Злодейка в деле

Глава 13

Убаюканная тряской кареты, я не сразу понимаю, что в дверцу стучат, причём стучат с непонятной настойчивостью. Зевнув, я отдёргиваю шторку и приоткрываю оконную створку. Рядом с каретой гвардеец.

— Ваше высочество, прошу прощения за беспокойство, но вам письмо.

Хм?

— Благодарю, — кивнув, я забираю плотный конверт.

Я не стала приглашать фрейлин к себе в карету, а теперь некому подать мне чай… Поёрзав, устраиваясь удобнее, я поворачиваю конверт. На сургуче оттиск императорской печатью. Папа выбрал официальный тон. Хмыкнув, я вскрываю конверт.

“Ваше высочество императорская принцесса Крессида Небесная, ваша выходка с верховой поездкой через столицу ребячество и опасная глупость. Мы, Дарн Семнадцатый, глубоко возмущены. Ваше наказание продляется на два месяца”.

Не письмо, а записка, зато грозная-а-а-а…

Я вкладываю бумагу обратно в конверт и прикрываю глаза. Прости папа, но даже один месяц — это слишком долго.

В дверцу снова раздаётся стук, но в этот раз короткая дробь быстро стихает.

— Да? — откликаюсь я через полминуты тишины.

— Ваше высочество, из-за задержки в столице мы никак не успеваем до темноты прибыть в Лазурный дом. Вы предпочтёте остановиться лагерем на природе или в деревне?

— Безразлично.

Пусть командир отряда поступает, как посчитает нужным, я и так уже неприятности доставила. Надо думать, им тоже достанется за то, что позволили мне выйти из кареты. Хах, можно подумать, они могли меня остановить! Кстати, надо поручить Бьянке тихо выяснить, как папа наказал гвардейцев и, по возможности компенсировать, благо у меня целый кошелёк золотых и серебряных. Векселя на предъявителя я тоже прихватила, но в храме снимать по ним не у кого.

Карета начинает замедляться.

Я выглядываю. Часов при себе у меня нет, ориентироваться приходится по солнцу. По-вечернему красный шар клонится к горизонту, запад выкрашен багрянцем. Это же сколько я проспала?! Крестьянских домишек не видно, ночёвка предстоит под открытым небом.

Старых храм покровителей в двух дневных переходах от столицы. Гонец, меняя лошадей, доберётся в два раза быстрее. Именно из расчёта на дневной переход устроены Лазурные дома для отдыха путешествующих аристократов. Получается, завтра до храма мы тоже не доберёмся и ночевать невесть где придётся дважды? Ха…

Вслух я жаловаться, разумеется, не стану.

Пока гвардейцы обустраивают лагерь, я отсиживаюсь в карете, чтобы не путаться у них под ногами. Появляется Бьянка.

— Леди, присоединяйтесь, — зову я её.

Фрейлина вынуждена подчиниться.

— Принцесса? — улыбается она. — Подать ужин в карету?

— Не стоит, я выйду.

Я озадачиваю Бьянку выяснением, чем моя выходка обернулась для гвардейцев, немного расспрашиваю о Кэтти. Как оказалось, фрейлины действительно забыли взять мою горничную, и мы остались без слуг, а Кэтти единственная способна справляться с бытовыми мелочами. Она теперь нарасхват, и Бьянка с трудом отбивает попытки девиц забраться на шею подопечной. Ничего, зато это хорошая школа, пусть Кэтти учится говорить “нет”.

— Ужин готов, ваше высочество, — подбегает Кэтти.

Я тихо фыркаю, а Бьянка вздыхает. Продемонстрировав, насколько несчастной и трудной сделал её жизнь мой приказ, Бьянка преображается в дружелюбную подружку:

— Кэтти, дорогая, леди не бегают, леди несут себя плавно. И почему ты говоришь, что ужин готов? Готовят на кухне, к её высочеству это не имеет отношения. Следует сказать, что ужин подан, если первые блюда уже накрыты, или следует спросить, когда подавать ужин, подразумевая, что это может быть сделано в любое мгновение.

