Я влюбилась в раба

Глава 4

Глава 4

Его шантаж заключался в полном и безропотном подчинении.

— Я не раб, и если ты снова будешь вести себя как господская дочь с заскоком...

— Разве я так себя вела?

— Ещё как. Смотришь на меня как на пустое место. Я работаю по контракту, фактически я не являюсь рабом и могу уйти из вашей семьи, если верну деньги.

— Почему не вернёте? Уже потратили?

— Вот опять.

— Что опять?

— Этот тон, будто я самый последний дурак.

— Вам показалось.

— Ну конечно, теперь мне всё кажется и мерещится. А твоё лицо кривится, потому что ты ешь лимон прямо сейчас, — парирует он.

— Кривить лицом некрасиво, я такое не позволяю себе делать.

Мужчина поднял меня рывком на ноги и потащил к зеркалу, поставив перед собой.

— Скажи что-нибудь.

— Я уже видела себя в зеркале, — отвечаю недовольно.

— Вот! И такое лицо у тебя постоянно! — говорит он, уставившись на меня через отражение.

— У вас точно такое же, — брыкаюсь я. Несколько секунд в то же зеркало.

— Ладно. Сойдёмся на том, что мы не переносим друг друга, — согласился мужчина.

— Твой отец заставил меня целый месяц сидеть под твоей дверью. Давай договоримся не доставать друг друга, — предлагает он и хмурится. Затем натягивает на лицо приветливую улыбку и повторяет:

— Госпожа, предлагаю тебе перемирие.

Я даже повернулась к нему, чтобы убедиться, что зеркало не врёт. У него красивая улыбка.

— Ну? — говорит сквозь зубы, держа улыбку.

Я рассмеялась его потугам быть дружелюбным. Это выглядело как тигр, который решил притвориться милым котёнком.

Снова хмурый взгляд.

— Перестань смеяться... — упрекает меня, а я, закрыв рот, раздуваю щёки от смеха, проглатываю воздух и снова их надуваю, как кобра.

— Я так понимаю, договариваться ты не умеешь, — продолжает бурчать.

— Извините, пха пха пха ха, — меня прорывает, и смех рвётся наружу. — Вы как... Вы как тигр... Понимаете... А-ха-ха-ха... А притворяетесь котиком... Господи... Извините.

Я складываюсь пополам, а грудина трясёт от смеха.

— А ты смеёшься как овечка на пастбище, — отвечает он.

А когда я хрюкнула, он добавил и про свиней на заднем дворе. Надо было обидеться на него и потребовать извинений, но я и правда смеялась очень глупо.

— Уймись уже, а то лопнешь, — говорит откуда-то сверху, но сам улыбается, уже не наигранно.

— Да-да, я в порядке, — отвечаю и выпрямляюсь снова, уставившись в зеркало. Хороша парочка, один тигр и одна овечка.

— Завтра поедем по моим делам, — говорит он.

— А куда?

— А разве есть разница? Ты всё равно сидишь дома безвылазно.

— А если отец спросит?

— Скажешь, что хотела посмотреть город.

На следующий день уже он поднял меня рано, проскользнув в дверь и зависнув над кроватью.

— Так у тебя нормальное лицо оказывается, — услышала я и подпрыгнула на постели.

— Что вы делаете? — прижала к себе одеяло.

— Собирайся, пора ехать, повозка ждёт.

— А завтрак? А умыться?

— А не задавать много вопросов? Вылазь уже.

— Идите за дверь, — прогоняю его. Какой нахал.

Выхожу к нему через двадцать минут, наконец выбрав туфли и завязав волосы в две тугие косы.

— Наконец-то, — бросает он гневно и спускается по лестнице. Спускаюсь за ним, придерживая подол большого платья, чтобы не навернуться.

Он тяжело вздыхает у двери, распахивая её. Смотрит так, будто ждал меня целую вечность.

Я запрыгнула в повозку сама и уселась на своё любимое место.

— Едем! — крикнул Сет извозчику и устроился напротив.

— Зачем ты заплела косы? — допытывается он. — Ещё и так туго.

— Вы теперь и в моде знаток?

— Не знаток, но у тебя красивые волосы, все девушки их распускают.

— Я не все.

— Боишься, что отрежут? Или твоё презрение выглядит лучше, когда лицо натянуто на череп? — он оскалился от собственных слов.

— Вы смеётесь надо мной?

— Ну что ты, как я могу... — продолжает он с плохо скрываемой улыбкой.

— А под платьем у тебя куча кинжалов, — хохотнул он через несколько минут.

— Прекратите.

