Я влюбилась в раба

Глава 5

Глава 5

Извозчик, к моему удивлению, помог Сету меня закинуть в повозку. Неужели они заодно? Если так, то отец мне не поверит. Двое против одного. Скажут, что я нашлась в пыли от колёс, и мне почудилось.

— Ну как тебе? Хочешь кататься сюда каждый день? — спрашивает он, и мы медленно трогаемся с места.

Я отворачиваюсь от этого наглеца. Это позор. Видеть такое в столь юном возрасте.

— Может, хочешь извиниться передо мной?

Я даже ухом не повела. Сет достал нож и сел ко мне за спину. Я дёрнулась от него, но он схватил мои руки и разрезал верёвку.

Я посмотрела на них и потёрла пальцами следы. Наверное, останутся синяки. Вот доказательства. Я ликовала внутри, но недолго. Сет освободил мой рот и прижал меня к себе очень крепко, шаря в карманах.

— Пришлось потратиться, — ворчит и достаёт баночку с мазью. Предусмотрительный гад.

— Я покажу руки отцу! — пытаюсь вырваться, но он берёт меня за запястья и густо натирает их мазью.

— Не дёргайся ты, — рычит на меня, когда я снова пытаюсь вырваться. Берёт меня за шею, а зубами хватает волосы и держит. Не могу двигать головой, сразу больно, а он растирает мои руки, и все следы пропадают.

То же самое он проделал с ногами, только там не пришлось расходовать много средства. Он закинул ноги себе на колени, убрал подол до колена и освободил их от верёвки, массируя пальцами.

— Я найду способ, как от тебя избавиться... — говорю сквозь зубы.

— У тебя красивые ноги, почему ты их прячешь? — спрашивает он, игнорируя мою угрозу.

— Потому что я приличная девушка, а не та рабыня из той комнаты с мужчинами...

— В твоём возрасте самое время выходить замуж, прощаться с папочкой и рожать детей, — говорит он так, не отпуская мои ноги.

— Я не собираюсь замуж.

— Почему?

— Не хочу, мне это неинтересно.

— Когда захочешь, может быть, уже поздно. У тебя и так скверный характер, а если и красота увянет, останешься старой девой.

— Много ты понимаешь, раб, — припечатываю в ответ. — У тебя и дома своего нет, чтобы ты советы мне раздавал.

— У меня есть дом... — отвечает он и скидывает мои ноги. — Я пошёл на службу, чтобы сохранить его. После пожара требовался ремонт. Когда закончится контракт, я вернусь в свой дом и буду выбирать сам, кому мне служить.

— Я тебе не верю, ты брехун. Деньги от контракта ты, наверное, проиграл в карты или шлялся по девкам. Все рабы так делают.

— Люди бывают разные, и не каждый раб, который попал к господину, идиот. Я работал, как полагается.

— Тебя наказали, — напомнила я ему.

— Я сам нашёл вора и сам его наказал; вернул деньги твоему отцу до копейки.

— А он хотел осудить его по закону, как положено.

— Тогда хороший человек остался бы навсегда в рабстве, отрабатывая свою глупость.

— Он это заслужил.

— Много ты понимаешь.

— Побольше некоторых.

— Ты ничего не смыслишь в жизни. Тебе повезло быть дочерью богатого господина.

— Повезло, но я веду себя достойно. Не доставляю хлопот.

— И радости, — дополнил за меня Сет. — Ты же не интересуешься жизнью своего отца. Заперлась в спальне и сидишь там, как в подвале. Только туфли меняешь каждый день.

— Зачем мне лезть к нему? У него много работы?

— Тебе просто наплевать. Спорю, что ты даже готовить не умеешь, — говорит мужчина.

— Мне не нужно готовить, у меня есть слуги.

— Не у тебя, а у твоего отца.

— Так ты мне завидуешь, — рассмеялась я. — Вырос в хлеву, а теперь меня попрекаешь. Это низко. Не смог ничего добиться, ходил по борделям, а теперь надо мной решил издеваться. Плевать, поверит мне отец или нет, я всё равно расскажу ему. Чтобы никогда не видеть твою наглую рожу.

— Рассказывай. Он мне ещё спасибо скажет.

— Папа меня любит и вышвырнет тебя.

Мы подъехали к дому, и я выбежала из повозки, сразу отправившись в отцовский кабинет. Он был пуст. Служанка Мара сказала, что отец обещал вернуться к ужину. Я закрылась в своей спальне и принялась ждать.

Мара принесла мне лёгкий перекус, чтобы я утолила голод. Ещё через час я вовсе успокоилась, сняла туфли, залезла на кровать с книгой.

Дверь скрипнула, в спальню зашёл Сет и встал напротив меня с хмурым видом.

— Я согласен, — сказал он и посмотрел выжидающе.

— На что ты согласен?

— Если ты придержишь язык за зубами, я согласен научить тебя целоваться.

Я хохотнула, усаживаясь на кровати.

— Ты думаешь, я буду с тобой целоваться после всего того, что ты сделал?

Мужчина наклонился ко мне и, взяв за подбородок, сжал мои губы своими.

Отстранился и ждал моего ответа.

— Нет, — потрясла я головой, но уже не так уверенно.

— Подумай до завтра, — говорит он и снова наклоняется ко мне, только теперь шепчет на ухо: — Или я прокрадусь к тебе ночью в спальню и срежу волосы до корней.

— Ты совсем обезумел, — отползаю от него.

— Мне терять нечего, я же простой раб, — скалится он.

— Я пойду к охране и прикажу, чтобы тебя выкинули из дома прямо сейчас.

— Они тебя не послушают.

Я слезла с кровати, с другой стороны от Сета, и попыталась пройти к двери. Он прижал меня к стенке своим телом, зажимая мне рот рукой.

— Будь послушной девочкой, я и так иду тебе на уступки, — говорит он.

Убирает руку, когда я перестаю мычать, склоняется ко мне и снова целует. Долго. Удерживая мой подбородок.

Отстраняется и проводит рукой по моей щеке, нежно поглаживая.

— Я был не прав, не нужно было связывать тебя, — говорит спокойно и снова сминает мои губы. Я хотела его оттолкнуть, хотела закричать, но растерялась. Он единственный мужчина, который захотел меня поцеловать. Пусть только для того, чтобы избежать наказания.

— Поцелуй меня, закрой глаза и расслабься, — говорит тихо и снова целует. Я стараюсь повторять за ним, целуя в ответ неумело. Нечем дышать, останавливаю его, чтобы передохнуть, а Сет смотрит на меня по-другому. Он опускает взгляд к моей груди, а затем снова его поднимает.

В его глазах желание, как у того мужчины из спальни борделя.

— Лучше я приду ночью, чтобы нас не застукали слуги, — говорит он и делает несколько неуверенных шагов. — Нет, лучше в повозке. Завтра.

Я не рассказала отцу. Не смогла после его взгляда. Казалось, это было бы предательством. Может, он влюблён в меня и поэтому так себя ведёт. Может, он хотел меня поцеловать ещё утром, когда стоял у моей постели.