Бывшие. Второй раз не сбежишь!

4 глава. Небольшая месть

Глядя на Игоря, я ясно понимала, сейчас, решающая минута. Мне нужно срочно выкрутиться, и желательно так, чтобы не угробить наши отношения окончательно. Внутри всё кипело от злости на Германа, на себя, на ситуацию в целом. Я не знала, что говорить. Как объяснить? Как смягчить? Вчера, оставив у Германа эти злополучные трусы, я словно подписала себе приговор. Классно сработала. И пусть я обычно умею ловко выруливать из самых кривых ситуаций, с Игорем всё иначе. Он не ведётся на красивые речи и кокетливые вздохи, видит насквозь и не прощает вранья.

— Я жду ответа на свой вопрос.

— Все совсем не так как кажется, я…

— Хватит!

Я попыталась оправдаться, но Игорь совершенно ничего не хотел слушать.

— Тебе не кажется что это уже слишком? Я конечно понимаю, ты молодая, хочется все попробовать в этой жизни, но проводить ночи с каким-то левым чуваком, когда твой жених на сборах, это уже за гранью реальности.

Строгий голос Игоря, буквально проникает под кожу, заставляя поежится меня на месте. Ненавижу когда на меня кричат, а он уверенно повышал голос.

— В свое оправдание хочу сказать, у меня с этим придурком ничего не было, да и быть не может, просто переночевала у него дома, все.

— Аа, ну тогда действительно, ничего страшного не произошло.

Игорь изогнул губы в притворной улыбке, явно давая понять, что этот спектакль его забавляет. Не спеша, с ленивой грацией, он облокотился на капот своего «Лексуса» и вытащил из пачки сигарету. Щелчок зажигалки, клуб дыма, всё в нём было подчеркнуто спокойным, почти демонстративным безразличием.

— Правда?

Осторожно сделав шаг вперёд, я протянула руку и подушечками пальцев коснулась его скулы, напряжённой, словно высеченной из камня. В его глазах пылал холодный, звериный огонь, и я на секунду задержала взгляд, с сожалением и попыткой унять бурю, которую сама же вызвала. Игорь всегда был чертовски привлекателен, уверенный, собранный, сдержанный. Но сейчас его лицо искажала гримаса, настолько резкая и чужая, что я едва узнавала его. Никогда прежде он не был таким. Неужели всё это, из-за той сцены? Неужели это злость, ревность, задетое чувство собственности? Чувство, которого я за ним раньше не замечала.

— Нет!

Игорь с силой швырнул окурок на асфальт и медленно придавил его носком ботинка, будто выплёскивая злость в каждом движении. Его лицо перекосила мрачная усмешка. Он подошёл вплотную, схватил меня за шею, в его взгляде сверкнуло предупреждение, холодное, обжигающее. Я почувствовала, как между нами сгустилось напряжение, и даже воздух стал тяжелее. Он склонился ближе, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Бежать было некуда.

— Запомни! Ты моя невеста! Я тебя выбрал, это значит, ты должна соответствовать мне и моему статусу. Поняла?!

Вот оно что... Он действительно решил превратить меня в ручную, послушную зверушку? Как будто я, не человек, а предмет. Противно. Ощущение, будто внутри всё разлетается на куски, буря рвёт изнутри, и сдерживать её уже нет сил. Как же я ненавижу это ощущение, когда от тебя требуют покорности, когда ты должна подстраиваться, угождать, забывая о себе. Мои желания, мои чувства, никому не интересны. Ни отцу, ни матери. И теперь вот, Игорю. Всё, хватит. Я больше не чей-то проект, не марионетка в их сценариях. Я смотрю в его перекошенное гневом лицо и не узнаю. Это точно Игорь? Тот, с кем я смеялась, с кем делила тепло? Сейчас в нём что-то пугающее, чужое. Он как будто теряет контроль… И меня от этого бросает в холод. Неужели он способен на большее? Я молча умоляю, пусть не переступает ту черту. Только не он.

— Мне больно! Да что с тобой?? Ничего криминального я не сделала!

— А знаешь... Хочешь дальше гулять и тусоваться, вперед. Но, без меня, мне нужна нормальная невеста, а не загульная, которая светит своей задницей перед каждым встречным.

Он резко отпускает мою шею, как будто сбрасывает надоевшую игрушку. Взгляд его пронизывает насквозь, злой до дрожи. И прежде чем я успеваю что-то сказать, Игорь срывается, яростно обрушивает кулаки на крышу машины, словно выплёскивая всё, что не высказал словами. Металл глухо завывает от удара, а я, от его агрессии. Он поворачивается и отходит, тяжело, молча, не глядя в мою сторону, как будто меня здесь и нет. А я... Я остаюсь на месте, вцепившись пальцами в воздух, с горьким привкусом вины, который разъедает изнутри хуже любого крика.

— Игорь! Серьезно?! Вот так просто уйдешь?!

