Босс. Тайный сын предателя

Глава 10

Герман

– Не вот ещё, а взяла и позвонила! Или на худой конец написала краткое сообщение. У тебя же сохранился мой номер? – ухмыляюсь и добавляю: – Более чем уверен, что ты его даже спустя столько лет наизусть знаешь.

Вероника краснеет, её щёки покрываются багрянцем.

– Ошибаетесь, Герман Александрович. Я забыла и вас, и ваш номер! Стёрла из памяти! – едва ли не криком отвечает Вероника и выбегает из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Забыла она, ага, – проговариваю себе под нос и качаю головой.

Да я быстрее поверю в то, что она алфавит забыла, чем мой номер из головы выкинула. Да и не только номер, а в принципе меня. Я же не дурак, вижу, как она на меня смотрит.

Столько лет прошло, а она до сих пор по мне сохнет. На что только надеется, наивная…

И в мою компанию наверняка не просто так прибежала. Более чем уверен, что она потихоньку следила за моей жизнью через интернет всё это время. И как только узнала, что я приехал в Анапу, сразу же нарисовалась.

Ещё и тачку мою любимую искалечила. Испугалась она, ну да. С такой силой камень швырнула, что от лобовухи и живого места не осталось.

Остаток дня провожу за работой и время от времени поглядываю на экран мобильного телефона.

Я приказал Веронике позвонить или написать. Изъясниться о своём самочувствии. Стрелки часов уже вот-вот полночь пробьют, а от этой любительницы пощеголять с голой задницей на морозе до сих пор нет новостей.

Нашлась, блин, гордая.

Не замечаю, как мобильник оказывается у меня в руках, а пальцы как-то сами собой набирают наизусть заученный номер Вероники.

Ожидаю, что она сразу же возьмёт трубку, но в ответ слышу лишь протяжный гудок. Звонок сбрасывается. Я набираю снова и снова, а звонки упорно сбрасываются.

Еще несколько попыток. Звуки гудков становятся громче, а в голове лишь одна мысль: какого хрена она не отвечает? Может, ей не хочется слышать меня? Или же она просто лежит без сознания с высокой температурой в пустой съёмной халупе?

Я не сдаюсь и набираю ещё. Это уже, наверное, пятнадцатый раз.

Раздражение, гнев, злость – всё смешивается. С силой бью кулаком по дубовому столу.

Тишина вокруг становится невыносимой. Я всё ещё жду её звонка. Да, дьявол, мне было бы достаточно хотя бы одного короткого сообщения, чтобы успокоиться!

Снова беру в руки мобильник и набираю сообщение. Несколько раз перечитываю фразу, чтобы не показаться слишком настойчивым: «Вероника Владиславовна, я переживаю за вас. Вы ценный сотрудник, если вам нужна помощь, скажите мне».

Отправляю и словно помешавшийся, жду мгновенного ответа, но телефон предательски молчит.

Время тянется, ночная тишина кабинета становится невыносимой и начинает раздражать.

Первый раз за долгое время поднимаю шторы и пускаю свет ночного города в окна. Снова пробую позвонить – и снова только гудки. Не понимаю, что со мной происходит.

Почему меня это так беспокоит? Сам не знаю, зачем надеюсь услышать её голос. Зачем мне это? Мы ведь разошлись. У меня к ней не осталось никаких чувств! Она была и остаётся моей ошибкой! Мы люди из разных миров, которые ни при каких условиях не могли встретить, а уж тем более закрутить бурный роман!

В очередной раз открываю мессенджер, зная, что как минимум две минуты назад проверял, не пришло ли мне сообщение от Вероники. Но экран по-прежнему молчит, и от этого сердце начинает тяжело сжиматься. В голове снова и снова роятся мысли – почему не отвечает?

Включаю компьютер и открываю отчёт от моей службы безопасности. Не знаю зачем, но вчера я приказал своему охраннику проследить за Вероникой до самой квартиры, и теперь у меня есть её адрес.

Смотрю на часы. Два часа ночи…

Сегодня мне точно не выспаться. Бывшая, ворвавшись в мою жизнь, перевернула всё с ног на голову.

Хватаю ключи от тачки и спешу на парковку.

Сажусь в машину и скорее еду по указанному в отчёте адресу. За окном размываются огни города, и каждая секунда на светофоре самозабвенно отсчитывает время до встречи с бывшей…

Когда доезжаю до её дома, сердце стучит с такой силой, что кажется, вот-вот выскочит из груди.

