9 месяцев после развода

Глава 22

– Антон! – кричу я, бью в дверь кулаком. – Будь ты проклят!

Растрепанная и злая, я отхожу от тяжелой двери. В небольшую комнату, похожую на офис, меня привели полчаса назад.

С тех пор ничего не происходит.

Окидываю взглядом спартанскую обстановку: светло-серые стены, стол, на котором ничего нет, черный диванчик, два стула и пустой стеллаж. В углу кулер с водой. Ни настольной лампы, ни бумаг. Окон тоже нет. Это не подвальное помещение, они наглухо заделаны.

Падаю на диван, пытаясь отдышаться. Кисть болит после того, как я хорошо побарабанила в дверь. Кажется, снаружи меня даже не услышали.

Что происходит, абсолютно не понимаю. И перестала понимать, когда меня привезли сюда: в особняк на краю города, похожий на офисное здание.

Восстанавливаю в памяти события.

Когда мне позвонила секретарша Антона, я сразу заподозрила, что что-то пошло не по плану. Антон в это время встретился с Градовым. И девушка подтвердила, что встреча только что закончилась. Велела мне взять документы и ехать неизвестно куда, бросив сына…

Как там Степан без меня?!

Материнское сердце изнывает от боли. От этого злость и ненависть только растут.

Пока я говорила с ней, прибыла обещанная машина. Выйдя на балкон, я увидела, что ее пропускают на территорию особняка… И мое сердце рухнуло.

До этого была надежда, что мне пытаются запудрить мозги.

Но это поставило точку в сомнениях: чужую машину на территорию не пропустила бы охрана. Если этот черный джип как-то оказался здесь, значит, это авто из их штата. Ее точно прислал Антон за ней.

Я слышала, как они поднимаются по лестнице. Первым порывом было схватить Степана и сбежать, только с младенцем в окно я не вылезу. И охрана уже была на втором этаже.

Я буквально приготовилась к драке, но то что произошло дальше выбило из колеи: охрана вежливо попросила меня на выход. Выглядели эти двое точно так, как и все его охранники.

– Я хочу поговорить с мужем.

– Пойдемте в машину. С вами поговорят.

– Он в машине? – растерянно переспрашиваю я.

– Да.

Кошусь на младенца.

– Ребенка пока оставьте здесь.

Посомневавшись, иду следом. Один из охранников задерживается на этаже, начинаю нервничать, но он выходит из моей комнаты через несколько секунд. Убедившись, что Степан в безопасности, выхожу на крыльцо, набросив пальто.

За затонированными стеклами почти ничего не видно – только силуэт. По спине пробегают мурашки. Мне тревожно и страшно, предчувствия редко меня подводят.

– Антон? – спрашиваю я, чувствуя себя глупо, но тяну дверь на себя.

В конце концов, он обещал не верить им сразу. Мы обговорили вариант, при котором меня снова обвинят. И он дал слово! А такие люди, как Антон, его держат. Мы сможем объясниться, как бы там ни было. Хотя бы обсудим.

Но в глубине салона оказывается совсем другой человек… Я слишком поздно это понимаю, и меня запихивают в салон. Джип уезжает со двора, не остановившись у поста охраны: его ведь уже проверили. И никто не догадывается, что меня увезли против воли.

В машине оказался старый начальник охраны Антона.

Доверенное лицо этой семьи. Выполняющий разные поручения, одно из которых – издевательства над женщинами. Он ведь уже выгнал мать Антона из дома! И, думаю, теперь моя очередь. Я не дура, поняла все сразу.

– Я хочу поговорить с Антоном, – твердо заявляю я. – И вернуться к сыну в особняк!

– Нет, Кира. Ты не сможешь этого сделать. Антон не хочет тебя видеть. Ты предательница, изменница, он получил этому все доказательства и говорить с ним ты не будешь.

Он говорит твердо и веско. Не давая ни шанса на возражения.

– Сейчас ты получишь материальную поддержку и уедешь отсюда. Сколько ты хочешь, чтобы забыть Антона?

– Вы не заставите меня!

– Ты думаешь, первая такая строптивая? Всерьез решила, что сможешь распоряжаться деньгами этой семьи и до тебя таких охотниц не было?

– Вы подонок! Вы заставили мать Антона уехать, запугали ее как меня сейчас запугиваете. Но я не стану прятаться от вас заграницей! И не оставлю сына!