— Ох…

— Кэтти, не расстраивайся, — подключаюсь я. — Ты сама не заметишь, как привыкнешь. Во время обучения замечания преподавательницы этикета сыпались на меня как капли во время ливня, никакой зонтик не спасёт. Да-да, Кэтти, все мы учились.

— Спасибо.

Не стоит заставлять людей ждать, глядя на остывающий ужин. Я выхожу из кареты.

— Бьянка, как себя чувствует мой рыцарь? Целитель посещал его?

— Принцесса, выш рыцарь вон в том экипаже, и целитель работает с ним прямо сейчас. Возможно, целитель разрешит вашему рыцарю ненадолго вставать.

— Ваше высочество! — меня приветствуют поклонами.

— Добрый вечер, — улыбаюсь я, чувствуя, как протестует кожа на щеках.

Я сажусь первой и жестом приглашаю свиту присоединяться. Слуг, как я понимаю, вообще нет, потому что на раздаче гвардеец. Я замечаю повисшее в воздухе напряжение.

— Как можно подавать столь грубую пищу её высочеству! — внезапно возмущается фрейлина, в недавнем прошлом пользовавшаяся моей благосклонностью.

Но сегодня устраивать сцену я не собиралась… К тому же, подозреваю, что фрейлина не за меня переживает, а за себя.

— Леди, поскольку добраться до Лазурного дома мы не успели, этим вечером нам придётся смириться с тяготами переезда в храм, — моё молчание было бы воспринято как поощрение, — но утром я рассчитываю на вас, я доверяю вам устроить завтрак всего отряда.

— П-принцесса?!

Кто-то забыл, что принцесса неразумная и злая?

Кстати, мясо с гречневой кашей, приправленное дымком костра, сочное и свежее, достойно всяческих похвал. Конечно, не дворцовая пища и ни разу не высокая кухня, но ведь вкусно, я бы и добавку запросила, если бы не боялась, что из-за моего обжорства кому-то не хватит.

Я присматриваюсь к собравшимся и наконец нахожу своего оборвыша, примостившегося в самом углу. Если он таким образом избегает внимания, чтобы лишний раз не показывать слабость, то всё в порядке. Если же гвардейцы не пустили его в общий круг, то мне придётся вмешаться. Отношение к моему личному рыцарю это отношение и ко мне тоже.

К чаю мы с фрейлинами получаем по горстке ягод. Я понимаю, что гвардейцы собрали их здесь, в лесу — свежеснятые плоды ни чем не спутать. Сами гвардейцы пьют пустой чай.

Мой оборвыш поднимается, цепляясь за ствол ближайшего дерева. Императорский целитель хмурится, но вмешаться не торопится. Нетвёрдой походкой оборвыш направляется ко мне. Приблизившись он преклоняет колено. Целитель досадливо цыкает. Видимо, ему прибавится работы.

— О?

— Ваше высочество, ваш рыцарь для начала службы прибыл.

— Не помню, чтобы меня извещали о вашей готовности приступить к службе.

— Ваше высочество, я в вашем полном распоряжении.

— И вы готовы выполнить мой первый вам приказ? — хмыкаю я.

— Так точно!

— Извольте полностью восстановиться, рыцарь.

Я поднимаюсь и ухожу в свой экипаж. С умыванием и прочей необходимой вечерней рутиной мне поможет Кэтти. Вот и повезло, что она умеет прислуживать. Бьянке поможет, а остальным — нет. Я про себя ухмыляюсь и прикидываю, как удобнее разместиться на сиденье. Хотя есть своя прелесть в том, чтобы, засыпая, видеть далёкое звёздное небо, только стены и потолок экипажа скроют меня от комаров.

Утром, ожидаемо, бедная фрейлина ответственное задание провалила, и нам пришлось довольствоваться снова кашей с мясом. Я свою порцию съела с удовольствием, чем, кажется, весьма польстила гвардейцам.

После завтрака кортеж потянулся дальше и сходу взял неплохой темп. Вероятно командир отряда принял решение нагонять упущенное или просто хочет успеть до вечера выбраться к удобному месту. Уточнять я не стала, как не стала капризно требовать выдать мне лошадь, чтобы ехать верхом.

