Злодейка в деле

Глава 21

Шутка судьбы крутится в голове всю обратную дорогу до столицы.

В степи парных союзов… не понимают. Чем статуснее воин, тем больше его гарем. Вожди племён привезут дочерей и, не удивлюсь, если подарят их Олису прямо во время торжественных похорон.

Точнее, сперва попытаются оспорить его власть, но за это я не волнуюсь. Во-первых, Олис далеко не слабак, старый шаман, наблюдавший за тренировочным поединком с Феликсом, льстил, но льстил искренне. Во-вторых, ящеры остались с Олисом, покусать несогласных им труда не составит. В-третьих, я передала Олису легендарную броню и, как ни странно, поработала над Южной короной, как мы решили красиво назвать артефакт. Сама удивилась, когда зрение переключилось, и я увидела, как можно улучшить корону: укрепить решётку основных энергетических линий, ликвидировать зазоры, добавить дополнительные свойства. Я ни разу не артефактор, поэтому побыть исполнителем пришлось шаману, я же корректировала, шлифовала.

За Олиса я спокойна.

Что касается степняков… Бесплодная земля и палящее солнце определили их образ жизни. Единственный способ обеспечить дочери сытую жизнь — отдать её хану или кому-то из его ближнего круга. Отказаться от гарема Олис не сможет. Впрочем, совсем не обязательно, что главная героиня станет его наложницей. Не исключено, что Олис выделит девочке приданое, и она выйдет замуж за простолюдина из провинции.

— Моя принцесса, вы снова грустите?

— Не знаю…, — я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Феликсом.

Пока я размышляла о превратностях судьбы, мы успели проехать вытянутое, похожее на подкову, озеро и углубиться в ельник.

— Принц Олис справится.

— Скоро правильно будет называть его Великим ханом. Хотя… Наверное, от титула принца Олис отказываться не будет, сохранит его для визитов в империю. Нет, ящерка, я не волнуюсь за него. Мне жаль, что зародившиеся братско-сестринские отношения, так и не успели окрепнуть.

— Вы всегда можете по-сестрински навестить Великого хана Олиса, моя принцесса.

— Угу… Меня что-то беспокоит, ящерка. Что-то смутное, неприятное. И это нечто ждёт нас в столице.

Феликс мои слова воспринимает даже излишне серьёзно. Хмурится и закидывает вариантами:

— Плохие новости? Опасность покушения? Новые враги? — то, что я отдала амулет Олису, Феликсу не нравится.

— Нет, беды я не чувствую.

— Тогда как насчёт того, чтобы побегать? Увидете, моя принцесса, хандра мигом выветрится.

Не дожидаясь моего согласия, Феликс спрыгивает с лошади, ненадолго скрывается в карете, а я, глядя ему вслед, улыбаюсь. Хандра испарилась. Я предвкушаю не только забег, но и зрелище. Когда дверца кареты открывается, мелькает полностью обнажённое тело. Не рассмотреть ничего, кроме рельефного силуэта — Феликс в мгновение ока оборачивается крупным ящером.

Я тоже спешиваюсь, поводья отдаю ближайшему телохранителю.

— Хорош, — хмыкаю я.

Феликс подходит ко мне вразвалочку, всем своим видом демонстрируя хвостато-чешуйчатое превосходство, красуется, подставляет под ладони чувствительный, покрытый мелкими чешуйками нос.

— Шс-с, — выдыхает он.

Я наловчилась забираться на ящеров, но Феликс для меня слишком крупный, и я спокойно позволяю прихватить себя зубами поперёк туловища, закинуть на спину. Устроившись на шее, я привычно хватаюсь за основания рогов, и Феликс срывается в забег.

— Слева, если не ошибаюсь, река, — напоминаю я. — Поохотимся?

