Злодейка в деле

Глава 12

За спиной Олиса моя горничная показывает, что не представляет, откуда он взялся. Кейте я доверяю, поэтому вариант, что она же Олиса и предупредила, буду рассматривать в последнюю очередь. Вероятно, Олис давно обзавёлся своими “ушами и глазами”, что логично и ему идёт в плюс, а не минус.

— Принцесса Крессида, вы не уделите мне немного вашего драгоценного времени? Прошу, — гнев лишь слегка припорошен вежливой учтивостью.

— Деточка, ожидай за дверью, — я не буду отказывать Олису в беседе тет-а-тет, раз уж он просит, тем более когда он явно взбешён.

Примчался на помощь…

Олис подходит к главной героине, подаёт руку и помогает подняться. Он обращается с ней не просто как с аристократкой, а как с настоящей царевной. Олис не только провожает героиню в будуар, но и предлагает ей сесть, что несколько… на грани.

Впору заподозрить приворот.

— Кажется, мне придётся заменить кресло, — фыркаю я, когда он возвращается и закрывает за собой дверь. Героиня моё “фи” не слышит, оно достаётся Олису и, между прочим, я права, ему не следовало хозяйничать.

Олис отказывается от предложения сесть, остаётся стоять. То ли хочет возвышаться надо мной, то ли подчёркивает своё более низкое положение в иерархии, свою обособленность, ведь и Тери, и Лёк плюхнулись бы, не дожидаясь приглашения.

— Принцесса Крессида, я не могу понять, почему вы, самая влиятельная леди империи, продолжаете преследовать обездоленную сироту. Я повторю, я не против, если вы будете изливать свой гнев на меня, но пощадите её.

Мне восхититься самоотверженностью или устыдиться мелочности?

— Принц, вы заблуждаетесь, — сладко улыбаюсь я. — Не далее как вчера ваша подопечная сиротка приказывала моей фрейлине, прикрываясь моим же именем. Сейчас я разбираюсь именно в этой ситуации.

— Не может быть! Как бы она посмела?

Олис смотрит на меня, как на дуру. Точнее, пытается не смотреть, но получается у него плохо.

— Вот и мне интересно как, — я придерживаюсь того же сладкого тона, вроде бы на Олиса действует успокаивающе. Или то, что я вообще что-то обсуждаю, сходу не потребовала отрубить сиротке голову.

Зрение перестраивается снова без моего сознательного участия, и я начинаю видеть, что Олис удивлён моими претензиями искренне, что пут приворота или любой иной привязки тоже нет. Кажется, у меня появлия отличный шанс, выяснить, причастен ли Олис к заговору.

— Должно быть, это ошибка, принцесса Крессида, — выдыхает он.

— О? Если так, то почему бы вам не спросить сиротку, принц Олис? Вам её слов будет достаточно?

— Да.

Он открывает дверь и жестом приглашает главную героиню вернуться. Но прежде, чем он заговаривает, я перехватываю инициативу:

— Деточка, принц Олис здесь, чтобы не допустить несправедливости, поэтому рассказывай смело. И, пожалуйста, не лги хотя бы в том, что легко опровергнут многочисленные свидетели. Сперва повтори для его высочества, что с тобой приключилось вчера.

Она льнёт к Олису, словно может спрятаться за ним от меня. Я вижу, как Олис расслабляется, приобнимает её за плечи, поддерживает и подбадривает.

Всхлипнув, деточка послушно отвечает:

— Вчера мужчина в форме гвардейца сказал мне, что принцесса Крессида срочно требует к себе леди Деор. Я действительно передала приказ. Но я забыла упомянуть, что получила его от гвардейца, а не от её высочества лично. А потом я узнала от других горничных, что принцесса Крессида запретила леди Деор покидать покои, приказ был ложным.

— Эмми? — Олис отстраняется, смотрит на героиню с недоумением.

Ну да, она ответила совсем не то, что он ожидал.

— Безымянный гвардеец, очевидно не имеющий ко мне никакого отношения, приказ, не подкреплённый печатью… Принц, ваша подопечная сиротка страдает слабоумием или просто бездарная лгунья?

