Бывшие. Лада с «прицепом»

Глава 38

— Лада… Что-то случилось? — Егор вернулся сам. Голос его прозвучал тихо. Он, как и я не хотел будить мою дочь.

— Да, хотя мама утверждает, что нет. Надеюсь, я ошиблась.

— Помощь нужна Альбине Альбертовне? — продолжает расспросы.

Не отвечаю, медленно подхожу к нему ближе, стараясь сохранять спокойствие. Но только я знаю, что твориться в моей душе в этот момент. — Это же ты, да?

Егор делает вид, что ничего не понимает, но его глаза говорят всё-таки об обратном.

Ловлю себя на мысли, что этот человек мог бы стать отличным актёром, если бы решил посвятить себя сцене.

Но вместо этого он предпочёл сыграть роль злодея в реальной жизни, где бросил меня, совершенно точно продолжая любить.

— Егор, ты тогда мне врал… когда бросал меня, говоря, что не любишь… И снова врёшь… — почувствую, как мой голос начинает дрожать. — Расскажи про то, что случилось семь лет назад, я всё равно не отстану, требуя правды. Расскажи, как ты ходил к моему отцу недавно, о чём говорил с ним, как заставил его отдать ключи от той квартиры, в которую я уже и не планировала переезжать. Правду о том, почему ты приехал к нам с Алиской позднее в другой рубашке. Ты не кофе пролил на неё, верно?

— Нет, не кофе. Чай, — отвечает Егор, сохраняя невозмутимость.

— И деньги ты не брал…

— Не брал.

— И родители твои рядом не живут с тем домом, где мы жили до потопа...

— Не живут, — он кивнул, а мне хотелось знать больше теперь. Я ждала ответа, зная, что каждый следующий момент будет наполнен новыми откровениями и болью.

— Зачем ты так со мной? Так... — а я и сама не знаю, как объяснить... — Зачем ты... Защищаешь его…

Голос мой теперь снова дрожит, глаза наполняются слезами.

Обидно. Не понимаю, почему всегда именно он решает за меня, как лучше? Тогда, видимо, тоже решил.

Почему Егор не даёт мне право выбора?

— Я не его защищаю, а тебя... Мне неважно, каким способом ты будешь жить спокойно, главное, чтобы жила. Я тогда не смог обеспечить тебе нормальную жизнь. Пытаюсь исправить ситуацию. Но тогда от меня практически ничего не зависело, Лада, а теперь зависит всё, как бы странно это сейчас, или пафосно не звучало.

Он говорит спокойно, но его спокойствие лишь раздражает.

— Знаешь, а ведь отец тоже так говорил всегда. Что, мол, он меня защитить пытался всегда. А я себя чувствовала словно под стеклянным куполом, где сидишь и без вариантов. — Ты и в прошлый раз также поступил?

Опять не в первый раз за эти дни вспоминаю тот день, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову.

— Здесь сложно сказать. Но в прошлый раз я спасал всё-таки больше свою семью. Оправдываться не стану, ситуация была без вариантов.

Его голос неожиданно звучит твёрдо, почти жёстко, но он вовсе не обижает меня этим. Я же сама правды потребовала.

— Расскажи...

— Сейчас у меня с твоим отцом уговор... Не заставляй меня. Если я не сдержу слово, он не отдаст тебе ключи от твоей квартиры.

— Мне плевать на эти ключи! НО завтра уже всё равно квартира будет моя. Ты добился этого. Только сейчас важнее, что мне нужна правда о том, что случилось.

Я смотрю на Егора, и мне кажется сейчас, что он взвешивает каждое слово, которое собирается сказать.

— Хорошо. Но если ты потеряешь из-за меня ту квартиру, ты должна пообещать, что не будешь отказываться от моих предложений в будущем.

Не понимаю, что он имеет в виду.

— Например?

— Например, вы должны будете остаться с Алисой у меня.

— Зачем тебе это?

Я задаю этот вопрос, хотя знаю ответ. Но мне нужно услышать это от него.

— Не притворяйся, что не понимаешь.

— Хочу от тебя услышать...

— Я люблю тебя и уверен, что только я смогу защитить тебя, — смотрит на меня Егор, нежно проводя рукой по моим волосам. Я закрываю глаза, наслаждаясь этим прикосновением, — в том числе от твоего отца, как бы ужасно это ни звучало...

Его лицо становится суровым, и я вижу, что он больше не шутит.

— Семь лет назад мой брат совершил преступление... — начинает.

Я замираю, ожидая продолжения. Голос Егора остаётся спокойным и уверенным, хотя я слышу в нём грусть.

Он рассказывает мне свою историю ровно, без лишних эмоций, словно пытается сохранить контроль над собой. Думаю, он сдерживает себя изо всех сил.

Нет, я не испытываю никаких отрицательных эмоций, после того, что он мне открывает, я, скорее, наоборот, жалею его брата, этого молодого парня, который по глупости попал в такую непростую передрягу.