Строго говоря, охотиться будет Феликс — ловить рыбу зубами. Я же буду ловить брызги, смеяться. Нам остался день беззаботного путешествия. Завтра вечером мы доберёмся до столицы. Впрочем, войдём мы послезавтра — торжественно пройдём по запруженным ликующими горожанами улицам, нам будут махать, кричать, бросать цветы. От своей горничной я слышала историю, как дочка булочника во время подобного парада бросилась едва ли не под копыта боевому коню и призналась ехавшему на нём герою в любви. Мужчина настолько впечатлился её безрассудством, что не менее безрассудно сделал предложение.

Почему мысли опять в брак упираются?

— С-с, — отвлекает меня Феликс.

И мы бултыхаемся в реку.

Телохранители далеко, не услышат, и я визжу, а Феликс уже подкидывает и хватает пастью первую рыбину. Как жонглёр.

То вырываясь вперёд, то дожидаясь медлительную свиту, мы дурачимся почти до самого вечера, но постепенно веселье становится каким-то невесёлым. Близость доврца с его жёсткими правилами этикета давит? Или Феликсу передалось моё беспокойство? Как бы то ни было, ночь перед возвращением в столицу я провожу в тревоге, плохо сплю, часто просыпаюсь от бредовых кошмаров: то мне видится, что степь покрылась льдом и все шаманы стали моими наложниками, то я выхожу замуж за ковыль, да-да, трава такая, то ящерки назначают меня свахой, шипят и требуют меню вкусных холостяков-аристократов. Крепкий сон приходит под утро, но нормально выспаться не удаётся.

— Доброе утро, моя принцесса, — приветствует меня Феликс за завтраком и протягивает горсть свежесобранных лесных ягод.

Его взгляд обжигает, и мне хочется коснуться манящей кожи, провести от скулы к подбородку и вниз по шее, оттянуть ворот, забраться под рубашку, но вокруг слишком много лишних глаз. Феликс насмешливо щурится. Я фыркаю и отворачиваюсь, но угощение забираю с удовольствием, а после мига колебаний тихо признаюсь:

— Такие сладкие ягоды потому что только что сорваны или потому что сорваны тобой, ящерка?

— С-с, — будучи человеком, Феликс демонстрирует мне раздвоенный язык.

Я фыркаю. Настроение стремительно улучшается, будто и небыло вчера мутных предчувствий и сомнений.

После завтрака Феликс оборачивается полностью. Я же облачаюсь в парадную военную форму. Увы, похвастаться легендарной бронёй больше не получится, зато получится въехать в столицу так, как, подозреваю, до меня никто никогда не въезжал — верхом на ящере.

— Да здравствует принцесса Крессида!

— Слава принцессе Победительнице!

Человеческое море разлилось на подступах к столице. Процессия увязнет даже не добравшись до города. Я выпрямляю спину, приветственно машу, растягиваю губы в улыбке и задаюсь вопросом, лопнут у меня щёки от натуги или нет.

— С-с.

— Ползти будем до вечера, — соглашаюсь я с Феликсом, хотя, честно говоря, не представляю, что он хотел сказать своим шипением.

— Шс-с-с.

Не угадала?

Под лапы Феликса падает первый букет — крестьянский мальчишка нарвал для меня полевых цветов.

— Да здравствует принцесса!

Прогноз сбывается. Улитки быстрее ползают, чем мы пробираемся через столицу. Стражи как-то пытаются сдержать напирающую толпу, но получается у них не сказать, что успешно. Солнце почти касается черепичных крыш окраинной малоэтажной застройки, когда впереди гостеприимно распахиваются створки дворцовых ворот.

Я наконец-то дома!

Император лично выходит на вершину парадной лестницы. Я, позабыв обо всём на свете, приподнимаюсь, почти подпрыгиваю. Я так соскучилась, папа! Мне хватает выдержки не бежать наверх с визгом, как маленькая, не напрыгивать, изображая обезьянку, обнявшую любимую пальму всеми конечностями, включая гибкий хвост.

— С-с-с, — остужает мой пыл Феликс.

Или он о том, что не с его габаритами ломиться во дворец? Обернуться человеком при толпе зрителей Феликс тоже не может — лорды и леди стрептиз не оценят. А оборачиваться в малую форму ещё хуже — сдавать столь мощный козырь категорически нельзя.

