Босс на одну ночь

17

Подругам я сказала, что приболела, потому как видеться ни с кем желания не было. Но надо знать моих девчонок. Без предупреждения они нагрянули ко мне в гости и объявили себя «командой спасения». Намыли принесенную клубнику и водрузили миску с ней в центр стола.

– Витамины, – объявила Танька и подвинула блюдо поближе ко мне. Под требовательными выжидательными взглядами я протянула руку к сочной ароматной ягоде и осторожно положила ту на язык.

Спазм в желудке и гортани оказался такой сильный, что я, стиснув ладонями рот, пулей бросилась в туалет. Выворачивало меня до седьмого пота. До искр перед глазами, до слез, брызнувших из глаз… Кое-как приведя себя в порядок, я вернулась на кухню, под прицелы горящих жгучим любопытством глаз. Улыбнулась смущенно и виновато развела руками.

– Наверное, плохо помыли ягоды, – неуклюже попыталась оправдаться. Можно подумать, девчонок так легко обмануть…

– Вот если бы не знала тебя досконально, Селиверстова, – протянула с подозрением Лерка. – То точно бы сказала, что ты залетела. Но ты ж у нас хранишь себя для единственного… – под общий смешок закончила подруга, а меня по второму разу холодный пот прошиб.

Догадка ударила в самое сердце, вызвав еще один приступ дурноты. Голова закружилась, а в висках молотилась одна-единственная мысль: «могла я действительно забеременеть после той ночи с Бахматовым? Я точно помню, что он пользовался защитой, но мало ли…»

А вот посчитать, есть ли у меня задержка, никак не получалось. Слишком нервно, слишком страшно и абсолютно невероятно. Сокрушительно. Девчонки, конечно, заметили, что со мной что-то не то, и не стали задерживаться. Посидели еще немного для приличия, закидали шуточками про непорочную беременность и вскоре оставили одну. Я же натянула джинсы, придирчиво отметила, не стали ли они малы мне в талии, и побежала в аптеку. Взяла ворох разных тестов и тут же их сделала.

Даже несмотря на то, что в инструкциях рекомендовалось проводить манипуляции с утра, когда уровень какого-то гормона в моче максимален, я не удержалась. Попросту не смогла бы провести столько времени в неведении и не сойти с ума. Разложила полосочки на стиральной машинке и присела на край ванной, чтобы выждать положенные минуты. Самые долгие и напряженные в моей жизни!

– Две, – прошептала онемевшими губами, глядя на положительный тест. – Плюсик. Две-три недели… – перечисляла разные по виду результаты, но совершенно одинаковые по сути.

Хором равнодушные тесты заявляли, что моей жизни пришел конец, а у той ночи оказались последствия пострашнее моей уязвленной гордости и растоптанной любви.

– Что делать-то? – всхлипнула я и накрыла абсолютно плоский живот ладонью.

Прямо в тот момент внутри меня развивалась новая жизнь, а я не чувствовала. Ничего, кроме опустошенности, растерянности и испуга. Как такое вообще могло произойти со мной? И главное – почему?

«Как Бахматов воспримет новость? А стоит ли вообще ему говорить? Вдруг он не захочет иметь ребенка от посторонней девицы и отправит на аборт…

Но я вроде как не посторонняя, сестра его друга. Егор меня с детства знает, да и на свидание мы ходили. Общались вполне нормально до того, как я подслушала его разговор. А может, лучше будет ничего не рассказывать ему? Подумаешь, утаю ребенка, так Бахматов наверняка и не собирался становиться отцом в ближайшее время. Насильно менять его статус – как-то не совсем прилично, что ли… Мамочки, о чем я вообще думаю!

Родителям-то я что скажу? Совру, что изнасиловали? Неужели это лучше, чем набраться смелости и хотя бы попробовать поговорить с Егором? Даже при самом худшем исходе не потащит же он меня за шиворот в клинику, правда? Просто пошлет меня куда подальше, откажется от малыша – и всех делов…»

Конечно, хотелось верить, что Егор обрадуется неожиданной беременности, как и мне самой. Подхватит на руки, закружит и примется безостановочно благодарить, говоря о любви. Мечты.

– Что ж так сложно-то, а? – плаксиво пожаловалась я крохе, которая наверняка еще даже не умела меня слышать.

Тесты, так и лежавшие на стиралке, укоризненно смотрели на меня. Чудилось, как в воздухе витает звание «падшая женщина» и лепится на меня. Клеймо. Статус, от которого не отмыться, как ни старайся. «Мать-одиночка». Но было там и кое-что еще. Светлое. Доброе. Искрящееся. «Мама». Уютная, любящая, нежная, мудрая, самая лучшая для своего малыша. Смогу ли я стать такой? Сделать все, чтобы мой ребенок родился, рос здоровым и счастливым?

Как-то внезапно страхи не устроиться на работу мечты, не состояться в жизни ушли на задний план. Не важным стало мое «загубленное» будущее. В конце концов самореализацию можно и отложить на пару лет, никуда она не денется. Новая жизнь важнее. Всегда важнее всех внешних обстоятельств и внутренних протестов. Стоило только принять свою новую роль и позволить себе эту кроху, уже сидящую в моем животе, как мне стало легче. Окутал уют, невыносимая нежность – до щекотки в носу и слез из глаз – и решимость.