— Может, тебе не тратить отцовские деньги и брать мешки из-под муки, как раз влезешь.

— Может, вам заткнуться?

— Как грубо.

— Сами виноваты, я же не обсуждаю ваш внешний вид.

— А что с ним не так?

— У приличного человека пуговицы на рубашке должны быть растёгнуты и он не сидит так вальяжно.

— Так я же раб, я могу хоть голым ходить, — поддевает меня. — Куда мне до приличного человека? И, кстати, это не я вчера просил о поцелуях.

Я вспыхнула от возмущения.

— Я просила научить меня целоваться, а не потому что вы мне нравитесь.

— И что же ты не попросила кого-то другого?

— Кого, например?

— Ну тут, согласен, больше некого. Хотя в конюшне есть молодой парень твоего возраста... Правда, от него будет пахнуть навозом...

Я посмотрела на шутника испепеляющим взглядом.

— Мы не будем обсуждать эту тему.

— Отчего же? — усмехнулся Сет. — У нас целый день впереди.

— Разворачивай повозку.

— Нет.

Я встала на ноги и попыталась сделать шаг к двери, но Сет схватил меня за талию и усадил себе на колени.

— Что вы себе позволяете? — пытаюсь убрать его руки, но он держит крепко.

— Помогите! — кричу, но извозчик меня не слышит и не останавливает карету.

— Перестань вырываться, — сопит мне в макушку мужчина и прижимает меня сильнее. Одна рука держит шею, а вторая — живот.

— Вы... Да я...

— Сиди тихо и не рыпайся, — говорит серьёзно.

Предпринимаю новую попытку рвануть к двери, но рука на шее уже давит сильнее, перекрывая мне кислород и запрокидывая шею, так что я вижу его уже не шутливое лицо.

— Договорились, помнишь?

Хриплю в ответ проклятия.

— Я тебя свяжу или уеду без тебя домой.

— Отец... Накажет...

— Учитывая твой скверный характер, он даже спасибо скажет за воспитание.

— Ты раб... Знай своё место... — шиплю на него, и мужчина звереет на глазах.

— Ты совсем зазналась, девочка, — рычит на меня. — Я отвезу тебя к рабам и покажу, чем они занимаются.

Он толкает меня от себя, чтобы я уселась на своё место, и, открыв дверь, меняет адрес.

— Я буду кричать, — выжимаюсь в стенку, когда он достаёт нож.

— Качайся.

— Помогите!

— Громче кричи, — скалится и хватает мою косу, прижимая к ней лезвие.

— Не надо, я их столько времени растила.

— Проси прощения.

Я надуваю ноздри и отворачиваюсь от Сета.

— Я всё расскажу отцу...

— Проси прощения.

— И не подумаю, ты раб...

— Я давал тебе шанс... — говорит он и срезает косы в том месте, где её удерживает специальная резинка.

Кладёт этот кусок волос в семь сантиметров мне на колени. Держусь, чтобы не заплакать.

— Ещё раз назовёшь меня рабом, и срежу вторую косу. Чем больше упрямишься, тем короче стрижка.

Он сел на своё место, а я начала ощупывать волосы. Ровно обрезанные концы расплелись у меня в руках. Я расчесала волосы рукой и распустила вторую косу. Сравнила длину прядей слева и справа и гневно посмотрела на Сета.

— Могу подравнять, — скалится он.

Моя месть будет жестокой.

Я хотела собрать волосы в одну косу, но повозка неожиданно остановилась.

— Приехали, выходи, — приказывает раб.

— Мне нужно заплести косу.

Он тянет меня за руку и почти выталкивает из повозки.

Какое-то незнакомое здание и незнакомый район города, совсем не похожий на те, что мы посещали с отцом.

— Отпусти меня, — пытаюсь вырвать руку, но мужчина закидывает меня на плечо и тащит внутрь.

Пахнет маслом и немного лавандой. Ароматическими свечами.

— Моя рабыня слишком строптивая, покажите ей, как бывает с другими, — говорит Сет кому-то, кто преграждает путь. — Заплачу сколько скажете.

— Ты с ума сошёл? Я не рабыня!

— Вот видите какая, рот ей завяжите, приеду в обед, заберу, — договаривается охранник, ставя меня на ноги и сразу хватает, закрывая мне рот.

— Побудешь здесь пару часов, может, одумаешься. Заодно посмотришь, как люди целуются, — скалится Сет мне в висок и передаёт деньги.

Меня никто не слушал, а потом и вовсе связали руки и ноги, затолкали в рот кляп и повели мелкими шажками в одну из комнат.