Я мимолётно касаюсь чешуйчатого бока и окончательно вспоминаю о своих обязанностях.

Если честно, я устала. Сколько часов я сидела на загривке Феликса и олицетворяла собой победу империи? Пять? Шесть? Я должна была улыбаться, махать, притворяться бодрой и свежей. И с полудня до заката ни глотка воды, ни минуты отдыха. Щёки от улыбок болят. Но я собираю волю в кулак и величественно даже не поднимаюсь, а восхожу под сотней сотен взглядов..

Останавливаюсь, не дойдя до вершины пару ступеней:

— Ваше императорское величество, разрешите доложить! — кричать нельзя, но говорить нужно как можно громче, чтобы услышать меня могли пусть не все, но многие. — Мир со степью установлен. Отныне и вовек Великий хан принимает над собой вашу руку, сир. Главнокомандующая южной военной кампанией императорская принцесса Крессида Небесная.

Папа не менее пафосен:

— Благодарю за службу, госпожа главнокомандующая! Вы принесли долгожданный мир в наши земли. С возвращением, принцесса Крессида. Мне не терпится услышать подробности.

Ох, можно мне сперва посетить отхожее место, а? Ну, пожалуйста-а-а…

К счастью, по-настоящему подробностей папа не требует. На втором этаже папа жестом отсылает всю свиту. Лордам тоже не терпится услышать, что именно изменилось в степи, но им придётся терпеливо дожидаться моего выступления на Совете завтра, а сегодня отдых.

Едва мы остаёмся наедине, папа утягивает меня в скрытый за ближайшим гобеленом альков, мы ныряем в тайный ход.

— Кресси!

Прыгнуть обезьянкой я не успеваю — папа стискивает меня в костоломных объятиях.

— И-ик, — только придушенный писк издать у меня и получается.

Папа чуть ослабляет хватку и выговаривает, уткнувшись мне в волосы:

— Кресси, бессовестная, я же волновался за тебя!

Я прижимаюсь к нему крепче:

— Па-ап, я тоже за тебя беспокоилась, и тоже соскучилась. Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? Я тебя очень люблю-у-у. Но ведь сам понимаешь, что так надо было. Зато больше я от тебя никуда, честно слово!

Папа чуть отстраняется, щёлкает меня по носу:

— Совсем никуда? А замуж?

Шутливый вопрос подозрительно совпадает с образами из сна. Вывод напрашивается сам собой, хотя логики в моей догадке нет ни грамма.

— Кто-то посватался, да? Думаю не ошибусь, если скажу, что это Мергон.

Именно Мергон засуетился, когда я отправилась в степь, помощь якобы предлагали…

Предложили и предложили, боги с ними. У папы взгляд чуть туманится, словно он принял решение в пользу северного соседа и теперь думает о нашем скором расставании.

Я всегда знала, что меня ждёт политический брак, но не соотносила это знание с собой, ведь папа меня так любит, он спросит моё мнение, а я скажу, что ещё рано, и он согласно кивнёт. Увы, по-детски наивно.

Первая реакция — сходу закатить скандал.

Но я ведь принцесса поумневшая, поэтому отвечаю улыбкой, вопросов не задаю. Мы поговорим завтра, спокойно, обстоятельно. И к разговору я буду готова, выясню, что такого предложил Мергон, что папа всерьёз заинтересовался.

— Кресси, обсудим за завтраком? Мы давно не завтракали всей семьёй. Кстати, спасти тебя от Тери и Лёка?

Уверена, братики уже караулят меня в засаде, набросятся, затискают.

— Обсудим, пап. И нет, спасать не надо, справлюсь.

Папа вновь притягивает меня к себе.

— Кресси…

— Ты что-то хочешь спросить, пап? — откуда такая нерешительность? Может, про мергонского жениха?

— Кресси… Как там Олис?

Оу-у… Олис прав, я так и осталась эгоисткой.

