Босс. Тайный сын предателя

Глава 11

Вероника

Я резко открываю глаза и вижу его… Мою любовь, мою ненависть, моего нового босса.

Отца моего сына, о существовании которого он не знает и которого он сейчас держит на своих руках…

Мое сердце замирает на месте. Что произошло? Как Герман смог проникнуть в мою квартиру? Кто его пустил? По какому праву он держит Стёпку на своих руках?!

Да… Да как он вообще смеет?!

Помню, как утром Надежда смерила у меня температуру и, убедившись, что со мной всё хорошо, ушла на работу. А сейчас, открыв глаза, я вижу его… Предателя…

С моим спящим сыном на руках.

От одной только мысли, что Герман раскрыл мою тайну и узнал про Стёпку, прихожу в ужас. Такое и в самом страшном сне не приснится…

– Как ты попал в мой дом? – произношу на выдохе, стараясь подавить смешанные чувства в голосе.

Он смотрит на меня, и в его глазах нет прежней пронзительности, он смотрит на меня по-другому. Взгляд стал более мягким, немного тёплым… Таким, каким был много лет назад, когда мы с Германом только познакомились.

– Привет, – произносит так, как будто опасается разбудить спящего на его руках ребенка, его родного ребёнка… – Ценный сотрудник проигнорировал мой приказ. Ослушался и не известил о своём самочувствии. Я пришёл проверить, всё ли у него хорошо. Правда, для этого пришлось немного выломать входную дверь. Прости.

Его слова, словно удар молнии, обжигают, пронизывая до глубины души. В голове невольно мелькают воспоминания о том, как нам хорошо было вместе до того момента, пока Герман не омрачил всё своим поступком, своей изменой на глазах у десятков тысяч людей…

Нет, предатель не имеет права и близко приближаться к моему сыну… Не имеет права держать его на руках, прижимать к своей груди! Я против!

Я слегка поднимаюсь на локтях и смотрю на него. Голова кружится, руки словно ватные. Каждое движение даётся мне с невероятными усилиями.

Стёпка смирненько спит на руках собственного отца, с которым он не знаком и которого он видит первый и, возможно, последний раз в жизни. Одного лишь взгляда на улыбающегося во сне сына хватает, чтобы дыхание на мгновение остановилось, а сердце пропустило очередной удар.

Герман, заметив смятение на моём лице, начинает осторожно качать ребенка.

Его лицо внезапно становится нежным. Кажется я никогда не видела его таким…

Хищник, настоящая акула бизнеса, привыкшая идти по головам и готовая уничтожать всех на своём пути, сейчас стоит и держит на руках младенца едва ли не с мокрыми глазами.

Сердце щемит от одного лишь взгляда на то, как он смотрит на нашего сына. На сына, о существовании которого он не догадывался…

– Мальчуган сильно плакал. Я не смог просто уйти, услышав детский плач, – на выходе произносит Федотов, не отводя взгляда от сына.

С болью прикусываю губу… Стёпа беспокойный малыш, но сейчас в объятиях родного отца он смирно посапывает.

Нет, я не могу позволить ему стать частью жизни нашего сына.

Предатель одним лишь своим присутствием напоминает мне о прошлом… Напоминает о том, какой он на самом деле ужасный человек.

Я помню буквально посекундно тот осенний день, разделивший мою жизнь на до и после.

Помню, как он собрал мои вещи и выгнал меня на улицу. Помню, как он сразу же привёл другую девушку в наш дом. Помню, как она с брезгливостью смотрела в мою сторону и бросала колкости в мой адрес, когда я перешагивала через порог. Помню, как он купил мне билет на поезд неизвестно куда. Помню, как он раз и навсегда вычеркнул меня из своей жизни. Помню и никогда не забуду, каким мерзавцем на самом деле является Федотов Герман Александрович.

– Ты не имеешь права прикасаться к моему сыну! – с трудом проговариваю я, стараясь всеми силами сдерживать дрожь в слабом голосе.

Он вскидывает голову, его глаза полны непонимания. Я вижу, как его губы открываются, чтобы что-то сказать, но я перебиваю его.

– Ты выгнал меня! А сейчас ты без спроса врываешься в мой дом и хватаешь моего ребёнка! Кто тебе дал такое право?! Ты выгнал меня!

– Выходит мальчуган всё-таки твой сын… Наш сын… – Герман вырывает слова из моей фразы.

Дурёха. Мысленно ругаю себя… Вместо того, чтобы попытаться как-то защитить, сохранить свою тайну в секрете, я собственноручно выложила все карты на стол…

– Нет! Ты не имеешь к моему сыну никакого отношения! Он только мой! Слышишь?! Только мой! – проговариваю осипшим голосом.

– Почему ты не сказала, что беременна?! Почему солгала? – полушепотом произносит Герман, будто бы и не слышит меня.

– Положи ребёнка обратно в кроватку… – едва ли не вымаливаю я.

Герман покорно кивает, относит спящего младенца в его маленький детский домик и садится у меня в ногах.

– Герман… – с трудом стараюсь делать голос твёрдым. – Оставь, пожалуйста, нас в покое. У тебя новая семья, новая женщина. Помнишь, ты сам нас знакомил? – со слезами на глазах произношу горькие на вкус слова.

– Послушай, Ник. На самом деле не всё так просто, как ты думаешь. Моему поступку есть объяснение, – с тоской поглядывая на детскую кроватку, произносит мужчина.

– Сложно понять скрытый смысл, когда твой любимый человек собирает твои вещи и приводит в дом свою любовницу, – проговариваю из последних сил и ощущаю, как язык начинает заплетаться на последних словах.

Последнее, что я ощутила, перед тем как мир резко побледнел и погрузился во тьму, как Герман, резко сократив расстояние, отделяющее нас друг от друга, прикасается губами к моему раскалённому лбу…