вверх.

Никто ничего не сказал.

Или сделал вид.

Мне было всё равно.