Бывшие. Лада с «прицепом»

Глава 15

— Что тебе надо? — практически срываюсь.

— Легче всего сбежать от проблемы.

— Ну естественно! Как ты в своё время! А у меня с тобой нет никаких проблем.

— То есть отец тебе сказал, что я бросил тебя, потому что он мне заплатил? — игнорирует мои упрёки.

— Ну ещё скажи, что это не так? А ты, оказывается, артист! — держать в себе слёзы всё сложнее, но я, что тогда не плакала при нём, когда он бил меня словами словно плёткой расставаясь, так и сейчас не буду. — Знаешь, я ведь многое могла бы понять, принять, и даже где-то оправдать. Даже то, что ты остыл ко мне, ведь такое бывает. Опыта нет, дура наивная, в постели не умеет ничего…

— Остановись, Лада… — словно не соглашается со мной. — Не говори этого…

— Но такое… — не слушаю его. — Ты согласился на предложение отца… Ты меня просто продал за деньги… как все они. Отец продал, муж купил. Или наоборот. Не знаю уже. И ты… в той же связке. Я для вас словно вещь какая-то. Видеть вас всех противно, — признаюсь ему в своём разочаровании.

Мы разговариваем теперь на повышенных тонах, и я замечаю, как Алиска поворачивается к нам и хмуриться.

Смирнов, тоже замечая реакцию моей дочери, отступает на пару шагов назад.

— Играй, малышка, всё хорошо, — улыбаюсь дочери, она кивает мне и поворачивается снова к друзьям. — Я чтобы дочь не напугать, буду говорить тихо, но ты услышь меня. Я тебя ненавижу. Никогда не прощу такого предательства. Не смей больше приближаться ко мне. По ДТП все вопросы решай с Зотовым. Через суд или иначе. Плевать. Это не мои проблемы.

Иду к Алисе, беру её на руки и быстро ухожу с детской площадки.

— Мама, я играть хочу, — вырывается из моих объятий дочь, — отпусти.

Опускаю её обратно на ножки, заботливо отряхивая комбинезон.

— Малышка, я замёрзла, — театрально потираю руки. — Пойдём домой?

— А почему ты плачешь? — вытирает мои слёзы ладошкой. — Тебя кто-то обидел? Этот дядя? — поворачивается и смотрит на Смирнова, хмуря брови.

— Нет, что ты, никто! Говорю же, замёрзла. Это слёзки от холода. Такая реакция организма, — со стыдом вру дочери, и она, кивая, веря, снова начинает улыбаться.

Смирнов наблюдает за нами со стороны, я вижу его, но не подходит.

Он мрачен и угрюм. Зол и рассержен одновременно.

Я знаю его эмоции. Но почему он так ведёт себя, не понимаю.

Обиделся на правду? Или оскорбления? Детский сад! Ему бы к Алисе в песочницу. Развитие мозга на одинаковом уровне.

А я? А мои обиды кто в расчёт возьмёт?

Ярость кипит во мне, захватывая каждую частичку моего тела.

Я, идиотка наивная, корила себя столько времени, что стала для него неинтересной, а он просто поменял наше будущее на десять миллионов рублей…

Получается, ни один из этих мужчин, по сути, не любил меня.

Только обманывал… Предавал... Продавал… Покупал…

— Умей держать свою боль внутри, даже если душа рвётся на части, — вспоминаю, как не раз учила меня мама в юности.

— Почему? — пыталась понять я.

— Да потому что людям плевать на твои чувства.

И она оказалась права. Чуть слабину дашь и непременно воспользуются.

Спасибо, мамочка, суть урока я усвоила теперь.