— Ваше высочество! — героиня тянет руки к Олису, но в этот раз он не бросается её спасать.

Нахмурившись, Олис строго, но при этом доброжелательно принимается объяснять:

— Эмми, ты должна сказать правду прямо сейчас. Я понимаю, что, возможно, ты боишься говорить открыто при принцессе Крессиде, но сейчас нельзя молчать, иначе я не смогу тебе помочь. Оцени великодушие её высочества. Принцесса беседует с тобой, а не вызвала дознавателей.

Надо же, быстро понял, что в нынешней ситуации я милашка из милашек.

Главная героиня всхлипывает громче и окончательно ударяется в рыдания. Однако Олис даже не думает утешать сиротку, он поворачивается ко мне:

— Принцесса Крессида, если не ошибаюсь, леди Деор является родственницей Феликса Деора, осуждённого за контрабанду энергетических камней, но вы забрали его из Тан-Дана.

— Какая приятная осведомлённость.

— Это знают все, кто хоть немного следят за придворной жизнью, принцесса. Не стоит переоценивать. Я полагаю, вы держите леди при себе, чтобы защитить? Император бы не позволил преступнику находиться подле вас, а значит, обвинение было ложным.

Эмми, во что ты влезла? Эмми, речь идёт о поставке энергетических камней степнякам. Ты осознаёшь, насколько это серьёзно?

Но вместо внятного ответа вой:

— Я ничего-о-о не зна-аю-у-у…

— Палача ты так не переубедишь, — хмыкаю я. — Принц Олис, поскольку вы печётесь о судьбе данной особы, я абсолютно серьёзно спрашиваю вашего совета. Как мне следует поступить с горничной, вольно или невольно ставшей пособницей преступления? Я не знаю, готовы ли вы мне поверить, поэтому я клянусь вам кровью нашего рода, что не пытаюсь нарочно очернить девочку в ваших глазах, я действительно убеждена, что ваша Эмми изначально понимала, что никакого приказа нет.

Рыдания становятся громче, заливистей.

— Я верю, принцесса Крессида.

Олис становится мрачнее тучи.

Я всё ещё вижу по-особому, я вижу, что он говорит правду.

Слёзы девицы мне давно надоели:

— Хей, хватит рыдать, в конце концов мой кабинет не болото. Лучше скажи, сколько ещё поручений того гвардейца ты выполняла, не вспоминая про подтверждение печатью?

Героиня вздрагивает.

Мы с Олисом переглядываемся — мы оба поняли, что я попала в яблочко.

— Эмми?!

Принц смотрит на неё с ужасом, будто нежная красавица не его глазах превратилась в облезлую крысу и скалится. Наверное, он чувствует себя преданным…

— Олис.

Странно… Он всегда был для меня чужим, а сейчас, когда я точно знаю, что нас не связывает даже общая кровь, у меня не получается быть безразличной.

Олис не реагирует, он всё ещё смотрит на девушку, на лице проступает изумление. Олис буквально выталкивает героиню обратно в будуар, захлопывает дверь.

— Принцесса, — его голос дрожит, — вы упомянули, что таких приказов могло быть несколько. Но раньше у контрабандистов интересов во дворце не было. Это означает… заговор?!

Удивление искреннее.

— Принц Олис, я должна вас спросить. Вы участник разворачивающегося сейчас заговора против императора?

Олис бледнеет, но отвечает твёрдо:

— Нет, ваше высочество принцесса Крессида. Я знал, что не все довольны текущим раскладом сил, но я не подозревал, что заговор реально существует.

Не врёт.

Можно ли вот так сходу обмануть мою способность? Легенды о дочерях нашего рода не тайна, мой интерес к хранительницам тоже не секрет. На месте герцога, я бы подготовилась заранее. Но в то же время мне не попадалось ни одного упоминания об ошибках хранительниц, ни в семейных хрониках, ни в широко распространённых сказках. Скорее Олис говорит правду, чем лжёт, но нельзя забывать про осторожность.

— Я рада.

— Герцог Майрай вступил в союз с Великим ханом?

Быстро соображает.

