9 месяцев после развода

Глава 33

К разговору я заранее не готовилась.

Во-первых, проснулся Степан и устроил небольшое представление, во-вторых, решила вырулить в нужную колею уже при встрече.

На ресепшен немного удивились, что я прибыла к дорогостоящему пластическому хирургу с ребенком на руках, но проглотили удивление – в дорогих клиниках только так и бывает.

– Прошу за мной, – я иду за красивой девушкой по коридору. Передо мной распахивают дверь в светлый просторный кабинет.

– Добрый день, – говорю я.

За столом сидит мужчина за пятьдесят, но в жизни выглядит даже свежей и моложе, чем на фото. Очень стильный, подтянутый, с хорошей фигурой, седые волос собраны на затылке в небольшой модный мужской пучок.

Мужчина выглядит на все сто, но при этом производит отталкивающее впечатление. Слишком уж он следит за собой и выпячивает это. Высокомерие в глазах мне бы точно не дало ему довериться.

– Вы с младенцем? – интересуется он с легким испугом, присущим людям, не имеющим детей. – У вас ребенок в э-э-э… свертке?

– Это комбинезон. Прошу прощения, его нужно снять.

До этого доктор рассматривал Степана, но теперь мы встречаемся глазами.

У него светло-голубые глаза цвета линялых джинсов.

Доктор моргает.

И я вижу тень узнавания.

Он пытается вспомнить – или уже вспомнил, кто я.

– Вы меня узнали? – интересуюсь я, и сажусь с ребенком на коленях в кресло напротив.

– Что вы здесь делаете? – сдавленно произносит он.

Выражение лица изменяется за мгновение. Любезность, адресованная клиентке, испаряется, и я вижу перед собой злого, презрительного и… перепуганного мужчину.

– У нас был договор, – вполголоса произносит он. – Я больше не должен был вас видеть. Что у вас там, диктофон? Вы записываете?

Голос срывается на истерику.

А я столбенею, сообразив, за кого он меня принял.

Сначала подумала – за Киру Орловскую. А теперь понимаю: за девушку, которая выдавала себя за меня.

Вот это да.

Шла, рассчитывая разговорить его, что-то выведать. А он ее узнал!

– У меня нет диктофона.

– Покажите телефон!

Медлю, но все же достаю его из сумочки. Доктор вдруг резко обходит стол и выхватывает сумочку из рук. Я вскрикиваю, но отдаю, потому что на руках Степан.

Доктор забирает и телефон, и сумку. Роется в ней, не найдя ничего подозрительного, швыряет на стол и отправляет туда же телефон, убедившись, что запись не ведется.

– Покажите, что в свертке.

– Это не сверток! Это мой сын!

Инстинктивно прикрывая ребенка рукой, чуть расстегиваю комбинезон, чтобы лучше стало видно личико.

По спине бегут мурашки вместе с волнами холода.

Когда я шла сюда, ощущала себя в безопасности. Разум и сейчас твердит: ну что случится, боже, мы же в столичной известной клинике, здесь полно персонала! Но взгляд этого мужчины заставляет трястись от страха, словно я в лапах у маньяка.

А я даже не предупредила Антона, куда еду!

Даже сообщение не написала! И мы здесь со Степаном одни!

Сердце начинает ломиться в ребра. Кажется, что он слышит каждый удар.

Я его нашла.

Только теперь совсем этому не рада.

– Я Кира Орловская! Мой муж олигарх Антон Орловский! В сумке документы, если вы что-то мне сделаете, придется отвечать!

– Кира Орловская? – усмехается он. – А чего же не наследная принцесса, а, лахудра из борделя? Чего тебе надо, денег? От кого ребенка нагуляла? Я за это платить не буду, дорогуша, вызову крепких парней и тебя отвезут туда, где тебе место.

Он мне не верит?

Если бы не спящий младенец на руках, я бы врезала ему по морде.

А потом бы ткнула рожей в паспорт.

Хотя мне могут и не поверить. Если они такой план провернули и изменили девушке лицо, купить поддельный паспорт не проблема.

Но ребенок на руках заставляет меня трусить.

Прижимая Степана, поднимаюсь, собираясь выбежать в коридор.

Главное выйти туда, где люди – хотя бы в холл, и позвонить Антону. Врачу не дадут сбежать из страны и допросят. Он и рассчитывает меня запугать, чтобы я убежала.

Но как только я делаю шаг к двери, хирург меня опережает. В один прыжок оказывается рядом и хватает за плечо.

– Ты никуда не пойдешь! – шипит он.

Отталкивает.

