Бесстыжий детектив

Глава 29. Алина

Мы проводим в отделении почти три часа. За это время меня допрашивают несколько разных следователей. Заставляют раза четыре написать одно и тоже. Про литр взятой крови из вены я вообще молчу. К концу я настолько слаба, что не могу не то что говорить, а даже двигаться. Сначала я не понимаю, почему все так сложно. И только потом до меня долетает шепоток о том, что у семьи Даурбекова есть друзья, сидящие очень высоко и пытающиеся его вытащить. Проблема в том, что и Кадыров не без связей. И тут-то вступают в схватку совесть и страх лишиться насиженных мест.

В итоге только к обеду к нам с Русланом, который все это время угрюмо молчал, входит следователь, долго просматривает документы и задает мне стандартные вопросы, на которые я откровенно устала отвечать.

— Назовите, пожалуйста, свое имя. Полностью.

— Да вы издеваетесь?! Она уже сказала, там у вас все написано.

— Сядьте, гражданин, с вами мы тоже переговорим.

— Интересно, ты тоже на кормушке…

— Знаете, вы уже не первый раз оскорбляете сотрудника правоохранительных органов.

— И что ты мне сделаешь? Штраф выпишешь?

— Валера! Зайди! Молодой человек очень хочет отдохнуть в камере.

— Я никуда не уйду.

— Я без него говорить не буду!

— Тогда мы аннулируем все ваши заявления, а вас посадим за клевету на уважаемого человека.

— Охуеть, вы ебнутые.

— И еще штраф за оскорбление. Уведите.

Я встаю за Русланом, но он мотает головой и уходит почти добровольно, но пару раз вдарив этого Валеру под дых. Я же остаюсь в маленьком, пропахшем лапшой быстрого приготовления, кабинете и сажусь напротив мужчины в костюме с иголочки.

— Итак, ваше имя?

— Алина Ринатовна Сандал. Родилась…

— Не спешите, я записываю…

Хочется взорваться, внутри все кипит от негодования, хотя метод считаю потрясающим. Будь я менее устойчивой, уже бы выложила все, что он хочет знать. Он не верит мне, потому что не верит Даурбеков. И кровь, которая отличается от крови сестры, не убедила его.

Я успокоилась, посмотрела на эту сцену не как участник, а как автор, который мог бы ее написать. Дома работало, как срабатывало в моменты с Даурбековым, когда было слишком больно. Срабатывает и сейчас. Я методично отвечаю на все вопросы. Если надо, повторяю ответ по два, а то и три раза. В конце на моей коже ни капельки пота, зато офицер Репин стирает его со лба.

— Вы свободны, Алина Ренатовна.

— Я и не была задержана. А что насчет Даурбекова, он понесет наказание?

— Ему будет предъявлено обвинение, наложен административный штраф в размере…

— Ни слова больше… Наверное, чтобы его посадили, мне надо записать было, как он меня насилует, ведь моих слов было бы недостаточно...

— Хотите откровенно, Алина?

— Удивите меня.

— Даже если бы он вас изнасиловал, скорее всего, у вас дома нашли бы наркотики, а вас объявили бы обманщицей, которая клевещет на столь уважаемого человека. Наркоманам не верят.

— Интересно… А теперь скажите мне, Вячеслав, в моей квартире уже нашли наркотики?

— По странному стечению обстоятельств еще нет, но скорее всего, их уже подкинули.

— Спасибо за откровенность. Отпустите Руслана, пожалуйста.

— Хорошо. Этот разговор…

— Между нами. Всего доброго.

Я выхожу из отделения, наблюдая, как несколько машин ждут своего хозяина. И почему они все мне представляются огромными бульдогами на цепи, чьи пасти готовы сомкнуться на моей шее по первому приказу?

Я обнимаю себя, стою у входа и просто жду, когда выйдет Руслан. За это время я ощутила на себе столько энергетических выбросов негатива, что, кажется, должна с головы до ног покрыться сажей.

Наконец, слышу, как открывается железная дверь, и выходит Руслан. Натягивает свою кожанку и идет ко мне. Не смотря в глаза, хватает за запястье и просто уводит за ворота сквозь всех этих амбалов. Скоро и Даурбекова должны будут отпустить. И как защитить себя и всех, кто нам с Русланом дорог, остается большой вопрос. Мы идем по улице несколько минут, пока не доходим до машины на прокат. Он открывает ее с помощью приложения и коротко кидает:

— Садись.