Почему я не догадалась взять с собой книжку? Лёгкое чтение в дорогу… Хотя лёгкое чтение из прошлой жизни до сих пор расхлебать не могу.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Мне бы научиться переключать зрение. Пока что оно меня не подводило, но не хотелось бы оказаться “слепой” в самый неподходящий момент. К тому же, если я смогу управлять зрением и докажу это, то нам не придётся искать доказательства. Точнее, придётся, конечно, но, в лоб опросив всех без исключения аристократов, мы значительно сузим круг, а остальных напугаем. Я мечтательно улыбаюсь и ищу в себе тот рычажок, который позволит переключаться.

В сохранившемся дневнике одной из хранительниц, подробностей, увы, не было, зато через страницу пестрели предупреждения, что нельзя злоупотреблять даром, часто попадались упоминания расплаты за эти самые злоупотребления — резь в глазах, слабость, головокружение.

Сколько ни стараюсь, перестроить зрение не могу. То ли оно срабатывает всегда без участия разума, то ли я что-то не так делаю.

Остановка на обед короткая, я толком не успеваю размять ноги.

Командир отряда сам находит меня:

— Ваше высочество, если мы поторопимся, то к ночи вы будете в храме.

— Считаете, есть смысл спешить? Будем мы в храме сегодня или завтра, какая разница?

— Принцесса, в храме безопаснее. Полчаса назад дозорный заметил подозрительное пылевое облако на горизонте. Кто-то скачет, причём не по дороге, а стороной, словно хочет срезать на изгибе.

— Мало ли, кто торопится. Лорд, я вас поняла. Считаете, что мне нужно оставаться в экипаже? Уходить верхом легче.

— И лучнику достать верхового тоже легче, принцесса.

— Поняла.

Я забираюсь в экипаж и приглашаю-таки фрейлин, причём всех пятерых. В карете сразу становится тесно и душно, но я притворяюсь, что меня всё устраивает, потому что гвардейцам легче защитить один экипаж, а не весь кортеж. Девочкам же об опасности знать не нужно. Что они сделают? Ничего. А вот панику развести могут и ещё как. Я завожу разговор о предстоящем бальном сезоне, о нарядах, о приглашениях. Бьянка хвастается, что её бальная книжечка уже заполнена — популярных леди на танец приглашают заранее, порой за полгода и больше. Впрочем, её популярность — это статус моей старшей фрейлины, и Бьянка это понимает.

Разговор плавно переходит на мужчин.

— Мой рыцарь уже украл чьё-то сердце? — со смехом спрашиваю я.

Фрейлины наперебой отказываются, только Кэтти поначалу отмалчивается, и девочки трактуют её молчание по-своему. Шутливо дразнят, но для Кэтти это очередной урок.

Дорога начинает поворот. Я невольно напрягаюсь, ожидая нападения, но поворот кортеж преодолевает мирно. Командир взвинчивает темп. Он так лошадей-то не загонит?

— Принцесса Крессида, прикажете проветрить? — заботливо предлагает Кэтти.

Бьянка бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Не стоит, — качаю я головой. — В карете и без того прохладно.

— А-а-а…

Судя по тому, как Кэтти поворачивается к Бьянке, та Кэтти то ли ущипнула, то ли на ногу наступила.

— Второй рыцарь тоже неплох, — девочки подхватывают прерванный разговор. — Победить хана по правилам степного поединка… Пожалуй, ему я готова отдать своё сердце.

— Такой мужественный боец. На балу я бы отдала ему все танцы!

— Как неприлично…

— Леди Дьена, вы вспоминаете о приличиях, потому что на вас он внимания не обратил?

— Кто сказал, что не обратил? Возможно, мы уже… договорились о танце?

Она на что намекает?! Что уже провела с Феликсом ночь?! Прибью… Я с трудом сдерживаю порыв сообщить змеючкам, что Феликс только моя ящерка. Сплетни, которые после этого пойдут… Домыслы и так уже появились, горничная на прощание передала, что главные сплетницы дворца уже вовсю обсуждают мой тайный визит к Безымянной паре в обществе холостяка и задаются вопросом, просила ли я нас поженить. Возможно, ссылка в храм — это наказание за тайный брак или не менее тайный развод с неугодным императору избранником.