Не сильно, но мне хватает, чтобы отшатнуться. Крепче схватив Степана, чтобы не выронить, я оказываюсь еще дальше от двери. Он защелкивает замок, и поворачивается ко мне.

У него решительный, полный злости взгляд.

– Я действительно Кира Орловская! – рычу я. – Если вы немедленно меня не выпустите, я закричу! Меня ждет внизу охрана, ты, полоумный идиот! Вас ждут серьезные неприятности!

На мгновение на лице появляются сомнения, но во взгляд вновь возвращается твердость.

Скорее всего, это была моя ошибка.

Он не верит, потому что я спросила: «Вы меня узнали?», он решил, что актриса вернулась пошантажировать и вытянуть немного денег…

Он делает решительный шаг ко мне, понятия не имею зачем! – я отступаю, неосознанно отгораживаясь от этого маньяка плечом, как в друг в дверь ударяет мощный кулак.

– Немедленно откройте! – я узнаю гневный голос Антона. – Там моя жена и сын!

Степан всхлипывает и пускается в рев.

– Твою мать! – произносит доктор, когда до него доходит соль ситуации.

– Ага, – в тон произношу я.

Ручка дергается и дверь выбивают первым же ударом. В кабинет вваливаются Антон, Градов, несколько парней из охраны, доктору заламывают руки за пину и кладут лицом на стол.

– Кира!

– Слава богу, ты здесь! – с облегчением выдыхаю я, и даю себя обнять. – Как ты узнал, куда я уехала?

В голове проносятся варианты: следил за мной, приставил негласную охрану иди еще что…

– Ты оставила записи в кабинете, – хрипло произносит Антон, отводя волосы от лица, чтобы взглянуть в глаза. – Я прочел их и понял, куда ты уехала…

Какое счастье, что он нашел нас!

– Закройте дверь, – просит он охрану и поворачивается к сконфуженному, перепуганному доктору. – А вот с вами мы сейчас побеседуем. И лучше вам ответить на все вопросы, если не хотите очень плохо закончить… Надеюсь, вы поняли, кто я?

– Я… не понимаю, – бормочет доктор.

Думаю, вполне понимает, судя по глазам. Только не может осмыслить, что ситуация перевернулась и теперь не он здесь главный. А я действительно Кира Орловская.

Со Степаном на руках шагаю к столу, придерживая сумку коленом, одной рукой вытаскиваю документы и швыряю на стол.

Охранник оттесняет доктора к креслу и тот падает туда, как подкошенный. С опаской смотрит на мужчин, а затем на мои документы.

– Госпожа Орловская? – выговаривает он.

Лицо меняется, темнеет, кажется, доктор сам в себе разочаровался, поняв, что раскрыл себя.

– Она самая, – заявляю я, и сажусь в кресло с хнычущим Степаном.

Вопросы задавать не мне, так что можно расслабиться.

Антон надвигается на врача. Он не такой здоровый или страшный, но упавшая на стол тень заставляет врача поежиться.

– Я Антон Орловский. Вы обо мне слышали, не так ли? И осведомлены о моих возможностях. Сейчас я хочу услышать, что здесь происходило до того, как мои люди сломали дверь.

– Я… простите, это недоразумение…

Судя по тому, как блеет этот тип, он прекрасно осведомлен о том, кто такой Антон.

– Он принял меня за ту девушку, которую меня сыграла, – добавляю я, сообразив, что Антон не был этому свидетелем. – Он ее оперировал!

– Нет… – бормочет врач, бледнея.

Это не отрицание.

Просто страх.

Он осмысливает, что его теперь ждет. С тем же успехом он может шептать «Мамочки!».

– Я жду правду, – заканчивает Антон. – Иначе вы до конца своих дней будете гнить в тюрьме.

– Без хорошего питания и пластической хирургии, – добавляю я.

И без масок для лица. И своего парикмахера.

– А что будет, если я расскажу? – бледнеет тот.

Хотя бы для вида поотпирался.

Но мужчина слишком труслив, чтобы играть с Антоном. Да и резона никакого.

– Если я получу наводку на заказчика и улики, это подтверждающие, тогда… – он делает паузу. – Мы сделаем вид, что никогда не встречались.

– А гарантии?

Но он выдыхает с видимым облегчением. Значит, уже собирается согласиться.

– Я вам обещаю.

Как ни странно, это срабатывает.

Он судорожно выдыхает и отводит глаза. До этого доктор смотрел на Антона, как на волка глазами дичи.

– Вы действительно сделали операцию девушке, подогнав внешность под мою жену?

– Да, – вздыхает доктор и устраивается удобнее.

– Когда?

– Два года назад… Точнее нужно поднимать бумаги.

Еще один вздох, он смиряется, что придется рассказать.

