Я влюбилась в раба

Глава 8

Глава 8

На следующий день отец повёз меня туда, где продают рабов разных мастей. Он держал меня за руку и разрешил выбрать любого, кто мне приглянется. Никого похожего на Сета здесь не было. Когда я не смогла определиться, папа сам выбрал парня, устроив небольшой допрос.

Раба поселили рядом со мной, в соседней комнате. Он пришёл ко мне после ужина, когда я уже переоделась в ночную длинную сорочку и улеглась в постель.

— Я к вашим услугам, госпожа, — сказал молодой парень лет двадцати, вставая у моей постели. Его короткие светлые волосы напоминали нимб. Он был красив, но больше женственен, чем мужественен.

— У тебя уже был секс? — спросила прямо.

— Был, госпожа, для меня будет огромной честью научить вас искусству любви, — приторно говорил он, переминаясь с ноги на ногу. Мне сразу вспомнилась девушка из борделя, которая также была согласна на всё. Стало противно. Сет был выше и крепче и не согласился бы быть рабом для утех. В груди снова вспыхнула обида. И я поняла, что и правда влюблена в него. Отец сказал об этом, затем Сет, а теперь и до меня дошло. Вот почему я не сказала отцу про бордель и связанные руки, вот почему я не оттолкнула его при поцелуе, а потом не смогла стерпеть отказ.

Любовь к мужчине — неизвестное мне чувство. Мне не хотелось спать с Сетом, мне хотелось, чтобы он служил мне и только мне. Целовал, когда прикажу, и гулял со мной. То, чем занимались в борделе, было далеко от меня, я не думала об охраннике с такой стороны.

— Госпожа... — напомнил о своём присутствии парень. — Сделать вам массаж ног? Я делаю аккуратно, вам очень понравится.

— Делай, — отвечаю ему и убираю в сторону одеяло.

Он нежно прикасается к моим ногам, проводит пальцами по ступне, разменивает и массирует. Потом склоняется и целует кожу. Я убираю ногу.

— Что ты делаешь?

— Массаж, госпожа.

— Не надо, — я прячу ноги под одеяло, понимая, что даже это мне противно. — Уходи.

— Извините, госпожа.

— Иди прочь, — прогоняю его, и ко мне сразу заходит служанка. Я усаживаюсь на постели, чтобы Мара расплела мне волосы.

Женщина садится позади меня.

— Нэри, ты правда влюбилась в этого Сета?

— Похоже на то.

— А этот мальчишка, он тебе не нравится?

— Нет, Мара. Мне противно.

— Отец держит Сета в подвале, ещё не решил, что с ним делать, — докладывает мне служанка.

— Мне всё равно.

— Его били плетьми, рассекли спину. Я сама доставала мазь по приказу твоего отца и отдала охраннику, чтобы тот намазал его раны.

— Он сам виноват, он обманул меня, он лжец, — говорю, но на душе тревожно. Отец не наказывает рабов плетью, он лишает их ужина или привилегий, но не бьёт. Как он там? Жив ли?

— Нэри, с мужчинами нужно по-другому, — тяжело вздыхает женщина, прочесывая мои волосы гребнем. — Нужно аккуратно соблазнить, поулыбаться, позаигрывать.

— Я не умею так.

— Ночью, пока все спят, спустись к нему и поговори спокойно.

— Отец меня накажет.

— Не накажет, если бросишься к нему на грудь и скажешь, что соскучилась по Сету.

— Откуда ты знаешь, что он не накажет?

— Он тебя любит, он тебе купил раба для постельных утех сам. Да я такого нигде не слыхала, — улыбается Мара. — Тем более ты хорошая девочка, от тебя нет забот и хлопот.

— Сет не хочет меня видеть.

— Но и прогнать не сможет, он на цепи, как собака, сидит.

— Папа посадил его на цепь? — повернулась к служанке, и та кивнула.

— Надень платье, только... У тебя нет ничего такого...

— Какого?

— Короткого, красивого, чтобы он понял, кого потерял, — заговорщицки прошептала служанка.

— Я могу принести тебе платье одной из рабынь.

— Хорошо, неси.

Мара вернулась через полчаса, запыхавшаяся, но довольная. Разложила на моей кровати цветастое лёгкое короткое платье.

— Надевай, — командует она.

Я нюхаю ткань, она пахнет стиркой.

— Нэри, оно чистое, надевай уже скорее.

Я снимаю свою ночную длинную бесформенную сорочку и натягиваю кусок узкой материи.

Она облепляет меня везде, прижимая грудь как корсет, слишком откровенно. Я посмотрелась в зеркало, понимая, что я выгляжу слишком развратно. Повернулась спиной и увидела часть своих трусиков — понталон.

— Бельё лучше снять, — советует мне женщина, кашлянув в кулак. Как будто я не знаю, что это она сказала. Мы же только вдвоём.

— А если меня кто-то увидит?

— Никто не скажет отцу.

— Почему ты так уверена?

— Ну-у... Все за вас переживают.

— О чём ты?

— О том, что никто не будет болтать твоему отцу, ни я, ни остальные. Женщины хотят, чтобы ты была с Сетом, а мужчины говорят, что Сет достоин породниться с твоим отцом.

— И никто меня не осуждает?

— Осуждают, конечно, но всем сердцем переживают, как у вас всё сложится теперь, — хихикает Мара.

— Как некрасиво говорить за чужой спиной.

— Да-да, некрасиво. Так ты пойдёшь к нему? — встаёт за моей спиной и улыбается, как будто она это свидание ждёт больше, чем я. — Все уже спят, иди.

— Что я ему скажу?

— Спроси, как день прошёл, только сними бельё. Снимешь, и он сам с тобой заговорит. Ух, как заговорит.