— Расследование ещё идёт, но предварительная версия именно такая.

Олис пододвигает стул и садится.

Я не тороплю его, даю время осознать свалившиеся на него новости. Думаю, Олис без моей подсказки придёт к очевидному — до сих пор императрица жила не слишком хорошей жизнью, но и не сказать, что плохой. Она может свободно уезжать за город и отдыхать от столичной суеты, она окружила себя фрейлинами по своему выбору и проводит в их обществе вечера, на которых она настоящая хозяйка, она свободно занимается благотворительностью. Заговор ставит её благополучие под удар.

— Герцог Майрай, когда посещал её величество, часто повторял мне, что я на троне буду выглядеть уместнее его высочества кронпринца Теория. Я полагал, что это лишь возрастное ворчание. И что характер у него тяжёлый, потому что мама после его визитов всегда пребывала в дурном расположении духа.

— То, что я сейчас расскажу, легко подтвердит её величество. Ещё до брака с императором она стала… пусть будет участником некого действа, которое в глазах заговорщиков должно быть похоронено в истории. Пока что императрица значимая фигура, однако вдовствующая императрица уже не так значима, ею можно пожертвовать.

— Если я могу чем-то помочь в раскрытии заговора… Не поймите меня неправильно, принцесса Крессида, я не ищу возможности получить больше информации. Я давно смирился с положением лишнего принца и всё, чего я хочу — защитить свою мать.

Целая империя и одно из герцогств в её составе несопоставимы, но всё же:

— Не лишнего. Олис, у тебя есть все основания принять наследство деда.

— Бросьте, принцесса. Я не настолько наивный, чтобы поверить, будто император доверит Южные ворота империи внуку изменщика.

— Ты ошибаешься. Я клянусь тебе кровью императорского рода, что ты сможешь получить в правление земли, если ожидаемая цепочка некоторых событий воплотится. Раскрыть, каких именно, я не готова.

— Принцесса, вас подменили? Я теряюсь.

А вот и пришло время налаживать мосты.

Я пожимаю плечами, откидываюсь на спинку кресла, принимаю более расслабленную позу. Я чувствую, что зрение возвращается к обычному, больше различать правду и ложь я не смогу, но того, что я увидела уже много. Я увидела, что Олис воспринимает мои слова всерьёз, хотя и не до конца верит. Хах, я бы тоже не верила.

— В каком-то смысле, — хмыкаю я. — Близость смерти отрезвляет. Заговорщики оказались настолько близки к успеху, что я многое переосмыслила. И… могу сказать, что мне жаль. Я не буду просить прощения за своё отношение к императрице, к тебе, ведь это бессмысленно.

Олис лишь горько усмехается:

— Бессмысленно? Нет, принцесса, вы ни капли не изменились.

— Звучит глуповато, но каждый человек делает то, что он может сделать, не делает того, что он не может. Я была маленькой девочкой, потерявшей маму. Я ничего не смыслила в политике и не особо разбиралась в людях. Умение держать себя при любых обстоятельствах я приняла за желание посторонней женщины занять место моей мамы. Я принимала её за воровку, а папа не только не указывал мне на ошибку, но и позволял делать всё, что угодно. Его молчание я воспринимала как подтверждение моей правоты. Попросить прощения означает отказать себе в праве на боль от потери. Нет. Я потеряла маму, и я имею полное право испытывать горе.

— Позднее, принцесса Крессида.

— Позднее? Привычка и безразличие. Императрица меня раздражала, я доставляла ей неприятности, потому что меня это радовало, и я не утруждала себя размышлениями о справедливости своих нападок. Олис, чтобы между нами не было непонимания — мне и сейчас чувства её величества безразличны. Если ты вдруг подумал, что я внезапно вспомнила про братско-сестринскую гармонию, то, уверяю, это совершенно не так. Всё, что меня занимает, это благополучие дорогих мне людей и моё собственное. Ни императрица, ни ты в число дорогих не входите.

— Тогда к чему весь этот разговор?

