Я влюбилась в раба

Глава 3

Глава 3

Весь оставшийся день я не выходила из спальни. Убрала покупки в шкаф, сняла туфли, давая ногам отдохнуть, и достала краски. Открыла баночку с ярко-алым цветом и вспомнила про то самое платье. Втянула запах: нотки охры, перемешанной со свинцом и дающей в нос паприку.

Я взяла кисть, разбавила краску, как полагается, и попробовала зарисовать платье. Сначала я испортила лиф, затем сделала слишком длинный подол. У меня не получалось. Не шло. Не выходило. Я упорно поставила перед собой новый холст на мольберт и начала рисовать душой. Красные плавные линии, совсем не похожие на очертания платья. Мужской силуэт еле различимый, по двадцати мазкам, но я знала, что это он. Я помню, как воротила нос в тот момент, но глаза, они всё запомнили и отложили картинку на потом. Пусть совсем не подходящим цветом, но я поставила два мазка на груди, подчеркнула объём мышц. Выделила широкие плечи мягкими волнами. Кубики пресса. Рисовать их было нетрудно, только дальше шла ткань. Я набрала побольше краски на кисть и с упоением размазывала её по холсту. Ноги, которые были толще, чем руки. Немного рельефные, потому что он сидел. Лицо я рисовать не стала, не хотела видеть снова его недовольный взгляд. Мой рисунок был хорош, но служанка может его увидеть, поэтому, не дожидаясь, пока он высохнет, спрятала его в шкаф с платьями. Там она рыться не будет.

Перед сном ко мне пришла служанка,

справилась, как мой день, и расплела волосы из тугой косы, которую заплела утром.

— Что ты будешь делать завтра? — спрашивает Мара.

— Хочу посидеть в саду, почитать книгу, — ответила я.

— Не хочешь съездить к подруге?

— Я бы с радостью, но папе некогда, и, кажется, они с её отцом в последний раз повздорили, — тяжело вздыхаю.

— Ну ты же ездила сегодня с охранником, и завтра тоже можешь поехать.

— Нет, он уже, наверное, прощен. Папа человек отходчивый.

— Он ушёл от твоей двери полчаса назад, когда стукнуло девять часов.

— Он сидел под моей дверью? Зачем? — спрашиваю и быстро бросаю взгляд на шкаф.

— Твой отец его не простил. Месяц значит месяц, а не один день. Так он сказал, — объясняет женщина, делая голос грозным, как у отца.

— Я подслушивала, — добавляет тихонько.

— И я могу поехать куда захочу?

— Ну не прям куда захочешь, но к подруге точно.

Утром я проснулась в прекрасном настроении, нацепила своё новое платье, сама заплела непослушные волосы в косу перед зеркалом и прилизала их, смачивая пальцы в воде. Папа был очень добр и сделал мне отдельную комнату для мытья вместе с уборной.

Я открыла дверь и увидела Сета, который недовольно сидел в кресле. Он притащил его из какой-то спальни и теперь читал газету с умным видом, хмурился, будто от этого многое зависит в его жизни. Наши глаза встретились, и вместо недовольного взгляда появился отстранённый, холодный.

— При встрече люди приветствуют друг друга, — говорю ему, но он лишь вскидывает бровь.

— Разве рабу позволено говорить?

— Рабу не позволено обижаться, хотя если рабыня юная девушка, то пускай, — подделываю его в ответ.

Мужские пальцы свернули газету в трубочку и, уверена, хотели меня ей избить, но не стали.

— Мы поедем к подруге, к моей подруге.

— Разве у госпожи есть друзья? — оскаливается Сет.

— А у вас?

Мужчина резко поднялся на ноги, чем напугал меня, и я отшатнулась назад. Он зыркнул на меня так, будто я виновница всех его бед, а потом ушёл. Он просто бросил меня. Я, цокая каблучками, побежала за ним. На выходе из дома сама толкнула тяжёлую дверь.

— Готовь повозку, госпожа изволит кататься, — кричит Сет извозчику, который болтался без дела.

— Как некрасиво, — говорю, спустившись к нему.

— Что именно? Бежать выполнять твою просьбу или ты про СВОЁ поведение? — говорит он, даже не повернувшись ко мне.

— Решили меня пристыдить? — спрашиваю, а потом стучу костяшками по спине. — Может, для начала нужно развернуться к собеседнику?

Сет поворачивает голову ко мне, смотрит серьёзно, а потом…

— Бу-у! — пугает меня, и я делаю шаг назад.

