Босс на одну ночь

15

– Кто там? – я осторожно позвала из-за двери, трусливо прячась за ней, как один из трех поросят от страшного старого волка.

– Свои! – рявкнуло строгим голосом босса.

Позвоночник тут же скрутило дрожью ужаса, а сердце подпрыгнуло и стало биться у самого горла. Что Бахматов тут делает и как меня нашел? А главное – зачем? Примерно это я и озвучила через закрытую створку.

– Открывай, Маруся, – нарочито ласково пропел начальник, отчего у меня на лбу холодный пот выступил. Может, не нужно было морозиться от него? – Тогда и поговорим.

В голове суетливо метались варианты, как бы ловчее отправить Бахматова восвояси, но ничего толкового так и не придумалось. Поэтому спустя несколько секунд я отпирала трясущимися пальцами замки.

– Зд-д-дравствуйте, – заикалась под потемневшим взглядом, сверлившим меня так долго и пристально, словно у нас в распоряжении целая вечность имелась.

Хотелось прервать эту пытку, выпалить хоть что-то, неважно что, лишь бы это смогло отвлечь Егора. Но как на зло на ум ничего не шло. В голове царил вакуум, источником которого служил Бахматов.

– Маруся! – наконец припечатал он сквозь зубы, и меня отпустило.

– Егор Андреевич! – неестественно бодро воскликнула я и улыбнулась так широко, как только позволяла физиология. – Добрый вечер! А как вы тут оказались? Что-то по работе от меня нужно? – щебетала я, стараясь казаться жизнерадостной и непринужденной. – Простите, что исчезла с радаров, нехорошо себя почувствовала. Может, съела что-то не то…

Пока я стрекотала, защищаясь от тяжелой, давящей энергетики Бахматова, последний окинул взглядом мой легкомысленный домашний комплект, состоявший из шелковых шортиков, майки и накинутого поверх распахнутого халатика. Босс, не прерывая потока слов, льющегося из моего рта, отодвинул меня, вошел в квартиру и захлопнул дверь, оставляя нас в тесном помещении наедине.

– Ты задолжала мне свидание, Маруся, – бросил Егор, сверля меня взглядом.

Мужчина раздался в плечах, стал как будто выше и шире, крупнее в небольшом пространстве прихожей. А может мне это казалось, слишком уж много Бахматова внезапно стало на меня одну.

– Простите, неважно себя почувствовала, – как попугай повторила я свое нелепое оправдание и туго-туго запахнула полы халата. Впрочем, могла бы не стараться, все равно ситуация не сильно изменилась. Длины у одежки не прибавилось, и босс все так же мог продолжать пялиться на мои обнаженные от середины бедра ноги. С ярко-розовым педикюром, тем же самым, что и в субботу. Блин!

– Ты одна? – Бахматов отодвинул меня плечом и продвинулся внутрь квартиры. Отринув условности и все нормы этикета, обследовал каждое помещение с таким зверским выражением лица, что мне страшно сделалось.

– Да… а кого вы тут ожидали увидеть? – я семенила за боссом, ничего уже не понимая, как вдруг догадка ударила в солнечное сплетение: – Любовника, что ли? – я округлила глаза и уставилась в широкую спину начальника, обтянутую пиджаком. – Е-егор Андреевич… – окончательно потеряла дар речи.

Бахматов резко обернулся, прожег меня еще одним нечитаемым взглядом, а потом вдруг впился в губы поцелуем.

– Маня… – его руки вцепились в мою талию и притянули так тесно к телу начальника, что я могла чувствовать каждый его мускул, весь рельеф на подтянутом теле и даже пряжку ремня, упиравшуюся мне в живот.

Обжигающие губы подчиняли. Порабощали. Властвовали над моим ртом, показывая, кто здесь хозяин. Творили непотребства и клеймили меня, делая контакт все глубже и откровеннее. Огненный поцелуй. Сколь долгожданный, столь же и неправильный. И я сгорала в нем дотла. Разменивала разум и гордость на мимолетные ощущения, поддавалась напору и силе мужчины, признавая за ним право на превосходство. Уступала и следовала за темпераментным языком, позволяла творить с собой все, что вздумается Бахматову. Его рукам, его губам, его полыхающим страстью взглядам.

Халат давно растекся лужицей по полу. Стянутая бретелька оголила плечо, но даже прохладный воздух не мог остудить горящего в мужских руках тела. Губы начальника переместились мне на ключицу, а руки давно уже хозяйствовали под майкой. Я плавилась, я жаждала продолжения, всхлипывала под умелыми ласками, в то время как босс постоянно хрипел мое имя, будто молитву:

– Маня… Сладкая девочка… Моя…

И я почти готова была сдаться. Отдать себя на откуп чувственным ласкам, вкусить еще разок запретный плод по имени Егор Бахматов. Но одна назойливая мысль зудела комариком на краю сознания. Жестокие равнодушные слова Егора, сказанные в разговоре с другом, вдруг всплыли в голове. И словно кислота обожгли и разъели негу, в которую я уплывала, превратив ту в выжженную пустыню.

Стоит ли всего одна ночь своего самоуважения и сердца, растоптанного походя, невзначай? Стоит ли позволить себе сейчас вознестись на небеса, чтобы уже утром сорваться в пропасть и сгинуть в ней навеки? Ведь для Бахматова наша близость не будет и близко значить столько же, сколько и для меня. Так нужно ли позволять себе обманываться и второй раз наступать на грабли, уже единожды разбившие мои надежды?

– Нет… – раздираемая отчаянием, простонала я. И уже увереннее: – Нет, Егор, стой! Не надо. Прекрати, пожалуйста, – руками я стала отталкивать от себя босса и одновременно возвращать на место бретельку, подтягивая ее вверх.

Еще какое-то время Бахматов продолжал оставлять свои жалящие поцелуи на нежной коже, царапая ее щетиной. Но все же вскоре понял, что я не шучу и не заигрываю. Остановился, тяжело дыша. Вперил в меня полыхающий взгляд – вы где-нибудь видели объятый огнем лед? А вот я умирала под его обжигающим пламенем.

– Причина? – потребовал босс, как с провинившейся подчиненной.