— Во-первых, я осознала, что была несправедлива, и мне действительно жаль, что наши отношения сложились так, как сложились. И… наверное, мне жаль, что уже ничего не изменить. Во-вторых, рано или поздно тебе придётся выбрать сторону. Ты полезнее в роли союзника, нежели врага. Более того, у меня на тебя грандиозные планы. Почему бы мне не использовать тебя на благо империи и не в ущерб тебе? Ты хочешь самостоятельности, некоторой свободы. Я тебе это дам. Взамен же я не прошу ничего особенного, только верность и преданность нашему роду. Что скажешь?

— Спрошу, в курсе ли император?

Олис попадает в яблочко.

— В общих чертах, — уклончиво отвечаю я. — Видишь ли… большую часть плана я строю на интуитивных озарениях. Кроме того, мой план включает некоторые риски для меня. Как ты понимаешь, папа не одобрит. Слышал новости? Папа на месяц отправляет меня думать над своим поведением в Старый храм. Настолько ему не понравилось, что я нашла святилище степняков в столице. Точнее, ему особенно не понравилось моё столкновение с со стариком-шаманом.

— Ваше предложение, принцесса, звучит соблазнительно, но почему-то тоже очень похоже на заговор.

Я усмехаюсь:

— Вы правы, принц Олис. Я не возражаю, если вы передадите наш разговор императору. Моё предложение в силе, пока вы не приняли сторону степняков. Более того, поскольку для вас самый важный человек императрица, я обещаю приложить усилия, чтобы защитить её.

— Партнёрство означает взаимные обязательства, принцесса. Чего вы ждёте от меня? Только, пожалуйста, не нужно снова про верность и преданность роду.

Кажется… Олис согласен?

— Принц Олис, но это действительно так. Верность и преданность нашему роду — единственное условие. Но раз вам хочется конкретики… Для начала поговорите с императрицей, убедитесь, что она владеет тайной, которую заговорщики захотят похоронить. Приблизительно через месяц я вернусь из монастыря, и, если ожидаемая цепь некоторых событий запустится, то тогда, через месяц, мне предстоит ещё одна поездка. Официальная. Вот, я рассчитываю, что вы сможете сопровождать меня. С позволения императора, разумеется. Никакой тайной деятельности.

— Вас можно поздравить с пробуждением дара хранительниц Книги судьбы?

Какой сообразительный…

— До легендарных хранительниц мне ещё далеко.

— Тем не менее поздравляю.

— Спасибо, — я выдерживаю небольшую паузу и возвращаюсь к тому, с чего мы начинали. — Олис, что насчёт вашей подопечной?

Он лишь слегка морщится:

— Гвардейца необходимо найти. Насколько я помню, расследование поставок энергетических камней степнякам было на контроле у кронпринца. Я обращусь к Теорию. А Эмми… Прежде, чем обвинять, я хотел бы разобраться в причинах. С вашего позволения, принцесса, для всех Эмми тяжело заболеет после вашего сурового наказания.

С чувством юмора у Олиса всё в порядке.

— Злодейством больше, злодейством меньше — ни в чём себе не отказывай.

Пожалуй, впервые мы обмениваемся вполне искренними улыбками.

— Хорошей поездки в храм, Крессида.

Олис уходит, а ко мне заглядывает Кейта. Горничная сообщает, что завтрак уже готов. Прикажу ли я подать его в спальню или в столовую, чтобы позавтракать в компании фрейлин? Я бы предпочла одиночество, но почему бы и не с фрейлинами? Последнее время я ими пренебрегала, что плохо.

— Не забудь приборы для фрейлины Деор, — распоряжаюсь я.

Поклонившись, горничная уходит, а я ловлю последние мгновения спокойствия. Я кладу перед собой лист бумаги, с которого на меня, ухмыляясь, смотрит Феликс. Змеиный раздвоенный язык, который я пририсовала, только добавляет образу шарма. То ли сжечь лист, то ли спрятать в самый надёжный сейф…

Не решившись уничтожить портрет, я сворачиваю его трубочкой, убираю в миниатюрный тубус и выхожу в будуар. Кейта уже впустила фрейлин. Девушки выстроились у дальней стены. При моём появлении они слаженно склоняются в реверансах, и только Кэтти запаздывает, да ещё и поклон исполняет не совсем верно. Явно, что чувствует она себя в этом цветнике репьём, забравшимся в розарий.