Почему я разозлилась? Феликс всего лишь полезный рыцарь с преступным прошлым. Девичьи фантазии на его счёт никак не должны меня трогать. Но вопреки логике задевают за живое. А ещё я вспоминаю, как он блеснул весьма соблазнительными изгибами и привлекательным рельефом…

Тьфу!

Я даже про опасность умудрилась забыть, настолько меня зацепило, никуда не годится.

Кортеж продвигается, но радоваться рано. Изгиб дороги слишком предсказуемое место для засады, возможно, преследователи, если они реально есть, нападут ближе к вечеру, когда гвардейцы устанут.

Беседа с фрейлинами, пару часов назад весьма бурная, то и дело прерывается. Девочки подустали не столько от болтовни, сколько от болтанки в тесноте. Кэтти и вовсе зелёная, её больше всех укачало.

— Ваше высочество, мы вас, наверное, утомили? — осторожно спрашивает одна из них.

— Отнюдь. К тому же мы скоро прибудем в храм. Нет смысла делать остановку.

— Скоро? — переспрашивает Бьянка. — Ваше высочество, в детстве меня часто брали в Старый храм, я узнаю места. До храма ещё часа три. Мы едем очень быстро, поэтому чуть меньше двух. До темноты никак не успеть.

— Что такое два часа по сравнению с двумя днями?

— Вы правы, ваше высочество.

До фрейлин начинает доходить, что происходит что-то не совсем понятное и приятное. Не встревожилась только Кэтти, либо не сообразила, либо ей уже настолько дурно, что её ничего не волнует.

Прогноз Бьянки сбывается, вечерние сумерки застают нас в пути. Спорный выбор командира — темнеет, а мы продолжаем двигаться, буквально напрашиваясь на неприятности.

В салоне зловеще тихо. Мои попытки поддержать разговор провалились. Да, девочки отвечают, но коротко, и тут же замолкают, так что я бросила безнадёжную затею и теперь всё, что мне остаётся — дышать спёртым воздухом и прислушиваться к звукам снаружи. Экипаж вроде бы плавно замедляется, тряска сменяется плавным покачиванием.

По ощущениям мы двигаемся сквозь ночь не меньше часа.

— Прибыли, ваше высочество, — голос командира звучит громоподобно.

— Фонарь? — снаружи по-прежнему темно.

— Свет заметен издали, принцесса. Пожалуйста, выходите.

Что-то мне не нравится происходящее, настолько, что закрадываются подозрения, не предатель ли командир. Я машинально через одежду касаюсь амулета. Отсиживаться в салоне смысла нет, фрейлины меня не защитят, а враги вытащат. Уж лучше выйти на своих условиях, а девочек оставить под прикрытием хлипких стенок.

Командир подаёт мне руку, больше ничего не происходит.

— Это не храм, — очертания ворот даже в ночи узнаваемы.

— Храм. Принцесса, дозорный ещё дважды замечал всадников. Я приказал свернуть с дороги под прикрытие леса, некоторое время мы ехали по просеке. Здесь начинается Дорога королей. Возможно, вы слышали?

Не слышала, но читала. Когда искала упоминания святилища Рейзан Судьбоносной, записи о Дороге попадались мне относительно часто, некоторое время я даже считала, что Дорога, если верить устоявшемуся названию, может вести к святилищу, но всё же отказалась от этого предположения — первые записи о Дороге относятся к более позднему периоду, когда святилище уже утрачено.

И в отличии от святилища о Дороге помнят, лет двести назад указом моего прадеда её ремонтировали — укрепляли свод и ступени. Собственно, Дорога представляет собой вырубленный в толще скалы коридор, настолько круто забирающий к плоской вершине, что для удобства пришлось дополнительно вырубать ступени, иначе просто не подняться.

— Вы с нами? — уточняю я у гвардейца.

— Нет, ваше высочество. Мы воспользуемся воротами.

Верно, лошади через скальный коридор не протиснутся.

— Да.

