Взрослые сказки для "плохих" девочек

Глава 6

Морозко

Смотрел я на свою гостью и сам себя не понимал. Вот вроде вредная она, капризная, неумеха. А вместо раздражения и праведного гнева вызывает улыбку. И еще что-то. И это что-то мне совсем неизведанное. Когда на руки ее взял, чтобы с метлы снять, ее тепло так странно обожгло грудь. А ведь не сказать, что уж очень горячая была. Тепло от ее дыхания на лице так приятно было ощущать. И хотелось ее от всего сердца порадовать, наградить и домой спровадить. Но она ни в какую не хотела исправляться и сделать хоть маленькую уступку.

— Привет, старый! — вырвала из глубокой задумчивости меня Ядвига, что пришла, как всегда, без приглашения.

— Привет, баба! — поздоровался не обернувшись.

— Ты же знаешь, что я не люблю, когда ко мне так! — зло прокричала вредная колдунья.

— Так и мне не нравится! Но разве ты слушаешь? — поймал себя на мысли, что именно сегодня, перед Ульяной, это обращение кольнуло меня особенно сильно.

- 'О-о-о, гляжу лесные Шушукалки правд сказали! Не один ты новогодний вечерок коротаешь! А я все думаю, чего не идешь! Нашел с кем напряжение снять? — не злобно, но с особым, только ей присущим злорадством, проговорила Ядвига, усаживаясь к нам за стол.

У Ульяны глаза были размером с блюдца. Такое неподдельное удивление. И детский страх.

— Не пугай гостью! Чего дурачишься? — прикрикнул на старую знакомую, что пришла в гости в сказочном обличии, и прямо скажем, расстаралась.

— Так, это я, — стушевалась она, — Держу марку! Для них-то я кто? Правильно злая колдунья!

Стукнул по столу кулаком, чтобы не вредничала, мне и одной вредины в тереме много, еще и вторая пожаловала. И тут же Ядвига обратилась в привычный моему взгляду облик. Красивая она была. Что еще сказать. Даром только, что вредная. Но вместо облегчения на лице Ульяны я заметил еще больший страх даже, наверное, уже ужас.

— Ульяна! — обратился к девушке, — тебе не хорошо, милая?

— Конечно ей погано! Сам посуди! Кругом лес, и мы еще! Но мне до вас дела нет! Я пришла сказать, что на опушке люди костры жгут. Только смотреть за ними не смотрят. А кто-то прыгать собирается. Неразумные, — буднично проговорила Ядвига, отпивая морс из кружки, который ей предложила скатерть-самобранка, — Хороший ты мужик, Морозко! Не хлопотный. Дома тебя нет, вечно по лесу скачешь. Есть тебе готовить не надо, вон, — стукнула она по столу кулаком, — скатерть-самобранка справляется. И в кровати ты уж больно хорош, горячий, не сказать, что Морозко. Ты заходи, когда время будет! — подмигнула мне она.

А я уже собирался на опушку леса. Надо пургой засыпать костры и прогнать неразумных людишек.

— Ядвига, там могут люди погибнуть, а ты все про одно! — осек неугомонную гостью.

— Погибнуть они могут где угодно. Они вообще смертные. Сколько мы уже пережили. А о себе забывать не надо, — очень вкрадчиво уточнила она.

Я привык к разговорам этой бабы. И мало на них реагировал. А вот реакция Ульяны мне совсем не нравилась. Она то бледнела, то краснела. Глаза опустила, и выглядела очень притихшей.