— Доброе утро, — здороваюсь я.

Фрейлины выпрямляются.

— Доброе утро ваше высочество!

— Ох, сегодня вы выглядите потрясающе лаконично. Ни за что бы не подумала, что кофейные тона подчеркнут красоту вашего высочества.

— Принцесса, на церемонии вручения Лазурный ленты вы были великолепны! Все разговоры только о вашем блестящем выступлении.

— Ах, тот смертельный поединок…

— Мне не терпится хоть одним глазком увидеть рыцаря, удостоившегося быть избранным её высочеством. У принцессы талант выбирать.

Щебет-щебет-щебет. Я доброжелательно слушаю и в этот раз даже вникаю, чтобы вовремя вклиниться:

— Неужели? Тогда я помогу осуществить ваше желание, леди. Почему бы вам прямо сейчас от моего имени не поинтересоваться, как здоровье моего нового рыцаря? По-мнению целителей, сможет ли он меня сегодня сопровождать?

— Будет исполнено, ваше высочество!

Едва ли фрейлина на самом деле испытывает энтузиазм, но изображает вполне достоверно. А может быть, парень ей действительно понравился, тем более, несмотря на отсутствие галереи благородных предков, у парня появился шанс сделать головокружительную карьеру.

— Поторопитесь, леди. Я надеюсь, вы успеете присоединиться к нам за завтраком.

Фрейлины расступаются, пропуская меня вперёд.

В моём распоряжении больше десятка помещений, в том числе и Боковой столовый зал.

— Ах да, леди, вы уже познакомились с Кэтти Деор? Кэтти присоединится к вам. Леди Бьянка, я очень, — “очень” я выделяю голосом, — надеюсь, что вы поможете леди Кэтти освоиться и обрести столичный лоск, которого пока Кэтти самую капельку не хватает.

Удивление не могут скрыть не только некоторые девушки, но и сама Кэтти, которая отлично осознаёт, насколько она неаристократична. Она стискивает пальцы. Восприняла мои слова как насмешку? Напрасно. Я её таким образом защитила. Мой тон был абсолютно серьёзный, и теперь фрейлины не посмеют кусать Кэтти за отсутствие манер, ведь это будет означать, что они обвиняют меня в неправильной оценке, наоборот, они будут помогать ей изо всех сил, причём мне только потому что я этого хочу, но и чтобы заранее подружиться с леди, в судьбе которой я принимаю такое участие.

— Познакомились, принцесса. Кэтти немного застенчива, но кто из нас не был застенчив, впервые оказавшись во дворце? Конечно же, мы поможем!

— Да-да, мы очень рады знакомству со столь милой девочкой, ещё по-детски немного непосредственной, но очень сообразительной.

— В леди Кэтти определённо чувствуется скрытый талант!

Кэтти же, похоже, плохо понимает, почему ещё пару минут назад высокомерно-презрительные леди внезапно стали приторно-дружелюбными, того гляди затискают как плюшевого котёнка. Я краем глаза наблюдаю. Кэтти хлопает ресницами, но какое-то осознание во взгляде появляется. По крайней мере я не вижу щенячьего восторга от обретения новых подруг.

Надо будет намекнуть Кэтти, что Бьянка в моём серпентарии самая незмеючная, девочки вполне могут сойтись по-настоящему.

За завтраком в основном щебечут фрейлины, я лишь поддерживаю беседу несколькими фразами, да и не во всех разговорах мне нужно участвовать:

— Кэтти, взгляни, как изящно её высочество держит вилку. Не бойтесь расслабить кисть, в пальцах нужна лёгкость.

— Кэтти, вы действительно талантливы! Вы учитесь с захватывающей быстротой!

— Кэтти, почему бы вам не улыбнуться? Улыбка — первое украшение леди.

Бедная Кэтти…

Возвращается фрейлина, которую я отправляла узнать, что говорят целители про моего рыцаря.