Особенность дороги в том, что с обоих концов открыть её могут только представители императорского рода. Ради восстановительных работа тогдашнему кронпринцу пришлось месяц быть привратником — открывать проход несколько раз на дню.

— Леди, мы прибыли, — зову я фрейлин.

Девочки послушно высыпают из экипажа. Бьянка держит Кэтти рядом с собой. Надо не забыть поощрить Бьянку.

Проход обозначен открыто: над щелью схематично, но узнаваемо изображена ладонь с растопыренными пальцами. Я просовываю руку в щель, дотягиваюсь до рычага и сдвигаю его. Раздаётся скрип. Скала, прикрывающая проход, плавно отходит в сторону. А если бы я не была дочерью императорского рода, скрыто в щели лезвие отрубило бы мне кисть.

Я вхожу первой. Фрейлины следуют за мной. Снаружи остаются не только гвардейцы, но и императорский целитель. Скала закрывается, и я запоздало осознаю, что фонаря по-прежнему нет. Я понимаю, почему нельзя зажечь свет под открытым небом, но в толще скалы?! Как бы то ни было, фонаря нет. Я нащупываю первую ступеньку.

Касаясь стены, я начинаю подъём, подаю пример.

— Ваше высочество? — Бьянка, как старшая, подаёт голос.

— Леди, вы упоминали, что в детстве часто бывали в Старом храме. Не догадываетесь, что это за место?

Гвардеец знал о Дороге, поскольку это его прямая обязанность — выбирать самый безопасный маршрут из нескольких.

— Мы определённо рядом со Старым храмом, ваше высочество.

— Мы взойдём в Старый храм Дорогой королей.

В темноте не видно лиц, приходится ориентироваться на слух. Никто не ахнул, не втянул воздух. Вероятно, девочкам, даже Бьянке, название ни о чём не говорит. Зато жаловаться вслух девочки теперь не осмелятся.

Впереди появляется слабый синеватый свет явно магического происхождения. Чем ближе мы подходим, тем ярче он становится, и тем больше открывается взгляду. Лестница… лучше бы я её и дальше не видела. Не знаю, что тут ремонтировали, вырубленные в породе уступы выглядят страшно. Коридор уже, чем я ожидала, потолок скошеный. В сечении коридор будет выглядеть как кривой треугольник.

Лестница выводит нас на узкий карниз, нависающий над продолговатым колодцем. Синевы не хватает, чтобы рассмотреть глубину, дно колодца скрывается во мраке. Перил нет, страховки нет.

— Я туда не пойду, — взвизгивает Кэтти и бесцеремонно повисает на нас с Бьянкой.

На миг от её выходки фрейлины даже забывают об ужасе по ту сторону карниза, где нас встречает скелет в жреческом облачении. На Кэтти смотрят с изумлением, а затем все дружно переводят взгляды на меня, ожидая реакции.

— Кэтти, — я приобнимаю её, — вспомни, что ты уже взрослая. Визжишь как маленькая трусишка. Это всего лишь скелет.

Я среди скелетов уже гуляла, но об этом сообщать воздержусь.

Лично меня пугает не скелет. После горизонтального карниза над колодцем снова начинается крутая лестница, но как до неё дойти без страховки. Гвардеец не знал, что Дорога с сюрпризом?

По крайней мере нам не придётся преодолевать узкий, шириной с дощечку паркета, мостик, перекинутый через колодец. Противоположная сторона скрывается в темноте, зато синий свет высвечивает многочисленные трещины. Подозреваю, что мостик не выдержит даже кошку — под самым незначительным весом обрушится обломками вниз.

— Не стоит ли вернуться, ваше высочество? Простите, мы не настолько храбрые, — Бьянка даёт мне отличный выход, чтобы сохранить лицо, но…

— Куда, леди? Мы поднимались медленно, спускаться будем ещё медленнее. Кареты давно ушли. Мы выйдем в темноту, не зная дороги. Будем ночевать под скалой среди змей и насекомых? Карниз достаточно широкий.

Беда в том, что девочки, просто запаниковав не вовремя, сорвутся. Может, приказать им взяться за руки или использовать вместо верёвок одежду? Я шагаю на карниз. Камень крепкий, ни малейших признаков начинающегося разрушения.