Закрытые шторы, одна лампа и постель, на которой лежала полуобнажённая девушка. Меня посадили на стул в углу.

— Девка больно строптивая, клиент хочет, чтобы она посмотрела, какой в борделе. Платит щедро, поэтому расскажи ей про своих мужиков, ну и покажи, — говорит рослый детина, оставляя нас наедине. Я встаю на ноги и пытаюсь упрыгнуть, но работник борделя возвращается с верёвкой и усаживает меня на место, привязывая ещё и к стулу.

— Рот ей не открывай, орать будет, клиента испугает, — бросает мужчина, уходя.

Девушка в нижнем белье и кружевной сорочке смотрит на меня с презрением.

— Если тебя купили в личные рабыни, так пользуйся, — говорит она, укладываясь удобнее. — Хотя очень удивительно, что тебя купили. Фигуры нет, лицо глупое.

Я гневно на неё намычала.

— Да-да, мужики разных любят. Ты, наверное, ещё и девственница, поэтому и купили, любят быть первыми, — усмехнулась незнакомка.

— Ублажать своего господина надо уметь. А ты явно ничего не умеешь. Ни ртом работать, ни соблазнять, — продолжает девушка. — Но я тебе покажу, потом ещё спасибо скажешь.

И она показала.

Мужчина, пришедший получить удовольствие, был груб, хоть девушка и старалась, стоя на коленях. Он будто торопился, иногда поглядывал на меня, отвлекаясь. Не знаю, что ему сказали, но он совсем не стеснялся третьего человека в комнате. Он проталкивал свой член в рот, закрывал глаза от удовольствия, тянул рабыню за волосы, прижимая ближе к своему паху. Я морщилась, отворачивала лицо, но незнакомца это только заводило.

— А эта не продаётся? Так лицо кривит, будто девственница ещё. Я бы взял, если недорого.

— Нет, нет, она у нас на перевоспитании, — улыбается девушка и подставляет ему свои бёдра.

Шлепки, стоны и грязные словечки, которых я не слышала раньше в своём доме. Как унизительно он обращается с женщиной. А она согласна это терпеть. Хотя она рабыня и выбора у неё нет, но что-то мне подсказывало, что она уже привыкла. Втянулась.

Я думала, как рассказать отцу, как Сета изобьют до полусмерти и бросят на дороге. Мой отец не простит его. Никогда не простит за такое.

Я тихо плакала в углу от бессилия, когда вернулся Сет.

— Ну что? Поняла разницу? — спрашивает он, поднимая моё лицо. Пытаюсь отвернуться.

— Тогда ты останешься здесь ещё на пару часов, — говорит и уходит.

— Красивый у тебя господин, — произносит девушка мечтательно. — Дура ты, я бы с ним...

Следующий клиент был совсем другим. Он заставил рабыню полностью вымыться и потом уложил на кровать. Раздвинул ей ноги и встал между них.

Я отвернулась, думая, что сейчас будет то, что я уже видела, но мужчина начал её целовать прямо там, сжимая своё хозяйство рукой.

Девушка лежала расслабленно, и ей даже нравилось. Она постанывала и поднимала бёдра, чтобы мужские губы её целовали.

Она взяла его за волосы и водила головой по своей промежности, выгибалась и стонала без остановки.

Это уже не выглядело как что-то противное и омерзительное.

— Я тебя так люблю, — говорит мужчина и забирается на девушку. Рабыня восстанавливает дыхание после сильных стонов. Её лицо довольно и ласково. Клиент

вставляет ей хозяйство между ног и плавно занимается с ней сексом, приговаривая, какая она красивая.

Внизу моего живота засвербело, а ноги я сжала так сильно, как смогла. Они целовались, будто влюблённая пара. Будто муж и жена. Мужчина явно испытывал к девушке нежные чувства, ласкал её везде и доводил до оргазма.

— Время закончилось, — рявкнул рабовладелец.

— Он влюблён в меня, но гол как сокол, — объясняет девушка, когда мы остались наедине. — А зачем мне бедный? Он и купить меня на всю ночь не может.

Я смотрю на неё осуждающе.

— Тебе не понять. За меня нужно заплатить выкуп. А у него никогда не будет таких денег. Ходит раз в две недели, нализывает мне, а толку-то. Хотел бы — нашел деньги. Ограбил бы кого-нибудь, — оправдывается она и идёт отмываться. Больше клиентов не было. Я призадумалась, почему этот мужчина её любит, если она с другими кувыркается. Почему не брезгует.

Сет вернулся уже хмурый, молча отвязал меня от стула и, закинув на плечо, понёс в повозку.