Женщина оставила меня одну, наедине со своими мыслями. Я стянула трусики и как можно ниже опустила платье, прикрывая голую промежность. Лямки хорошего белья для поддержки моей груди некрасиво торчали — я сняла и его.

Через ткань проступили твёрдые от волнения соски.

Было очень необычно видеть свои плечи и ключицы, а ещё больше надутую грудь, которая почти вываливалась за край платья. Понравится ли Сету? Или он прогонит меня?

Я провела по бокам, всё-таки не решаясь выйти из спальни.

Дверь открылась, и я вздрогнула.

— Уже полчаса прошло, пойдём, — говорит служанка. Она тянет меня за руку в коридор, прямо босиком по холодному полу. Затем по лестнице, снова и снова вниз, туда, где подвал. Никого нет, будто дом спит. Будто все сговорились уйти, чтобы не встретить меня этой ночью. Мара заглядывает за решётки, бросая меня в самом начале, а потом возвращается и ведёт к самой дальней, открывает её и толкает меня внутрь, закрывая дверь за моей спиной.

— Сет! К тебе пришли! — говорит она громко, и спящий на железной койке мужчина открывает глаза.

— Выпусти меня, — шепчу ей в панике.

— Это ради твоего же блага, — так же шёпотом отвечает она и ловкими пальцами вешает замок на дверь и защёлкивает его.

— Я приду через час, — и быстро убегает вместе с ключом.

Почему все в этом доме такие обманщики?

— Нэри, почему ты так выглядишь? — спрашивает недовольно мужчина, а я быстро пытаюсь собрать распущенные волосы и заплести их в косу.

Ноги мёрзнут на каменном полу, отчего по телу идут мурашки. Поворачиваться страшно, он уже не доволен тем, что я пришла. Он не хочет меня видеть.

— Я не хотела, это Мара... — выпаливаю, переступая с ноги на ногу.

— Где твоя обувь?

— Она в спальне.

— Сядь на мою койку, иначе заболеешь, меня ещё и в этом обвинят.

Я поворачиваюсь к нему и вижу, что он без рубашки, изучает меня, как и я его.

— Сядь! — рычит на меня, уступая место. На его шее — цепь. Он звенит ей, когда делает несколько шагов, вставая у стены.

— Чего хмуришься? Теперь я настоящий раб, как ты и хотела.

— Ты сам виноват, — буркаю в ответ и иду к его плохо выглядящему спальному месту. Матрас прикрыт тканью и больше ничего. Ни подушки, ни одеяла.

— Служанка надоумила тебя прийти в таком виде? — смотрит на мою пятую точку, и я быстро прижимаю её к матрасу. Молчу. Цепь звенит от мужских шагов, и я прижимаюсь к стене.

— Если боишься, то зачем пришла? — скалится он и садится рядом, ставя босые ноги на матрас. Он красивый, хоть и потрёпанный.

— Ты понимаешь, как я теперь буду тебе мстить? За всё это! — он показывает рукой на свою клетку.

— Мой отец...

— Тут нет твоего отца, Нэри! — шипит на меня, перебивая.

Мы молчим ещё минут пять.

— Тебе купили раба, чем он тебя не устроил? Или одного личного раба тебе мало?

— Он мне не нравится.

— Отчего же? Послушная игрушка для господской дочери.

Я попыталась встать и уйти снова к решётке, чтобы не краснеть от стыда и не слушать его нападки.

Он схватил меня и усадил себе на колени.

— Отпусти!

— Разве ты не этого хотела? — мужчина одной рукой держит меня за талию, а второй сжимает грудь под тканью.

— Прекрати... — говорю ему, но он не останавливается. Убирает лямку с плеча и оголяет мою левую грудь, накрывает её ладонью.

Я замираю, прислушиваясь к ощущениям, а потом и вовсе закрываю глаза от его ласк. Для второй груди он придумал такую же пытку. Сжимал её, пока я не начала тихо постанывать.

— Нэри... — шепчет мне на ухо хрипло и целует моё плечо.

— Ты сама пришла ко мне... — снова хрипит и запрокидывает мою голову, целует щеку, а потом и губы. Уже не так, как в спальне, а страстно, будто не может оторваться.

— Я накажу тебя... — шепчет и прижимает к себе крепче. — За всё, что ты сказала и сделала...

Сжимает мою грудь, и я начинаю стонать ему в губы. Задирает платье и гладит меня между ног. Выгибаюсь на нём, сама тянусь за поцелуем, хватая его за волосы.

Ощущения внутри нарастают, сродни чему-то очень жгучему, как красный перец.

Я хочу, чтобы он касался меня. Хочу заняться с ним любовью.

— Сет, я хочу... — шепчу ему между поцелуев.

— Я знаю... — отвечает хрипло. — Ты согласишься выйти за меня?

Его вопрос очень сладок для моих ушей.

— Да, соглашусь, — отвечаю ему и целую ещё сильнее.

— Тогда оставим это на первую брачную ночь, — говорит он и убирает руки.

— Сет... — тяну его за запястья, чтобы он вновь трогал мою грудь.

— Сначала свадьба, Нэри. Умоляй отца на коленях, и он даст согласие. Я подтвержу, что тоже согласен на свадьбу, — говорит и поправляет моё платье, пряча все интимные места под тканью.

— Ты не обманешь? — смотрю на него, и он хмурится.

— Нет, я женюсь на тебе.

Прижимаюсь к нему и целую в шею. Сидим в обнимку, пока не приходит моя служанка.

— Иди, Нэри, — говорит мне Сет и разжимает объятия. Я спрыгиваю на пол и бегу к решётке, глупо улыбаясь.