— Принцесса!

Зачем же так кричать?! На я же могла дёрнуться от этого окрика и полететь вниз.

Шаг, ещё шаг. Невольно вспоминаю, как я вот так же, считая шаги, боролась за свою жизнь с дымом. В той жизни я проиграла…

Я добираюсь до лестницы.

Под ногой что-то едва слышно хрустнуло.

Скелет поворачивает череп, пустые глазницы смотрят прямо на меня.

По ушам бьёт отчаянный визг фрейлин, внутри всё обмирает, но больше ничего не происходит, скелет неподвижно замирает, как и положено скелету. Если бы я была нежитью, я бы загрызла девиц уже за этот омерзительный писк, но скелет неподвижен. Присмотревшись, я замечаю в основании черепа железный штырь. Несколько штырей и за компанию какие-то винтики, пружинки.

Всего лишь механическая пугалка?! Сказала бы я пару ласковых тому, кто это придумал. Я подхожу к скелету вплотную.

— Смелее, леди. Пока я здесь, страж не кусается, — когда меня нет, тоже не кусается, но это им знать не обязательно.

Я продолжаю рассматривать отливающие глянцем кости. Вероятно, обработаны укрепляющим составом, иначе бы за века скелет просто развалился в пыль. Облачение выглядит новым, словно одежду пошили не больше года назад. Почему бы и нет? Служители храма вполне могут заниматься переодеванием ушедших коллег, только не очень понятно, как они попадают на Дорогу. Как вариант, раз в год или реже их пускает император или кронпринц, но я почему-то об этой традиции ничего не слышала.

Интересна не только новизна облачения, но и нагрудная вышивка, служащая опознавательным знаком. Вышивка утверждает, что передо мной высшая жрица, служащая Рейзан Судьбоносной. Но ведь в храме нет святилища богини, кроме того единственного, потерянного! Я рано отбросила догадку, что к нему ведёт именно Дорога?

Конечно, я бы в любом случае проверяла, просто пришла бы сюда одна, без визжащего хора.

— Принцесса, разве это не письмо?

Пока я рассматривала скелет, Бьянка прошла по карнизу и остановилась рядом со мной.

На запястье скелета намотана серебряная цепочка, и на ней висит миниатюрный тубус, на пробке герб императорской принцессы. Какое совпадение…

Я помню, что внутри может прятаться отрава, но любопытство пересиливает здравый смысл, руки сами тянутся к тубусу, да и интуиция молчит. Свернув пробку, я бережно вынимаю чуть пожелтевший лист с характерным запахом библиотеки — книги и архивные документы пересыпают магическим порошком, помогающим сохранять бумагу и чернила.

Любопытство подстёгивает фрейлин, все пятеро, включая Кэтти, перебираются довольно быстро.

— Чистая бумага? — разочарованно удивляется леди Дьена.

— Может быть, чернила выцвели?

Кажется, текст записки могу видеть только я? Занятно…

“Я, Крессида Несущая Бури, последняя Хранительница судьбы, остаюсь неупокоенной ожидать вас, моя преемница. В нашем роду перестали рождаться девочки, мальчики слабы и болезненны. Мы вырождаемся, свет надежды померк. Но если вы, леди, читаете эти строки, значит, моя жертва не была напрасной. Я буду ждать вашего приглашения на беседу, леди”.

Всё, что нужно, я узнала. Я возвращаю бумагу в тубус, а тубус вкладываю в руку принцессы. Не могу же я продолжать называть её скелетом теперь, когда знаю, что это моя пратётушка, Хранительница, о которой я с восхищением читала в хрониках. Я обо всех хранительницах читала с восхищением… Её я запомнила не столько потому что она моя тёзка, сколько потому что в хрониках не было указано, где она похоронена, только даты, причём две. Первая, когда она уснула, в прямом смысле — целители наблюдали за ней на притяжение недели, сердце принцессы медленно билось, она дышала, но не просыпалась. Вторая дата — констатация смерти спустя десять лет, но это именно констатация, а не фактическая дата смерти.

