Босс. Тайный сын предателя

Глава 19

Вероника

– Прости меня, Вероника… – произносит Герман и виновато отводит взгляд в сторону.

Подчинённые Федотова уводят всю преступную группировку и оставляют нас наедине друг с другом в полумрачном помещении…

– Стёпка такой замечательный. Ты разрешишь мне видеться с сыном? – на выдохе произносит Герман, всё ещё смотря куда-то в пол.

– Стёпа?! – едва ли не в истерике вскрикиваю я. – Где мой сын?! С ним всё хорошо?! Скажи, где мой мальчик!

– Стёпа дома с Надеждой под пристальным присмотром моих людей. Сын в безопасности, и совсем скоро он будет с тобой, – успокаивает меня Герман.

– Слава богу… – произношу одними лишь губами и громко выдыхаю, постепенно приходя в чувства.

– Ник, так ты разрешишь мне видеться с сыном? – повторяет мужчина и смотрит на меня вопросительным взглядом.

– Конечно, если ты этого хочешь, – едва различимо произношу я и добавляю более твёрдо: – Снежана не упустила возможности потешить своё самолюбие. Она многое рассказала мне. И про тебя, и про её отца, и про проблемы твоего бизнеса.

– И что ты скажешь по этому поводу? – Герман повторно поднимает на меня взгляд, и я замечаю, как едва заметно сверкают его глаза.

– Я многое осмыслила… Поняла то, что и представить не могла. О чём даже не думала… – сквозь подступающие к горлу слёзы произношу я.

– У меня не было другого выбора, Ник. Я хотел спасти тебя от этой жизни. Хотел оградить, но не получилось. Не уберёг, – тихим голосом произносит мужчина и, ухмыльнувшись собственным мыслям, добавляет: – Ведь верно говорят, если любишь, то отпусти. Я и отпустил…

– Если любишь – не отпускай, а если потерял – верни. Так правильнее… – с болью прикусив верхнюю губу, произношу в ответ.

– Люблю… И всегда любил. На протяжении долгих двух лет не было и дня, чтобы я о тебе не думал, – Герман соскакивает с места и с силой бьёт по дряхлой стене.

– Пойми, Ник, со мной опасно. Каждый день, проведённый рядом со мной, может быть последним… Когда играешь на высшем уровне, ставки иной раз доходят до человеческих жизней. Я не хотел, чтобы ты пострадала, – голос Германа наполнен болью и сожалением.

От этого у меня сердце замирает…

– А ты меня спросил? – приближаюсь к нему ближе. – Почему ты меня не спросил, хочу ли я жить в безопасности, но без тебя? Чтобы, чёрт возьми, у нашего сына никогда не было отца.

– Не спросил, – произносит Герман, стреляя в меня взглядом. – Решил, что вдали от меня, вдали от опасности тебе будет лучше. Поступил как последний моральный урод. Сделал так, чтобы ты меня возненавидела.

– Я хотела… Но не смогла. Заставляла себя ненавидеть, но не смогла. В глубине души я продолжала любить тебя, несмотря ни на что. Изо дня в день вспоминала. Представляла, как бы было, если бы не было того рокового дня… – произношу на одном дыхании, с трудом пересиливая искреннее желание громко заплакать.

– Я вычеркнул тебя из жизни, но не из своего сердца, – произносит мужчина и делает широкий шаг в мою сторону. – Случайно наткнувшись на твоё резюме, я для себя решил, что исправлю ошибку прошлого…

– Снежана сказала правду, и вам фиктивный брак нужен был лишь для одной цели: потянуть время, чтобы спасти меня? – произношу шёпотом, смотря строго в глаза Германа.

– Да, всё так. Давно назревший конфликт с Бестужевым сулил вот-вот обостриться. Виктор Анатольевич Бестужев предложил мне свою дочку в обмен на слияние наших корпораций. Казалось бы, взаимовыгодный контракт для двух корпораций, но это лишь на первый взгляд, – желваки на лице Германа исполняют нервный танец.

– Виктор Анатольевич Бестужев планировал после подписания контракта открыть охоту на меня и на мою семью. Убив меня и всех моих наследников, он бы стал единственным владельцем фирмы. Если бы я отказался сразу, он бы не ждал и объявил охоту сиюминутно, – Герман нервно сглатывает и продолжает говорить: – Объявлять о свадьбе со Снежанной мне надо с одной лишь целью: потянуть время до выборов и дать тебе шанс спрятаться.

– Ты прогнал меня, чтобы спасли. Заставил ненавидеть только ради моей безопасности, – ошеломлённо шепчу себе под нос.

– Да. Я вступил в игру на выживание. И играть в неё я должен был один. Я не имею права ставить чужие жизни на кон, только свою. Прости меня, Вероника, – Герман приближается ко мне едва ли не вплотную. – Если бы я только знал, что ты беременна, то непременно что-нибудь бы да придумал. Пошёл бы на уступки Бестужеву, продал бы свой чёртов бизнес, но сохранил бы семью.

– Тебе не за что корить себя. Если Бестужевы сегодня сумели отважиться на похищение, то два года назад они бы безжалостно убили и меня, и нашего сына. Выходит, тот день не был для меня роковым, а был спасительным… – искренне произношу я и добавляю едва различимым шепотом: – Это был единственный верный шаг, чтобы сохранить наши жизни.

– Единственно верный, – с болью в голосе произносит мужчина и слабо приобнимает меня. – Вероника, если бы у меня был шанс исправить все ошибки прошлого и начать всё сначала, ты бы дала мне шанс?

– Да, – на выдохе произношу я.

– Вероника, ты пойдёшь сегодня со мной на свидание? Я, ты и наш сын, – шепчет на ухо.

– Да… Но это будет непростой путь длиною в тысячу и одно свидание… – ощущая, как обжигающие слёзы текут по моему лицу, медленно произношу я.

– Я готов на десять тысяч и одно свидание, только бы быть рядом с тобой и нашим сыном. Отныне и навсегда, – тихо произносит мужчина, и я чувствую, как слеза, скатившаяся с его глаз, падает мне на плечо.