Вылетаю из тачки и как вкопанный стою у её подъезда, не решаясь позвонить в домофон.

Хожу, словно какой-то преступник, вокруг дома и высматриваю гаснущий один за одним свет ламп в окнах.

Время тянется медленно. Битый час я хожу вокруг тёмной пятиэтажки.

Сажусь в тачку и ложусь на сиденье, укрывшись курткой. Мысли о ней не дают покоя. Я прокручиваю в голове, что же мне ей сказать, когда она откроет дверь.

Может, просто объясню, как переживал за неё, или скажу, что пришёл, чтобы уволить её.

Воображение рисует разные сцены: может быть, она выйдет, увидит меня, улыбнётся, и мы начнём говорить, как раньше. До того, как я вычеркнул её из своей жизни…

К утру, когда первые лучи солнца, наконец, начали пробиваться сквозь тяжёлые осенние тучи, я решаю, что пришло время.

Выхожу из автомобиля, потираю затёкшую шею.

Подхожу к домофону и всё никак не могу решиться нажать заветные цифры её квартиры.

Дверь резко открывается, едва не приложив меня по лбу.

– Ой, простите, – извиняется молодая девушка.

От моего внимательного взгляда не ускользает тот факт, что девушка одета в такой же пиджак, в котором Вероника вчера приходила на собеседование. Только у Вероники комплект был, а тут только пиджак без брюк. Наверное, на распродаже одинаковых набрали.

– Всё хорошо, – пропускаю её в сторону и скорее прошмыгиваю в подъезд.

Пробравшись в подъезд, моя решимость крепнет, и я, выдыхая, направляюсь к двери.

Нажимаю на кнопку звонка – звуки раздаются с небольшим эхом в тишине подъезда. Я стою и ловлю себя на мысли, что, возможно, всё могло быть иначе, если бы я поступил по-другому…

Стоя у двери, я переживаю целую гамму эмоций. Нажимаю на звонок ещё раз, но в ответ – только тишина.

Что-то не так. Я прислушиваюсь и в этот момент слышу звук, который сразу же заставляет моё сердце забиться быстрее – тихий, но настойчивый плач ребёнка…

Ребёнок. У Вероники есть ребёнок?

Стою под дверью минут десять, а ребёнок всё никак не хочет успокаиваться. Плач, доносящийся с противоположной стороны старенькой деревянной двери, всё усиливается.

Я звоню в звонок снова и снова, но никто не отвечает. Неужели клуша мамаша оставила малолетнего ребёнка без присмотра?

Внутри меня невольно закрадываются тревожные мысли. А если что-то случилось? Что, если ребёнок в опасности?

Не задумываясь о последствиях, я делаю шаг назад, напрягаю каждую мышцу своего тела и бросаюсь к двери, ударяя в неё плечом. Сильный удар, и деревянная дверь идёт трещинами. Второй удар – и замок, наконец, поддаётся, дверь открывается с хрустом.

Резким движением я врываюсь в квартиру, оглядываюсь. Вокруг царит суматоха: игрушки валяются на полу, в прихожей царит неразбериха. Плач ребёнка становится громче, я иду на звук.

Захожу в спальню и вижу Веронику лежащую на кровати, не в силах подняться.

Подхожу к ней, осторожно наклоняюсь и прикладываю руку к её лбу. Она горячая, как раскалённый уголь.

– Надо вызвать скорую, – произношу себе под нос.

Но сначала я должен успокоить малыша. Подхожу к кроватке.

Ребёнок продолжает плакать, его маленькие ручки тянутся ко мне, как будто он ищет защиту. Я поднимаю его на руки, и, к моему удивлению, он мгновенно успокаивается, уткнувшись в моё плечо.

– Всё будет хорошо, – шепчу я, успокаивая ребёнка.

Такой ласковый… И, кажется, такой родной. На вид ему меньше года, выходит, Вероника забеременела накануне нашего с ней расставания?

От одной только мысли, что я сейчас держу на руках своего родного сына, комок подступает к горлу…

Но её ли это ребёнок? Может быть просто попросили посидеть?

Медленно шагая с ребёнком на руках, приближаюсь к кровати и второй раз едва заметно прикасаюсь к раскалённому лбу Вероники.

Девушка резко открывает глаза и с ужасом смотрит то на меня, то на посапывающего на моих руках младенца.