— Нам стоит уйти, достаточно нарушать покой.

Снова приходится погружаться в темноту лестницы, которая словно в насмешку становится круче. Я помогаю себе руками, благо никто не увидит, как позорно принцесса карабкалась на четвереньках.

По ощущениями проходит вечность, когда мы, наконец, добираемся до выхода.

— Леди, не отстаём.

— Не отстаём, ваше высочество, — Бьянку я узнаю по голосу.

— Да, принцесса.

— Да-а-а…

Девочки, кроме Бьянки и Кэтти задыхаются, но отозвались все.

Скала под моей ладонью послушно отходит в сторону, но едва ли что-то меняется в плане обзора. Снаружи кромешная темень, контуры зданий храмового комплекса едва угадываются в тусклом свете далёких звёзд.

Нас никто не встречает. Разве гвардейцы на лошадях не должны были нас обогнать? Нарвались?

— Леди Бьянка, вы ориентируетесь в храме?

— Полагаю, нам прямо, ваше высочество.

Старый храм считается благословлённой территорией, причинить вред кому бы то ни было здесь считается невозможным. Проверять не тянет, но уже одно то, что папа отправил меня сюда говорит о многом. Возможно, под предлогом наказания он просто отослал меня в безопасность со свитой из самых доверенных леди? Больше похоже на правду и жаль, что я сразу не сообразила.

Мы пересекаем двор.

Если ничего не изменилось, в главном святилище дежурит жрец. С заката до восхода он должен молиться Небесам о благополучии империи. Бьянка открывает дверь и пропускает меня вперёд, но на наше вторжение никто не реагирует. Впрочем, молитв тоже не слышно. Свечи, как и положено, тускло мерцают на алтаре, а вот жрец… мирно спит, с комфортом устроившись на полу — под головой свёрнутый плед, другим пледом накрывается.

Я насмешливо цыкаю:

— За благополучие империи можно не беспокоиться.

— А?! Вы кто такие и как здесь оказались?

Бьянка берёт на себя роль глашатая и звонко, неожиданно громко объявляет:

— Прибыла её высочество императорская принцесса Крессида Небесная.

Храм меньше, чем за четверть часа, сбрасывает сонное оцепенение. Приветствовать меня выходит главный жрец. Обычно он ведёт себя сдержанно и солидно, но не в этот раз. С лица ни на миг не пропадает угодливая улыбка:

— Мы позволили принцессе увидеть что-то столь некрасивое. Но мы не знали, что вы прибудете с визитом! Ваше появление такое внезапное, но, безусловно, радостное для нас событие.

— Хм? — перебиваю я. — Вы говорите, что сон вместо молитвы обычное дело? Как много я не знала о храме.

— Принцесса! Я не это имел в виду!

Я вот думаю, может, боги стали глухи к людям, потому что даже жрецы в храмах всё чаще видят в алтарях не ступеньку к Небесам, а обычный булыжник? Кажется, чистка храмов — это то, чем заняться придётся мне. Олиса по понятным причинам исключаю, Лёк от религии слишком далёк, Тери и без того занят. По остаточному принципу почётная обязанность достаётся мне. Тьфу.

Но это потом, когда со степняками разгребусь.

— Мы устали после двух дней пути, — прерываю я словесный бред старшего жреца.

— Подать ужин, ваше высочество?

А ничего, что по правилам храма есть после захода солнца запрещено?

— Уже поздно, проводите нас в комнаты, — распоряжаюсь я тоном, не терпящим возражений.

На самом деле на территории комплекса для высокородных гостей есть небольшие домики. Отдельно стоит домик для членов императорской семьи, так что я попадаю в знакомые двухкомнатные покои: нечто среднее между гостиной, столовой и будуаром и вторая комната, естественно, спальня с примыкающей к ней тесной уборной.

Добравшись до кровати после ополаскивания неприятно прохладной водой, я забираюсь под толстое шерстяное одеяло, чувствуя, как вместе с его тяжестью на меня наваливается усталость. Только вот мечты об отдыхе так и остаются мечтами.

Мой сон, не дожидаясь особого приглашения, нарушает давным давно почившая принцесса.