— Ваше высочество, лекари категорически не рекомендуют рыцарю вставать. Они настаивают, что для поездок ему необходим экипаж, в котором он сможет находиться лёжа или полусидя.

О, это же прекрасная новость! Понятно, ничего хорошего в том, что он прикован к постели, но хорошо, что я всё-таки могу взять его с собой и поручить заботам императорского целителя, один из которых неизбежно будет меня сопровождать.

— Ах, неужели это правда? Те слухи, что ваше высочество отправляется… в Старый храм?

Прежняя я не была бы стольк благодушна.

— Поскольку император наказывает меня за шалость, обернувшуюся весьма громким происшествием, я смогу взять с собой лишь некоторых из вас.

Да начнётся грызня? Фрейлины должны быть едины в своей преданности принцессе, но лучше не давать им спеваться в шипящий хор, ибо чревато.

Фрейлины делают стойку.

С одной стороны, присоединившись ко мне в поездке, они получают шанс сблизиться со мной, показать свою полезность, короче, выслужиться. С другой стороны, распорядок в храме суров, я капризна, а во дворце оставшихся фрейлин ждёт целый месяц свободы, а приглашения в светские салоны означают возможность подыскать жениха.

— Ваше высочество, вас я готова сопровождать хоть на край света!

— Как и я, принцесса!

— И я!

Всего лишь прелюдия. Что ты за фрейлина, если не хочешь быть со своей принцессой? Начинается основной акт.

— Раз её высочество может взять с собой лишь некоторых, а хотят все, разве не проще бросить жребий? — спрашивает Кэтти.

Вот же… миротворица! Я рада, что Кэтти осмелела достаточно, чтобы высказаться, но как невовремя! Бьянка, “прочитавшая” ситуацию, смотрит на Кэтти с лёгкой жалостью, а я с жалостью смотрю на Бьянку, которой предстоит с этим простодушием настоящая схватка. До Бьянки доходит, она бросает испуганный взгляд на меня. Я, подтверждая её догадку, прикрываю веки и улыбаюсь.

— Какая чудесная идея!

— Да-да, чудесно. Давайте разыграем! — подхватывают другие фрейлины.

— Император ограничил мою свиту пятью сопровождающими. Леди Бьянка, как старшая фрейлина, приглашена, минуя жребий. Также мы не можем разлучить леди Бьянку с её новой ученицей. Леди Кэтти также едет. Остаётся…, — я взмахиваю пальцами, показывая, что мне уже не интересно, что там остаётся.

Главную героиню я за собой не потащу — не буд отбирать у Олиса игрушку.

Рыцаря возьму шестым вне списка. Не думаю, что папа станет возражать против защитника. Временно обезноженного, но какой уж есть.

Что касается Кейты, то… Если фрейлины не сообразят, включить её в список, то она месяц отдохнёт, а они месяц поработают.

Покончив с завтраком, я отправляюсь к папе сказать до свидания. Кроме него надо осчастливить коротким визитом Тери и Лёка, хотя не исключено, что Лёк как раз придёт меня проводить, это у Тери моими стараниями работы невпроворот.

Сборы не затягиваются, ровно в десять мой кортеж выползает с территории дворца через восточные ворота. Никакого роскошного выезда наказанным принцессам не полагается, кареты самые скромные, если так можно сказать о дворцовых каретах, украшенных гербовыми изображениями. Но посторонний, глядя на кортеж, сможет понять лишь то, что едет кто-то весьма значительный, а варианты самые разные — от самого императора до получившего особую милость провинциального аристократа, возвращающегося в провинцию.

Но столица живёт слухами.

Проспект буквально запружен горожанами, смельчаки забрались на редкие фонарные столбы и крыши ближайших зданий. Кортеж резко теряет скорость. Выглянув из окна, я вижу, что даже боковые улицы захвачены.

Нет, то, что происходит из ряда вон даже по столичным меркам. Подобные толпы собирают парадные императорские выезды. И близко ничего подобного не было, когда я выезжала в карете с императорской символикой, а тут…

— Да здравствует принцесса Крессида!

— Да здравствует принцесса-защитница!

Ха?