А у меня голова идет кругом. До этого я успокаивала Степана, а сейчас меня бы кто упокоил. Я столько боролась, ждала, искала и вот, все оказалось правдой.

И сейчас я узнаю своего врага в лицо.

Хорошо, что я решилась на отчаянные меры.

Если бы не пришла сюда лично, меня бы не узнали и не раскрылись… Антон со своими людьми никогда бы на него не вышли.

– С кем подписывали договор? Кто заказчик?

– Договор подписывала пациентка, – он кивает на компьютер. – Если вы позволите…

– Да, найдите данные.

Доктор, попутно рассказывая, начинает копаться в документах.

– Все оформляли на нее. Развязная девица… Я сразу понял, ничем хорошим это не закончится. Но мне дали фото, сказали, выбрать из картотеки девушку, которая лучше всего будет похожа на оригинал после доработки… Мне угрожали! Когда ваша жена пришла, я решил, она вернулась, чтобы шантажировать меня, повесить на меня своего ребенка или еще что, простите… Вот, нашел.

Гудит принтер. Он передает мне, словно это я тут главная, горячий лист.

Успеваю выделить взглядом незнакомое женское имя, после чего документ забирает Антон. Хмыкает. И по тому я понимаю, что и это, наверное, тупик. Имя незнакомо, да, можно ее найти, но кто сказал, что она живет под этим именем, еще жива и способна рассказать что-то.

Антон передает документ Градову.

– Кто платил?

– Джентльмен, который ее сопровождал. Я найду платежку.

– Он платил по безналу?

– Да…

Пока тот роется дальше, а затем звонит в бухгалтерию, я крепко задумываюсь. Я считала, заказчик хорошо и близко знаком с доктором и привлекал его к кастингу. Оказалось, ему принесли фото и предложили выбрать…

– Вас не удивила такая странная просьба? – интересуюсь я.

– Э-э-э, – врач густо краснеет. – Нет. У людей из высшего класса свои причуды. Я решил, девушке копируют внешность для того, чтобы, так сказать, произвести впечатление на олигарха Орловского.

– Это как? – не понимаю я.

– Он говорит, что решил, что девушку легкого поведения переделывали под мои вкусы, чтобы внедрить в мое окружение. Добиться близкого контакта, развести на отношения, деньги… Или развести с женой, – заканчивает он.

– Да, так поступают, – подтверждает Градов.

Цокая каблучками, в кабинет входит девушка в блузке и длинной юбке. Бухгалтер или секретарь из их отдела.

– Вам просила передать старший бухгалтер, – бормочет она, бросив на нас осторожные взгляды.

На клиентов мы не слишком похожи.

– Спасибо, – сквозь зубы цедит врач.

К счастью, удерживается от крика «Помогите!», и девушка выходит.

– Отследите, кто оплатил услугу, – Градов передает бумаги охраннику, и тот выходит, на ходу доставая телефон.

Через несколько минут мы все узнаем.

Надеюсь, это не очередной тупик.

Я очень хочу, чтобы все закончилось, и мы счастливо зажили втроем.

И, по правде, мне даже плевать, понесет ли наказание этот врач, как будет оправдываться и что плести. Мне плевать на все, что не является моей семьей.

Я просто хочу почувствовать себя в безопасности и счастливой.

Следующей весной сидеть в саду под абрикосовым цветом и пить прохладный лимонад, улыбаться первым словам и шагам Степана. Или встретить Новый год втроем на горнолыжном курорте. Любоваться на падающей снег и пить горячий рождественский пунш или глинтвейн.

Не думать о том, что меня могут ударить в спину. Подставить, оболгать, чтобы побороться за сердце олигарха.

Я правда всего этого не хочу.

Пусть те, кто меня так ненавидит будут счастливы где-нибудь подальше. Получат то, чего хотят, но не за мой счет, и про нас забудут.

Охранник заглядывает через минуту.

– Установил плательщика. Проверяем… Вы удивитесь, чье имя фигурирует.

– Я выйду, – резко говорит Градов, уловив подтекст в голосе подчиненного.

Мы остаемся наедине с врачом и еще одним телохранителем. Доктор выглядит перепуганным и сконфуженным, ждет, достаточно ли полезной Антон сочтет информацию, чтобы уйти.

У меня екает сердце.

Чье бы там имя не прозвучало, я не удивлюсь.

Только вздохну с облегчением и постараюсь поскорее забыть последний год жизни.

– Господин Орловский, – Градов возвращается в кабинет и передает лист Антону, что там, я не знаю.

Но он мельком бросает взгляд и рвет бумагу на части.

– Не удивлен, – негромко заключает он.