— Вы в своём уме? — ругаюсь на него сквозь зубы.

Больше мы не разговаривали. У моей подруги был примерно такой же дом, только у неё была полная семья. Её катали везде, где она хочет. Моя подруга спустилась в холл по зову своей няньки. Её домашнее платье в красивый цветочек было великолепно. Дорогие ткани всегда выглядят хорошо, тем более на красивой девичьей фигуре. На ногах были туфельки без пятки, которыми она отбивала каждый шаг. И волосы... Светлые волосы стелились по плечам, вычесанные гребнем.

Когда Анет увидела меня, то обрадовалась, обняла и с интересом посмотрела мне за спину.

— Это кто? Твой муж? — шепнула она мне на ухо.

— Нет, это Сет, папа наказал его, теперь он меня везде катает, — объяснила я.

Глаза девушки заискрились, и она протянула моему работнику ручку, чтобы он поцеловал. Я хотела остановить её, сказать, что это некрасиво, но мужчина легко коснулся руки и улыбнулся.

Мне было непонятно его поведение, ведь он хотел быть рабом и просил его так не называть, а тут лобызает чужую руку.

Мы разговаривали наедине в комнате Анет.

— А кем он до этого работал у твоего отца? — в который раз задаёт вопрос подруга, не обо мне, а о моём спутнике.

— Начальник охраны.

— Ему, наверное, хорошо платят.

— Не знаю, не спрашивала.

— Твой отец славится щедрой оплатой, Нэри, поэтому даже наши слуги хотят у вас работать, — шутит девушка.

— Я не особо этим интересуюсь, не лезу в мужские дела.

— А этот Сет, он женат? — спрашивает Анет с лисьей улыбкой.

— Не знаю, а что?

— Он охраняет молодую девушку, всякое может случиться... Хотя... — Она посмотрела на мой внешний вид и подол мешковатого платья, который доходил до щиколоток.

— Он меня раздражает, — призналась я. — Он ведёт себя по-барски, спорит.

— Может, он так с тобой заигрывает? — рассмеялась подруга.

— Не говори глупостей, мне не нужны интрижки.

— А ты вообще собираешься замуж?

— Когда-нибудь потом.

— Всё ясно. Ты целоваться-то умеешь?

— Ну-у-у...

— Понятно. Ну так ты прикажи ему, а потом мне расскажешь. Я вот уже целовалась, и мне очень понравилось, — говорит Анет, склонив голову и сделав мечтательный вид.

— Только он сразу расскажет отцу... — отвечаю ей. Я не представляла наш поцелуй, а ответила так, чтобы она отстала с этой глупой затеей.

— Поймай его, подставь в чем-то крупнее, а потом скажи, что не расскажешь отцу, если он выполнит твоё желание. Но вообще, если он раб и отдан тебе в службу, он обязан это сделать.

Мы вернулись в мой дом, поужинали, и я поднялась в свою спальню. Ходила взад-вперёд, обдумывая слова Анет. Я выглянула за дверь, делая вид, что проветриваю комнату. Сет сидел в том же кресле и хмуро вертел в руке нож. Я растерялась и вернулась к своей кровати, собираясь на неё босыми ногами.

Собравшись с духом, я снова вышла к нему.

— Мне нужна ваша помощь, подвинуть кровать, — ляпнула я.

Мужчина поднялся и, тяжело вздохнув, прошёл к моей постели. Я захлопнула дверь, и получилось очень громко.

— Я скажу, что вы ко мне приставали, — выпалила я.

— Приставал? — Поднял одну бровь Сет.

Я кивнула, но не сделала ни одного шага в его сторону.

— Ты верно хочешь меня шантажировать, но пока не решила как, — улыбается он.

— Я не буду шантажировать, если...

— Если?

— Поцелуй, научите меня целоваться, — выпалила я, а щёки покраснели.

— Сделаю вид, что я этого не слышал, — отвечает он и проходит мимо, прямо за дверь. Стою ни жива ни мертва, в полном стыде.

Дура. Какая же дура. Я спустилась по стене, садясь прямо на пол, и начала плакать.

— Перестань, — говорит мужской голос. Сет закрыл дверь и встал напротив.

— Мне так стыдно... — прошептала я, вытирая слёзы.

— Я сделаю вид, что этого не было, только без глупостей, — говорит он.

— Вы расскажете папе...

— Ему незачем об этом знать.

— Правда?

— Правда.

Я посмотрела на него, вытирая лицо от слёз.

— Но теперь я могу шантажировать тебя... — улыбается он недобро.