— Он не признавался, но думаю, что мысленно меня проклинает. Жил, не тужил, наслаждался праздным образом жизни, и тут я его одарила Южной короной в комплекте с нескончаемой головной болью. Олис слишком умный, чтобы желать власти. Он справляется. Обещал в течение недели выслать компромат на обоих герцогов и остальных бунтарей. Думаю, их пора пригласить в Тан-Дан.

— Уже, Кресси. В Тан-Дан отправились все титулованные мятежники ещё вчера.

— Рада слышать.

— Кресси, Олис…?

— Великий хан лично раскрыл Олису правду о его корнях и возложил корону. Пап, ты ведь знаешь, что в понимании чужой боли я слепенда? Мне показалось, что Олис относительно легко справился. По крайней мере, когда мы разговаривали, он продолжал называть нас семьёй. Он за маму беспокиться.

— Пожалуй, мне следует написать Олису письмо.

— Угу.

О телесных потребностях я вспоминаю, когда мы расходимся по разным коридорам. И, пользуясь тем, что в тайном ходе меня никто не видит, припускаю со всех ног. Не хватало только не добежать и опозориться.

Мне везёт — Тери и Лёк караулят меня не в спальне, и я благополучно решаю свои проблемы, а заодно без помощи служанки наскоро ополаскиваюсь. Посвежевшая, переодевшаяся в дневное платье и зверски голодная, я выхожу в будуар.

— Кресси!

— Э-э…, — братья налетели, мешая друг другу, и чудом не роняют.

Я попадаю в тиски. Папины объятия мне показались костоломными? Ха, до братиков папе далеко. Я с трудом выворачиваюсь, но куда там!

— Слава принцессе Победительнице! — выкрикивают они и без предупреждения подбрасывают к потолку.

— Слава Крессиде Небесной!

К голосам Тери и Лёка примешиваются голоса фрейлин, и до меня доходит, что на то, как я кувыркаюсь в воздухе и сверкаю панталонами, смотрят аристократки империи.

— Да здравствует принцесса!

— Уши откручу, — шёпотом угрожаю я великовозрастным балбесам.

Тери проникается и ставит меня на ноги. Я всерьёз прикидываю, как половчее добраться до его ушей и уже собираюсь отдать распоряжения по поводу плотного ужина. Может, папа сможет к нам присоединиться? Но нас прерывают — входит Фрейлина Дьена и сообщает, что прибыл посланник мергонского кронпринца, в настоящее время находящегося в империи в составе посольской делегации своей страны..

Как некрасиво… Я про чужого кронпринца. Он не может не понимать, что сразу после возвращения мне есть, чем заняться, кроме как принимать его посланника, но говорить официальному представителю другой страны, что ты о нём на самом деле думаешь, не дипломатично.

— Пригласите, леди Дьена.

Естественно, я не приму посланника в будуаре. Ещё не хватало! И в кабинете, примыкающем к будуару, тоже не приму. Когда я только переродилась, и не помнила себя принцессой, я недоумевала, что за блажь каждый раз проходить анфиладу залов, которые, практически не используются.

Я ошибалась. Используются, но редко. Близость комнаты к личным покоям, показывает отношение к визитёру. Поскольку Мергон королевство не только дружественное, но и весьма мощное, встретить посланника кронпринца “на пороге” нельзя. Я выхожу в четвёртый зал, считая от спальни. Дальше — кронпринц может обидеться, а так я продемонстрирую своё недовольство, но за рамки не выйду.

Фрейлины выстраиваются за моей спиной, а я сажусь на диван в окружении братьев. Одного их присутствия достаточно, чтобы посланник понял, что прервал нас. Сам посланник человек подневольный, я рассчитываю, что мои намёки будут доведены до мергонского кронпринца.

Леди Дьена приглашает лысеющего, обильно потеющего мужчину. Платок, которым посланник то промакивает лоб, то обмахивается, давно промок. Я бы тоже взмокла, если бы в меха обрядилась. В столице жарко, не как в степи, конечно, но жарко. Насколько я помню, обычно северяне выбирали лёгкую одежду под наш климат. В мехах я видела их один раз, но тогда была особая ситуация, настолько особая, что папа вышел в Большой императорской короне, которую за правление надевают пару-тройку раз.