Он вдруг начинает смеяться.

– Вы думаете, она живет заграницей? Вы наивнее, чем я думал, Кира. Мать Антона свыше тридцати лет содержится в специальном пансионате для умалишенных. Но заграницей, да. И вы окажетесь рядом с ней, если будете упорствовать.

Осекаюсь на полуслове.

Я сразу понимаю, что он не джет. Меня и раньше царапала иногда мысль, как его мама смирилась с этим и бросила такого кроху… Как может просто жить заграницей и не пытается с ним связаться… Даже когда он вырос. Даже когда умер Иван Орловский.

– Еще одно слово и вы отправитесь туда прямо сейчас, – заканчивает он.

– Вы не сможете… – бормочу я.

– Кто вам сказал? – поднимает он брови. – Я могу абсолютно все. Тем более, ради такой цели. А вот вы закончите свои дни в спецучреждении. Но ни в чем не будете нуждаться, в этом все будет, как вы хотите. Придите в себя, Кира.

Я осекаюсь и пытаюсь медленнее дышать. Меня везут по улицам, я не знаю куда… И у него хватит денег и связей проделать со мной это – в этом я не сомневаюсь.

– Антон вам это сказал сделать?

– Если вам так станет легче – да. Это моя работа, Кира.

– Я согласна. Уеду к маме, и вы больше обо мне услышите. Только не лишайте свободы. Степан пусть останется у Антона.

Я почти не думаю: сейчас это лучший выход.

– Разумный выбор.

Меня отвозят на вокзал. Начальник охраны следит, чтобы я не сбежала, мне покупают билет. Я даже не смотрю – следят за мной или нет. Мне плевать, потому что сейчас я действительно еду к маме, и уже там решу, как буду бороться.

Хотя бы выясню правда ли это про бедную мать Антона.

Но на поезд я сесть не успеваю.

Меня задерживает охрана: это другие люди, не те, что привезли меня сюда.

– Вы должны проехать с вами.

После разговора с начальником охраны я ощущаю себя беспомощной и слабой. На этих смотрю с подозрением.

– Зачем?

– Антон хочет с вами встретиться.

– Он передумал?

Меня приглашают к выходу. Ощущения кричат, что это ловушка и не стоит с ними ходить. Но материнский инстинкт оказывается сильнее. Если есть хоть шанс, что Антон передумает и позволит остаться, то я согласна им воспользоваться.

Но вместо встречи меня привезли сюда. Антона я так и не увидела.

Наконец щелкает замок и дверь открывается. Вскакиваю на эмоциях – хочу скорее увидеть того, кто меня сюда притащил. И самое главное – зачем…

В комнату входит охранник с подносом в руках.

Я его помню - он забирал меня с вокзала. Черный пиджак застегнут, но под ним угадывается кобура. Действуя так же ловко, как профессиональный официант он расставляет на столе несколько закрытых одноразовых контейнеров. Угадываю запах еды.

Раз у нас обед, значит, встречи не будет.

– Где Антон?

– Босс поговорит с вами позже, – многозначительно заявляет охранник.

Отлично…

– Босс – это Антон? Или Виктор Семенович? – я говорю с вызовом, но меня игнорируют. – Это похищение человека! У вас будут проблемы, если будете так продолжать!

– Не думаю, – охранник выходит из камеры.

Окидываю стол взглядом.

Это очень странно.

Суп-пюре из овощей, ножка утенка с запеченным картофелем и салат. Ресторанная еда. Разворачиваю салфетки, но они без опознавательных знаков.

Это не дело рук Антона.

И не его начальника безопасности, думаю.

На спине появляются холодные мурашки. Антон обещал мне верить. Но дело даже не в этом. У него не было бы причин держать меня здесь без объяснений. Даже если меня оговорили снова и доказали мою виновность – он бы поговорил со мной или вышвырнул из жизни, оставив Степана… Но точно не стал бы держать меня в застенках! Он не такой человек.

Он прямой, смелый, честный…

Он обладает лучшими человеческими качествами, чем тот, кто запер меня здесь.

– Что вам нужно от меня?! – кричу я, но вопрос остается без ответа.

Нужно выбраться.

Есть я даже не думаю. На стрессе не хочу, да и нет доверия к этим блюдам. Трясу дверь, стучу, но никто не отзывается.