Когда двери машины закрываются, Руслан не заводит ее, а долго молчит, смотря в лобовое стекло. Долго и напряженно.

— Хорошо, что тебя отпустили, да? Ты мог бы быть повежливее там, все-таки полиция.

— Алина, заткнись. Вот просто сейчас заткнись!

Сердце падает в пятки, по телу скользит мороз. Руслан злится, и у него есть повод, а я до сих пор не знаю, могу ли ему доверять? И от этого больно! Потому что сегодня он защитил меня, а завтра у него не останется выбора, и ему придется защитить свою семью.

— Не кричи на меня.

— Не все могут, как ты, прятать свои эмоции за маской социопата! У тебя такой вид, словно ничего, блять, не произошло! Зачем ты ко мне пришла? Зачем вообще появилась?! Жил, блять, не тужил.

— Рада, что ты, наконец, раскрыл карты своего истинного отношения ко мне.

— Тебя только это заботит? Мое к тебе отношение? Не заботит урод с такими связями, что моему влиятельному братцу и не снились! Сука, ты видела, как они все тряслись? Ощущение такое, словно президента всея Руси привели. А ты… Ты знала, во что меня втягиваешь, и молчала!

— Не понимаю, о чем…

Не успеваю закончить, как рука Руслана оказывается на моем горле, сжимает с такой силой, что темнеет в глазах.

— Ни слова лжи больше! Ни одного, блять, слова, иначе я прямо сейчас везу тебя к этому чудовищу и рассказываю все то, что узнал.

— Вези, — хриплю. — Если тебе станет легче, отвези и скинь эту ношу.

— Дура. Мне и про сестру — близняшку твою рассказать? Рассказывать, что она не мертва, а вполне себе жива и бродит по нашему городу? Это ему рассказать?!

— Не понимаю, о чем ты, — канаты внутри тела, натянутые до предела, связываются в узел, который не дает нормально дышать.

— В двенадцать лет твою сестру похитили. Все уверены, что она мертва, но это не так. Родители не захотели позориться, да потому что она была в плену слишком долго. И вела себя неадекватно. Более того, когда Даурбеков пришел за тобой, он хотел не тебя, а твою сестру, чем родители и воспользовались, постоянно меняя вас местами. Наверняка у вас где-то был потайной ход, где вы постоянно менялись местами, чтобы ты передохнула, а твоей сестре было плевать, она уже была сумасшедшей.

— Хватит! — ору я, пытаюсь выйти, но дверь заблокирована. — Выпусти меня!

— А все, блять, мы в одной лодке, Алина, и пока ты мне не скажешь всей правды, я не смогу залатать дыры, и мы так и будем тонуть. Но поверь мне, я потяну тебя за собой, больше сбежать тебе не удастся.

Посмотрим.

Меня все еще трясет, перед глазами кадры из прошлого, как Тиану приволокли домой, как она не ела, не пила и только все кричала: «Не надо, не надо больше!»

Родителям просто нужно было уехать, просто расстаться с городом и своими связями, но они были слишком зависимы от того положения в обществе, того положения, которое им давал Даурбеков.

— Я есть хочу.

— После ЗАГСа.

— Что? В смысле? Я не хочу за тебя замуж!

— А у тебя нет выбора. Только так я смогу тебя защитить.

— Ты просто нашел способ залезть мне под юбку.

— Не строй из себя святую. Ты и сама эту юбку с удовольствием задираешь. Может, не так уж и плохо тебе жилось с мужем — тираном, раз ты столько всего умеешь.

Эмоции берут верх, и я, не выдержав, бью Руслана по лицу. Тянусь к кнопке, чтобы выбраться, чтобы больше не видеть его, не слышать его. Ублюдок! Да как у него только язык повернулся?!

— Ты. Ничего. Не знаешь! Ничего о нас, о том, что мы пережили! Ненавижу тебя! — бью снова, а он не трогает, лишь сдерживает за плечи до тех пор, пока я не успокаиваюсь, просто проливая целые пригоршни слез.

— А я думал, тебя вообще ничего взбесить не может.

— Да иди ты, — толкаю и сажусь на свое место, пристегиваюсь. — Мы разведемся, как только все закончится.

— Я буду счастлив от тебя избавиться.

— И даже не думай, что я буду трахаться с тобой.

— Больно надо. С тобой трахаться, как голову в пасть змеи сувать.

— Просто голова маловата.

Иду к цели

Руслан запрокидывает голову и ржет, а я хмурюсь сильнее. Вообще не понимаю, как мы уживемся на одной территории. И как нас это спасет?