— Приветствую, ваше высочество императорская принцесса Крессида Небесная, ваше высочество кронпринц Теорий Грозовой, ваше высочество принц Лексан, — мужчина склоняется в низком поклоне.

— Доброго вечера, лорд, — “вечер” я слегка выделяю голосом.

— Ваше высочество, я приношу глубочайшие извинения за то, что потревожил вас. Его высочество кронпринц Артур Мергонский с нетерпением ждёт с вами встречи. Понимая, что вы не сможете принять его сегодня, он прислал для вас подарок.

Мне умилиться заботе? Ах, он не стал требовать внимания немедленно! Мог и бы и с подарком подождать.

— Его высочество весьма чуток. Я буду рада встретиться с ним позднее. Сразу после возвращения. Его величество рекомендовал мне посетить минеральные источники.

Папа ничего мне не рекомендовал, но главное сказано — увидимся через неделю, а то и позже.

Мужчина никак не реагирует, изменить планы не просит и лишь даёт команду. Следуя его приказу лакеи, одетые не по-нашему, то есть такие же северяне, как и посланник, вносят сундук.

— Благодарю. Передайте его высочеству кронпринцу Артур Мергонскому мою признательность.

То, что я не стала открывать подарок, тоже показатель, но мужчина ничуть не опечалился, попрощался и, поклонившись, вышел.

— Тебе не любопытно? — хмыкает Тери.

— Пфф! А тебе?

— Самую малость, — улыбается Тери.

Я кивком показываю Дьене, чтобы откинула крышку. Сундук внесли незапертым.

— Принцесса Крессида, здесь карточка.

В подарки иногда вкладывают записки или письма. Кронпринц выбрал формат записки, оставил несколько вежливых слов на белоснежном квадратике плотной бумаги. Дьена подаёт мне записку, но я кивком указываю отложить карточку на тумбочку. Правда, записку перехватывает Лёк:

— Можно, Кресси?

— Сколько угодно.

Лёк пробегает текст глазами, фыркает.

— Что там? — я протягиваю руку и Лёк послушно отдаёт квадратик.

“Ваше высочество принцесса Крессида, прекраснейшая из принцесс, королев и императриц, надеюсь, работа северных мастеров придётся вам по душе. А.М.” Фраза простая и уместная, разве что вычурный комплимент мне не по вкусу, однако построена так, что за ней чудится второй смысл: “Крессида, надеюсь, я придусь вам по душе”.

К счастью, на записки вложенные в подарок специально отвечать не требуется, достаточно благодарности, которую я уже передала на словах.

Дьена извлекает подарок. В её руках повисает нечто поистине восхитительное: пушистое облако идеальной белизны. Мех в лучах солнца переливается, и возникает иллюзия, будто льдом припорошено. Подарок, надо честно признать, роскошный.

— Мергонский кронпринц дарит мне шубу? — без эмоций спрашиваю я.

— Полагаю, это мех голубого снежника, — также без эмоций отвечает Тери.

Без сомнения, это он и есть.

Очень дорогой мех, в империи лишь самые богатые аристократы позволяют себе приобретать его. Тонкие полоски меха используют как декор. Шубы из голубого снежника нет ни у кого, даже у меня. Но не потому что я бы не могла себе позволить. Даже самой суровой по столичным меркам зимой в такой шубе слишком жарко.

Зачем дарить шубу, которую я не смогу носить? Смогу — став женой и оказавшись в Мергоне. Ещё один неприятный намёк.

— Уберите, — командую я. — Тери, Лёк, поужинаем?

— Прости, сестрёнка, у меня работа. Ты же слышала, что папа разрешил запереть южных лордов в Тан-Дан? Причём весомых доказательств у нас пока как не было, так и нет. Аристократы волнуются.

— Я бы на их месте тоже волновалась, что моя очередь наступит.

— Вот-вот.

— Олис обещал прислать доказательства.

— Ты с братом…?

— Нашла взаимопонимание. Лёк, оказывается ты с Олисом папины документы печатью испортил?