Ну что ж, понимаю.

Психологическое давление.

Затихаю тоже. Минут десять сижу и начинаю обследовать комнату. Похоже, здесь действительно был офис – все просто кричит об этом. И туалета здесь нет, значит, скоро мне придется проситься наружу.

Через несколько часов боевой дух покидает меня.

Окон нет, я теряюсь во времени.

По ощущением на улице уже вечер. Сижу на диване, обхватив себя руками – день прошел и ничего не случилось. Меня маринуют тут, как в тюрьме. Либо им нужно просто задержать меня для каких-то целей, либо позже чего-то попытаются добиться от меня. Версию с похищением ради выкупа отметаю сразу – не та у нас ситуация. И увезли меня свои люди. К тому же, меня бы явно сфотографировали или заставили позвонить Антону, чтобы доказать, что я в плену.

Как ни странно, мне ни капли не страшно.

Только мучает тоска по сыну.

Но я уже ощущаю первое приближение отчаяния.

Засыпаю на этом диванчике, положив под щеку руку. Это тревожный поверхностный сон. Хочется верить, что все это время Антон ищет меня…

Будет меня щелчок в двери.

– Кира, – я подскакиваю.

В комнате так и горит свет, так что иллюзия сразу рассеивается: сквозь сон показалось, что меня зовет Антон… Но это тот же охранник.

– Мне нужно в туалет, – мрачно сообщаю я.

Меня отводят дальше по коридору. Я жадно рассматриваю детали: теперь я уверена, что это офисное здание, которое по каким-то причинам не используется. Смущает, что нигде нет окон, как в торговом центре!

В туалете тоже.

Но я могу умыться и слегка передохнуть от своей тюрьмы.

Охранник остался за дверью, и здесь нет ничего, что можно использовать, как оружие. Выхожу. Недоброжелательно смотрю на него, он не реагирует.

– Вы понимаете, что держите меня в заложницах?

Он усмехается.

– Вы ошибаетесь. Вы у нас в гостях. С вами поговорят сегодня.

То ли из-за отсутствия окон, то ли интуиция и впрямь не подводит, но кажется, что сейчас глубокая ночь. Мне холодно, но к счастью, пока меня выводили, в комнате немного убрали, заменили вчерашнюю еду на горячий кофейник, а на диване оставили плед.

Кажется, я здесь надолго…

Не успеваю налить себе чашечку отменного кофе, как в комнате появляется мужчина, которого прежде я не видела. Высокий, подтянутый – к таким людям я привыкла. Это силовик, сто процентов. Когда общаешься с олигархами, часто таких видишь среди персонала.

Напрягаюсь.

Он замечает, как белеют пальцы, которыми обхватываю чашку.

– Представляться не буду, – он садится к столу, тоже наливает себе кофе и пристально смотрит на меня. – Полагаю, вы хотите выйти отсюда.

– Но? – улавливаю я, похолодев.

Сейчас пойдут условия.

– Есть то, что вы должны сделать.

Молчу.

О хорошем не попросят, я знаю это. И не собираюсь упрощать им работу.

– Вы даже не спросите, что это?

Задаю вопрос, но не тот, который ждут:

– Если я не буду с вами сотрудничать, меня не отпустят?

– Почему же, – он пробует кофе. – Отпустят. Но поедете вы не домой, Кира. А в специальную лечебницу и останетесь там до конца жизни.

В воображении загорается красный маячок.

Те же слова слышала от начальника безопасности Антона. Намек на его мать. Но с Виктором Семеновичем мы вроде расстались полюбовно. Это не его люди.

Шантаж. Ради чего?

– Как мать Антона, да? – уточняю я.

Тот кивает.

– Вы правильно все понимаете.

– И что я должна сделать?

– Ничего особенно. Всего пять минут поучаствовать в съемках, Кира.

Он широко улыбается, а у меня от хищной улыбки ползут по спине мурашки.

Теперь понимаю, к кому попала в руки.

К тем, кто подставил меня год назад, но не добился успеха. Они ничего не смогли сделать. Не смогли убедить Антона в том, что я виновна, и пошли ва-банк. Им нужно окончательно меня скомпрометировать… Снять лично меня в какой-нибудь гадости, которую затем получит Антон, чтобы убедить его в том, какая я дрянь.

И будут держать меня здесь, пока я не соглашусь.