И вот вроде к нашей истории с Егором брат его отношения не имеет, а как мой отец всё завернул и вывернул… не ожидала…

Как мог он использовать свои возможности против кого-то, кто был всего лишь мальчишкой?

Теперь сижу в полной растерянности, осознавая весь масштаб произошедшего. Слёзы подступают к глазам, смешиваясь с гневом и ненавистью к тому, кто должен был быть мне самым близким человеком — моему родному отцу.

Он продолжает, а я стараюсь слушать молча не перебивая.

Мне нужно знать всё до конца, чтобы понять, почему он сделал то, что сделал, ведь это изменило наши жизни навсегда.

— У нас с тобой, получается, и выбора не было, — тихо произношу я.

Он кивает, подтверждая мои слова.

Я как мама много раз пыталась оправдать поступки отца, но теперь, понимаю: никогда больше не смогу с ним общаться.

И простить не смогу.

Мы ведь с ней наивно полагали столько лет, что он ради своей семьи всё делал, старался, работал, достигал целей, зарабатывал деньги, а оказалось, что только ради собственного эго и себялюбия.

Вспоминаю, как я росла.

Пока я была послушна, пока я радовала его своими достижениями, он обожал меня. Но иногда любой человек устаёт всегда пытаться соответствовать придуманным стандартам. Вот и я устала семь лет назад.

А ещё и влюбилась до беспамятства, и программа в нашей налаженной системе дала резкий сбой.

Мне бы понять, почувствовать, что Егор от меня отдалился не просто так, но я не почувствовала.

Почему? Да просто всё: я бы никогда не могла даже на минуту подумать, что мой собственный отец рискнёт уничтожить моё будущее в угоду собственных интересов и предпринимательских амбиций.

Начинаю плакать. Горько. Навзрыд, но в ладошку. Я боюсь Алиску разбудить. Егор оказывается возле меня за пару секунд и прижимает к себе крепко.

— Прости меня, — гладит по голове. — Я всегда любил только тебя одну. Никто не смог заменить тебя, как бы я не старался это сделать. Мне тоже надо было как-то жить, но я существовал. Мне тоже надо было кого-то обязательно полюбить, чтобы тебя только вытравить из сердца, но я ничего подобного ни к кому не испытывал. Если бы ты знала, как я ревновал тебя к Зотову, как сердце моё в клочья рвалось, когда ты…

— Замуж за него выходила? — заканчиваю за него, а Егор кивает.

— Егор, я бы также как ты поступила, слышишь? Если бы твой отец поставил мне такие условия, я бы тоже выбрала семью! Вопреки любви, вопреки сильным чувствам, я бы выбрала семью. Ты всё правильно сделал! Правильно! Правильно! — повышаю тон, но Егор не даёт мне разбудить Алиску, закрыв рот поцелуем.

Сносит голову от прикосновения его губ. Как тогда, несколько дней назад, но сейчас ещё больше от адреналина, который кипит в теле после этого разговора. А ещё я счастлива, что он любил меня тогда. Что врал, хоть и больно было. Главное — любил.

Отвечаю, не скрывая наслаждения. Я через поцелуй этот хочу передать ему всё то, что чувствовала все эти семь долгих лет, тоскуя по нему.

Как я любила его и ненавидела, как оправдывала и обвиняла, как оскорбляла и извинялась.

— Лада, надо остановиться, — просит меня, а я не могу, не хочу, мне мало его этой ласки, мало его губ, рук на моём теле. Я хочу большего! Здесь и сейчас! — Алиса… Я боюсь, дальше уже не смогу держать себя в руках, а она может проснуться. У меня ни в одной из комнат нет замка… — словно оправдывается, а я от его слов в реальность возвращаюсь, где за стеной, в соседней комнате спит моя дочь.

— Ты прав. Ты прав, — мы отрываемся друг от друга.

Егор отходит от меня, пытается наливать в чайник воды, ставить его на огонь, делать бутерброды, и я совершенно точно понимаю: он таким образом просто хочет отвлечься.

Ухожу к дочери и лежу с ней несколько минут. Заснуть хочу, чтобы успокоиться, но у меня не получается.

Возвращаюсь к Егору на кухню.

— Кофе? — спрашивает меня.

Несколько минут мы сидим рядом, напротив друг друга и теперь молчим.

Просто смотрим друг на друга и больше не ощущаем ничего, кроме любви.

Той любви, что была у нас тогда, семь лет назад. Той любви, от которой крылья вырастают и дышать полной грудью хочется. Той любви, где мы были самыми близкими людьми на свете. Той любви, где есть вера, что завтра будет лучше, чем вчера и самые счастливые дни ещё впереди.

— Лада, я не всё тебе рассказал… Считаю, что это ты должна знать. Я скоро разорю твоего отца. — Ну что же… возвращаемся в наши серые будни. — Я сделаю это в любом случае, даже если ты будешь просить этого не делать. С Курбатова пора сорвать все маски.