Лёк корчит рожицу:

— Из всего он вспомнил именно это?

Я смеюсь.

— Ужинаем вместе завтра вечером, — обещает Тери.

Они с Лёком уходят. Я, не считая фрейлин, остаюсь в одиночестве и понимаю, что-то не так. Феликса не хватает. Почему он до сих пор не пришёл? Скорее всего, отчитывается перед папой вместо меня. Мда.

Позвать Кэтти? Нет, не надо быть настолько эгоисткой, девочка наверняка соскучилась по брату. И Феликс по ней.

Я отсылаю фрейлин и приказываю горничной подать ужин, а после еды перебираюсь в кабинет — надо прикинуть, что я скажу на Совете. Понятно, что речь по пунктам подготовит папин помощник, но надо и своей головой думать, тем более не факт, что подготовленная Рыжиком речь меня устроит. Да и вообще я не собираюсь выступать по бумажке, тем более чужой.

Помимо выступления, у меня есть и ещё тема для размышлений, куда более интересная — чем заняться. Прежний праздный образ жизни теперь мне кажется невыносимо скучным. Помимо исторических исследований, которые я обязательно продолжу, нужно заняться чем-то ещё. Благотворительность оставлю императрице, посещение приютов и больниц не моё, а у неё наоборот прекрасно получается.

Взять под контроль развитие торговых маршрутов в степи? Заняться проблемами армии? К моему новому прозвищу принцесса Защитница военная деятельность идёт… Пожалуй, лучшее, что я могу сделать — это открыть собственную академию, сделать что-то вроде научного городка, собрать таланты и попытаться воспроизвести те потрясающе-полезные вещи, которые я знаю из прошлой жизни. Взять хотя бы физику. Как что работает я не объясню, хоть убейте и отправьте на новое перерождение, но общей концепцией я владею. Например, ветряки каким-то образом переводят энергию движения воздуха в энергию электрическую. Вот пусть лучшие умы империи думают, как получить таким же образом энергию магическую. Или пусть электричество изобретают, меня оба варианта устроют.

— Ваше высочество, — отвлекает меня моя горничная.

— Да, Кейта?

— Леди Дьена интересуется, сможете ли вы уделить ей несколько минут.

— Пусть войдёт.

Дьена выглядит непривычно смущённой. Ни разу не замечала на её щеках стыдливого румянца.

Исполнив реверанс, леди дожидается моего кивка.

— Принцесса, я… прошу прощения, что докучаю, но ситуация весьма щекотливая. Я боялась, что она не получит благополучного разрешения, если я стану откладывать, ведь все говорят, что скоро нас ожидает ваша… помолвка с Артуром Мергонским.

Хорошая возможность спросить:

— Леди, почему вы думаете, что свадьба состоится?

— Мергон предлагает очень выгодный торговый договор, союзный договор, а также открывает империи выход и Бухту пяти ветров и десять своих судов.

— Действительно… Леди Дьена, вы правильно сделали, что навестили меня. Чем я могу вам помочь?

— Ваше высочество, я… Я бы не хотела отставать от вас, ваше высочество.

Почему не сказать прямо — хочу замуж, жених требуется знатный и богатый, желательно ещё и молодой, симпатичный.

— Не беспокойтесь, Дьена, я подберу для вас достойного супруга.

— Ваше высочество, я неправильно выразилась. Простите, что невольно ввела вас в заблуждение. Я… Моё сердце бьётся для рыцаря. Верите ли, мы едва знакомы, но мы влюбились друг в друга с первого взгляда! Как жарко мы смотрели друг на друга, ваше высочество.

— Рыцарь?

Совсем не в её стиле, да и умопомрачающая страсть, как мне казалось, не про Дьену.

— Ваше высочество, я боюсь, он будет благородно отрицать.

Ещё интереснее.

— С кем же у вас любовь, Дьена?

— Так вы поможете, ваше высочество?! — смотрит на меня с надеждой.

— Насколько это возможно, Дьена. Итак, кто же он?

— Рыцарь Феликс Шесс.