Феликс, твоя работа?! За щедрую плату зазывалы и не такю толпу соберут… Феликс, хвост накручу! И… расцелую.

Решение приходит молниеносно.

Я распахиваю дверцу кареты, благо её даже улитка обгонит, спрыгиваю на мостовую. Ко мне подъезжает ближайший гвардеец:

— Принцесса, что-то случилось? — напряжённо спрашивает он. — Пожалуйста, ради вашей безопасности вернитесь в карету.

— Лорд смеет разговаривать со мной не спешившись? Я всего лишь интересуюсь, почему произошла задержка. Чтобы вернуться в карету, мне нужна помощь. Эта подножка слишком высокая.

К счастью, горожане пока не поняли, что я появилась, да и гвардеец прикрывает меня от зрителей крупом коня.

Не заподозрив подвоха, гвардеец спрыгивает на мостовую.

На самом деле он сто раз прав — стихийно собравшаяся толпа может скрывать угрозу, в толпе легко растворить отряд убийц, а среди зевак, рассыпавшихся по крышам, мог затесаться лучник. Это я думаю, что приветствие организовал Феликс. А как оно в действительности? Вдруг герцог Майрай расстарался?

В прошлом я бы оставалась в карете, а то и вовсе попыталась бы тайно выбраться из кортежа.

Но сегодня у меня есть легендарная броня. Демонстрировать уникальный козырь рано, но на него можно полагаться. Гвардеец с поклоном подаёт мне руку. Я подбираю юбку. Под ней у меня самые обычные штаны, пошитые из той же ткани — вариант дорожного костюма, рассчитанного на верховую прогулку. Я ставлю ногу в стремя, и, пока гвардеец осознаёт грандиозный обман, не только взлетаю в седло, но и заставляю коня сделать несколько шагов вперёд.

Я приветственно машу.

Заминка с каретой и так привлекла внимание.

— Принцесса!

— Это принцесса! Смотрите! Принцесса-защитница!

Оттеснить меня и спрятать гвардейцы уже не смогут, а любые попытки закрыть меня, взяв в “коробочку”, только раззадорят толпу. Им не остаётся ничего, кроме как разделиться на две группы — авангард и арьергард.

Я же машу, ловлю цветы, которые мне бросают. И понимаю, что людскому морю конца и края нет, я, как обычно, влипла, и рука у меня отвалится раньше, чем мы выберемся из города… Но люди ждут, и я не могу подвести их ожидания, я машу и улыбаюсь, улыбаюсь и машу.

Интересно, что хуже, сидеть на троне в полном парадном облачении или вот это вот? И не продлит ли папа моё наказание? Впрочем, пусть продляет, сколько угодно. Я возвращаюсь даже чуть меньше, чем через месяц, чтобы успеть в саму. гущу бури. Как раз после месячного затишья разразится…

Я машу и улыбаюсь, улыбаюсь и машу. Может быть, у меня не рука отвалится, а щёки треснут? Ох, в народной нелюбви есть своя прелесть

— Да здравствует принцесса-защитница!

— Принцесса-защитница, это вам!

Из толпы ко мне бросается ребёнок, мальчик лет семи. В руке у него зажата лилия, перевязанная синей лентой.

Гвардейцы пытаются вмешаться, но я опережаю, разворачиваю своего коня боком. В глазах толпы я защищаю ребёнка от злых гвардейцев.

Наклонившись, я подхватываю мальчика, затягиваю наверх и сажаю впереди себя.

— Это мне? Какой замечательный подарок! Спасибо, мне очень нравится. А это тебе от меня, — я радуюсь, что догадалась прихватить кошелёк и вручаю ребёнку золотую монету.

Надеюсь, не отберут…

Я ссаживаю ребёнка с коня — далеко увозить я его не собиралась, провожаю взглядом. Женщина подхватывает его в объятия и что-то говорит. А я под восторженные крики закрепляю лилию на шляпку, стараюсь не думать о том, что от цветка я ядом на лепестках легендарный доспех вряд ли защитит.

Я машу и улыбаюсь…

Из столицы я вырываюсь далеко за полдень.