Босс на одну ночь

16

– Я не могу, – прохныкала несчастно. – Вы – не тот человек… – «который будет любить до гробовой доски и сделает меня счастливой» – хотела продолжить я, но горло сковало тисками. Голос исчез, а недосказанная фраза так и осталась висеть в воздухе между нами, обретая плотность и становясь неприступной стеной. Которую никто преодолевать не собирался. Я смотрела на Бахматова, пытаясь взглядом передать то, что не сумела словами, умоляя мужчину понять и опровергнуть. Подчинить себе. Заставить поверить и разрешить себе просто быть счастливой.

Он не понял. А говорил, что легко все читает по моему лицу…

– Ты осознаешь, что я не делаю подобных предложений дважды? – босс прожигал взглядом, давил голосом и тяжелой, подчиняющей энергетикой.

– Да, – меня хватило только на хрип. Жалкий, потому что я сама не была уверена в собственном решении. Все тело ныло, сердце молило броситься в объятия Егора как в омут с головой. И только душа безмолвно плакала. Поддайся я страсти – и потеряю все, что еще осталось. Мимолетное развлечение для Бахматова и самый главный выбор в жизни для меня…

Он просто ушел. Одарил напоследок нечитаемым взглядом, молча развернулся и оставил меня в прихожей одну. Потерянную, практически сломленную, но с горьким чувством обреченной правильности в душе.

– Ты – молодец, – похвалила свое убитое отражение в зеркале. – Так нужно было. То, что он предлагал – это не дорога к счастью, это медленный спуск в бездну, – всхлипнула и свалилась кулем на пол.

Никакие правильные слова не могли вернуть мне душевный покой. Силы окончательно покинули. Наверное, все они ушли на то, чтобы добровольно отказаться от Бахматова. Я скрючилась на холодном, бездушном керамограните и, рыдая в голос, оплакивала свою так и не ставшую счастливой любовь. Терзавшую меня практически всю жизнь и вот сейчас окончательно раздавившую.

Я выла диким зверем, скулила, стискивая ладонями рот, скребла ногтями по полу. Не знаю, как только соседи удержались и не вызвали скорую. Наверное, виной всему общее равнодушие. Люди зациклены на себе и собственном комфорте, желающих окунуться в чужие несчастья попросту нет.

Не помню, как добралась до кровати и рухнула на матрас. Кажется, я даже не умывалась. Вырубилась резко и глубоко, словно потеряв сознание. Ночь пролетела, как единый миг, а будильник, прозвеневший пронзительно и резко, заставил подпрыгнуть на месте.

– Боже… – протянула я, потирая лицо.

Все тело ломило, голова раскалывалась, а глаза болели так, будто на них всю ночь пальцами давили. Нахлынувшие волной воспоминания снова вызвали слезы, которых, как я думала, уже не осталось. Оказывается, не все еще выплакала вечером…

В этот день пришлось использовать всю косметику, имеющуюся в доме, и вспомнить все просмотренные в интернете ролики, чтобы под нарисованным макияжем скрыть опухшее безжизненное лицо. Получилось так себе, но все же лучше, чем в натуральном виде.

Все время, что я потратила на дорогу до офиса Бахматова, я боролась с невыносимым желанием сдаться. Позорно сбежать от действительности и спрятаться в раковину, как улитка. Одна беда – взрослые девочки так не поступают. Пришлось брать себя в руки, прямо на ходу выковывать железную волю и, стиснув зубы, двигаться вперед. А еще представлять, как пройдет встреча с Егором. Будет ли он холоден? Или ироничен? А может, вовсе сделает вид, что ничего не произошло и невозмутимо продолжит наше непринужденное общение?

Но сколько ни гадала, попасть в яблочко так и не смогла. Босс попросту закрылся. Общался со мной ровно так же, как в первые часы моего появления на работе. Чужой, равнодушный, властный. И я сама сделала его таким, не ответив согласием. Бахматов легко вычеркнул меня из жизни, оставив в ней место временной секретарши и одаряя соответствующим отношением.

Он редко связывался со мной по внутреннему телефону, еще реже выходил из кабинета. Я же в перерывах между делами оплакивала свою окончательно загубленную любовь. Счастья не случилось, хотя иногда казалось, что оно так близко – только руку протяни.

То была самая ужасная практика за все время моего обучения в университете. Равнодушный босс, считающий тебя за пустое место, и шарахающиеся коллеги. Правда, в последнем я скорее всего виновата сама. Так и не смогла оправиться от удара и вести себя приветливо. А кто в здравом уме захочет общаться с угрюмой девицей, транслирующей в окружающее пространство вселенскую скорбь и печаль?

Однако еще хуже стало, когда все закончилось. Я получила подписанный отчет, отзыв и положительную характеристику, зато лишилась права видеть Бахматова даже издалека. Находиться на периферии и хотя бы пару раз в день касаться орбиты Егора. Вот тогда меня и накрыло. Тоска разъедала душу. Я могла расплакаться от чего угодно, что и делала с завидной регулярностью. Аппетит пропал, вдобавок меня постоянно мутило – отвратительные ощущения.

Правда вскрылась благодаря приходу девчонок.