Бывшие. Лада с «прицепом»

Глава 5

Я дочь вполне состоятельных родителей. Точнее, была.

Всё прекратилось несколько лет назад, когда отец посчитал, что пора моему мужу выходить во всех вопросах в свободное плавание и обеспечивать свою супругу, то бишь меня, самостоятельно.

Мои родители настаивали на браке с Зотовым.

Отец предпринял много усилий, чтобы выдать меня замуж удачно.

Только понятие «удачно» у нас понималось по-разному.

В свои девятнадцать я мечтала выйти замуж по любви, и это было бы моим пониманием слова «удачно».

Отец хотел выдать меня замуж на умного и перспективного в его понимании парня, и в его случае он считал, что я вышла замуж удачно.

Что-что, а предпринимателем мой отец был настоящим.

Голый расчёт и никаких эмоций.

Он учил меня тому же самому, но в этом вопросе я, как показала жизнь, оказалась полной двоечницей.

Тогда, когда папа задумал выдать меня замуж за перспективного парня, ему, словно вселенная помогала.

Ну и Илья старался изо всех сил мне угодить заботой и вниманием.

Довольно сложно было не поверить в искренность сильных, светлых чувств другого парня, при условии разбитого сердца от признаний Егора.

Отец, это я теперь понимаю, знал, на что давить. И он не ошибся.

Я тогда верила родителям и не верила в себя.

Никогда не разочаровывала своего папу, была послушной и примерной девочкой с самого детства, которая без сопротивления и каких-либо сомнений соглашалась с мнением родителей.

Да, так и было, но ровно до того момента, пока в моей жизни не появился бунтарь Смирнов.

Уверенный и слегка нагловатый, дерзкий и амбициозный, имеющий свою точку зрения на всё.

Таким он был, и мой мир перевернулся для меня с ног на голову.

Закончив школу, поступив на первый курс престижного Вуза, я абсолютно счастливой и наивной выходила, как мне казалось, во взрослую жизнь.

Отец баловал меня, любил, обожал, но в ответ требовал беспрекословного подчинения, пока я росла.

Хочет папа, чтобы дочка отличницей была, будет!

Школа с золотой медалью, первая во всех олимпиадах везде, умница и красавица.

Сопротивление началось, когда я поняла, что Смирнов тот, с кем я хочу быть в будущем. Именно с ним я поняла, что такое любовь, когда увидела, тогда и пропала.

В животе бабочки, а в сердце отбойный молоток. В голове пустота и образ единственного человека на этой планете в любую свободную минуту.

Егор дарил мне подарки и старался баловать, насколько это было возможно в его возрасте и при его небольших тогда доходах.

Конечно, эти подарки были не те, к которым я привыкла, но каждому из них я совершенно искренне радовалась.

Отец пару раз делал акцент на том, что это слишком дёшево, но мне было всё равно. Я любила Егора, а не его подарки.

Любила в нём всё: уверенность в себе, которой у меня не было, честность и открытость, и многое другое.

Я призналась отцу, что безумно влюбилась в этого парня, но, когда он через свои каналы узнал, что Егор из простой семьи, для него такой аргумент, как любовь стал совершенно неважным.

Он потребовал от меня, чтобы рассталась с ним, но именно тут я впервые проявила свой характер и сказала твёрдое «Нет».

Отец был обескуражен, зол, удивлён и возмущён.

Но он не из тех, кто отступит.

Мы праздновали моё девятнадцатилетние, и был снят целый ресторан для встречи гостей. Мама настояла на том, чтобы я выглядела как принцесса.

Отец настоял на том, чтобы этот праздник гремел на весь район.

А я постеснялась отказать им, увидев, сколько сил и внимания было вложено.

В душе мне было плевать на всех тех, кто окружал меня, я думала только о любимом, который не смог прийти.

Я тогда летала в облаках и была абсолютно счастлива.

Всё, что происходило вокруг, не замечала.

Зачем всё эти старания, я поняла позже.

— Одень это красное платье, — настаивала мама. — Посмотри, как оно струится по твоим бёдрам, и обтягивает красивое тело, грудь. Волосы уложим на одну сторону. Они будут сверкать в лучах яркого света.

— Мама, ты меня как на парад невест наряжаешь, а не на празднование дня рождения.

— А вдруг, — загадочно улыбалась.

— Мам… я Егора люблю. Хоть ты меня пойми, — гладила её руки и просила поддержки.

Визажист, стилист, парикмахер сделали из меня настоящую красотку, которая выглядела чуть старше своих лет: больше макияжа, больше открытого тела, и непривычный образ.

Скинув фото любимому, я ожидала восхищения, но в ответ получила лишь скромное смс «Малышка, ты сама на себя непохожа».

Как расценивать его не поняла, а потом закрутилась в водовороте внимания новых людей и хаоса, который творился вокруг меня.

— Здравствуй, дочка, — широко улыбался и целовал меня отец в щёку, — познакомься, это Илья Зотов, — представлял очередного молодого человека.

Парень улыбался мне широкой улыбкой, не скрывая своего открытого интереса к моей персоне.

А отец наблюдал за нами со стороны и удовлетворённо кивал каждый раз, когда тот появлялся возле меня.

— Обрати внимание на Зотова, — кивал в его сторону, — он очень умён и перспективен. Я взял его к себе на работу, и парень очень удивляет меня своими суждениями, — настаивал отец.

Я отмахивалась, смеялась и повторяла, что люблю Егора.

Отец злился, настаивая на своём, постоянно напоминая, что Смирнов — это всего лишь детская влюблённость, а настоящие чувства придут позже.

— Он не сможет обеспечить тебе достойное будущее, — апеллировал.

— Вместе обеспечим, — этим аргументом он меня не пугал.

— Поиграется и бросит, — душил меня страшными прогнозами, но я лишь улыбалась, не допуская такой вероятности.

Только не прошло и нескольких месяцев, как выяснилось, что отец оказался прав.

Егор охладел ко мне и в итоге признался, что я скучна для него и больше не интересна.

— Ну, и что я говорил? Ты впервые ослушалась Эллада и получила то, что получила, — я молчала. — Отвечай, я прав? — давил авторитетом. — А на Илью всё-таки обрати внимание, как я советовал. С ним у тебя будет надёжный тыл.

И я обратила. Я снова сделала как хотел отец, ведь свои плохого не пожелают, правда?

Говорят: стерпится — слюбится.

Но спустя семь лет, встретив снова Смирнова, такого чужого, но одновременно родного, я поняла, что и не стерпится, и не слюбится.

Смирнов одной встречей вывел меня из «анабиоза», позволил понять, что жить, как прежде, я больше не хочу.