Я знаю, как тебя вылечить (СИ)

Глава 20.1

– Я люблю тебя, – сказала я сквозь рыдания. Эти слова вырвались сами, как последний аргумент, как последняя попытка достучаться. – Я люблю тебя, Кайл. И если ты сделаешь это… Господи, тогда ты убьешь и эту любовь во мне. Потому что ей не к кому будет возвращаться. Ей не на кого будет опереться. Я не смогу, понимаешь? Я не смогу потерять тебя и жить дальше. Не заставляй меня пытаться.

Доктор Дормер замер. Его рука дрогнула на моей щеке. В его глазах, таких ясных и твердых секунду назад, что-то надломилось и проглянула вся его собственная, немыслимая боль от того, что единственный выход, который он нашел, причинял мне такие страдания.

– Лина… – его голос сорвался. Кайл не знал, что сказать.

И тогда я поднялась на цыпочки, обвила руками его шею, притянула к себе и поцеловала.

Это была атака – отчаянная, яростная, полная слез и соли. Я вложила в этот поцелуй все, что чувствовала: и страх, и боль и эту всепоглощающую безумную любовь, которая росла во мне все эти недели. Я целовала Кайла так, будто хотела передать ему через прикосновение губ всю силу жизни, которую он собирался отвергнуть.

Он замер на мгновение, ошеломленный. Потом обнял и прижал меня к себе с такой силой, что у меня перехватило дыхание, и откликнулся на поцелуй.

Сейчас он был полным той самой, невысказанной боли и страсти, которые Кайл так тщательно скрывал. Это был поцелуй прощания и причащения одновременно. Поцелуй человека, который впервые за долгие годы позволил себе почувствовать что-то для себя, зная, что, возможно, чувствует это в последний раз.

И мы стояли так, посреди моей больничной комнаты, в луче тусклого газа, и мир сузился до точки соприкосновения губ, до биения двух сердец, одно из которых предлагало себя в жертву за другое.

Кайл оторвался первым. Его дыхание было прерывистым, глаза блестели влагой, которую он яростно сгонял. Кайл прижал лоб к моему, и его голос, когда он заговорил, был хриплым от сдерживаемых эмоций:

– Это именно то, что я не могу потерять. И именно поэтому я должен это сделать. Чтобы все это у тебя осталось. Чтобы ты могла чувствовать это с кем-то другим. Когда-нибудь.

– Никогда, – прошептала я, прижимаясь к нему. – Никогда не будет никого другого. Выбирай.

Он отстранился. Его лицо снова стало маской врача, но теперь эта маска была изломана, и сквозь трещины сочилась агония.

– Я уже выбрал, – сказал доктор Дормер глухо. – Еще когда увидел тебя на том операционном столе, с червем в горле. Я выбрал тебя. И сейчас я делаю этот выбор окончательным.

Он развернулся и быстрыми шагами вышел в коридор. Я бросилась за ним.

– Кайл! Нет! Выслушай меня!

Он не оборачивался – шел по коридору к своему кабинету, а я бежала следом, хватая Кайла за руку, но он отстранялся, не глядя.

Доктор Дормер распахнул дверь своего кабинета, вошел и резко дернул за шнур звонка для сестры. Через мгновение в дальнем конце коридора появилась медсестра с непроницаемым лицом.

– Сестра, – голос Кайла звучал металлически четко, без тени колебаний. – Нужно подготовить операционную номер один к процедуре тонкой энергетической экстракции. Полный комплект инструментов для нейросимпатэктомии и кардио-энергетического шунтирования. И найдите в архивах все, что у нас есть по “Тихому Собранию” и контактам с ними. Немедленно.

Медсестра, ничуть не удивившись, кивнула и удалилась выполнять приказ. Кайл наконец обернулся ко мне. Его лицо было бесстрастным, но в глазах плясали черные демоны отчаяния.

– Нет! – закричала я изо всех сил, и мой крик эхом разнесся по каменным коридорам больницы Святой Варвары. – Я не позволю! Ты не имеешь права! Кайл, пожалуйста!

Но он уже смотрел сквозь меня, уставившись в какую-то точку в будущем, где не было ни его, ни его чувств, но была я – здоровая, свободная, и, как он думал, счастливая.

– Это уже решено, Лина, – произнес Кайл, и это были самые страшные слова, которые я когда-либо слышала. – Тебе нужно будет ассистировать. Ты единственная, кто сможет провести меня к нужным точкам, чтобы я ничего не повредил лишнего.

И он повернулся, чтобы идти готовиться к операции над самим собой. Операции, в которой я должна была ассистировать и убить того, кого я любила.

Я осталась стоять посреди коридора, и мир вокруг превратился в беспорядочное мелькание пятен. Единственное, что я могла сделать, что вырвалось из пересохшего горла, был раздирающий душу крик, в котором выплеснулось все: мольба, протест, отчаяние и непоколебимая яростная любовь.

– Нет!

Кайл не откликнулся. Он был еще рядом, но уже бесконечно далеко.