Громко, сорванным голосом, кричу ему в спину, отчаянно, яростно, бессмысленно. Но он не оборачивается. Ни единого движения, ни тени сомнения. Просто идёт, как будто ничего и никого позади не осталось. Он резко распахивает дверь, садится за руль, и в следующую секунду рев мотора разрывает тишину. Машина взмывает с места, унося его прочь, а мне остаётся лишь смотреть, как в воздухе оседает ядовитая пыль и оседает что-то внутри. Слишком резко. Слишком больно. И необратимо.

— Зашибись... Отлично поговорили.

Рассерженно, со всей дури пнула колесо ни в чем не повинной машины и устало приложила ладонь ко лбу.

— Сволочь ментовская! Все из-за тебя! Сначала отец, теперь Игорь бесится!

Смеюсь как ненормальная, до надрыва, как будто внутри что-то хрустнуло. Истерический смех рвётся наружу без спроса, будто это последнее, что во мне осталось. Всё достало. Живу, как в чёртовом рабовладельческом строю, угоди тому, подстройся под этого. А я? Я где во всём этом? Бросаю взгляд туда, где ещё пару минут назад стояла машина Игоря. Сейчас, пустота. Как и внутри. Не в силах больше терпеть это место, сажусь в свою машину, закрываю дверь, опускаю руки на руль. Тихо. Глубоко вдыхаю. И просто смотрю в одну точку. Минуты текут, а я всё сижу. Словно на краю чего-то, между истерикой и полной тишиной.

— Ладно... Так, сейчас успокоимся и поедем, не хватало ещё кого нибудь переехать на светофоре со злости.

Собрав остатки самообладания, я завела мотор и выехала на трассу. Сто двадцать, уже привычная мне цифра. Здесь, за рулём, всё ощущается иначе, шум ветра, плавность обгонов, лёгкий прилив адреналина. Странным образом именно это приносит мне спокойствие. Следила за дорогой пристально, не позволяя мыслям снова увести в сторону. Светофор, и я притормаживаю. Пешеходы лениво тянутся по зебре, кто с кофе, кто в наушниках. Я смотрю на них, словно со стороны, и вдруг… Невольно улыбаюсь. Герман, тебе действительно не повезло, я отлично помню, где ты живёшь, и как выглядит твоя ласточка. С этими недобрыми мыслями я быстро домчалась до дома. Выходить не хотелось, ни с кем пересекаться, ни объяснять, ни играть чужие роли. Уже почти на втором этаже, шаг от спасения, и тут меня резко перехватывает мама.

— Что с тобой, время всего лишь три часа дня, а ты уже дома.

Мама удивленно посмотрела на наручные часы и состроила непонимающую гримасу.

— Чем ты недовольна?

Фыркаю и обиженно закатываю глазки.

— У тебя проблемы с Игорем?

Ну разумеется… Моя «заботливая» мамочка, как всегда, первым делом пообщалась с моим женихом. Я даже не сомневаюсь в этом. Смотрю на неё и не перестаю поражаться, словно Игорь ей ближе, чем я. Он-то ей никто, посторонний человек, а снисхождения в его сторону, с лихвой. А всё почему? Потому что они с отцом всегда мечтали о сыне. Сын, это продолжатель фамилии Соболевских, наследник, будущий директор, «гордость рода». А я? Я в их уравнении, просто побочный эффект. Бизнес отца был мне чужой с самого начала, и он это знал. Я никогда не стремилась занять его место, не интересовалась, как устроены сделки и деньги. Я лишь пользовалась тем, что имела, не вдаваясь в подробности. Просто тратила. Просто жила. Но, похоже, этого было недостаточно для них.

— Небольшое недопонимание. Не переживай, ваш любимый Игорек остынет через пару дней и все наладится.

— В чем причина вашего конфликта? Ты молиться на него должна, другой бы просто не вывез твой дрянной характер, уж я то знаю.

— Как у меня будет свободное время, я обязательно зайду в церковь и помолюсь за него.

Срываюсь с ехидным броском, почти в голос. Ну точно... Всемирный заговор, не иначе! Хочется завыть от бессилия, зарыдать в голос, спрятаться от всего мира. Сколько ещё это будет продолжаться? Сколько можно терпеть предательство от тех, кого зовёшь родными? Неужели я правда настолько мерзкая, чтобы заслужить лишь упрёки и холод? Хоть каплю тепла… Хоть малейшее сожаление, разве я не заслужила? Мне нечем дышать. Боль будто сдавливает грудную клетку изнутри. Я на грани, крик застревает где-то между дыханием и рыданием. Всё внутри требует выхода, разбить, закричать, сорваться. Как будто хаос, единственный способ напомнить себе, что я жива. Я правда устала. До глубины костей. До тишины в мыслях.

— Не дерзи и иди обедать.

С легким сарказмом отвешиваю ей преувеличенно вежливый поклон и складываю ладони, будто восточный паломник, нашедший просветление.

— Благодарю за свет мудрости, о великая!

Мурлычу достаточно громко, чтобы она точно услышала, и не дожидаясь её ответа, шаг за шагом, пытаясь не закатить глаза до потолка, направляюсь в столовую, мечтая хотя бы о минуте покоя... Но не тут-то было. Позади раздаётся снова её голос, ровный, с тем самым фирменным ядом в интонации, от которого мгновенно хочется развернуться и устроить второй акт.

— Ах да, пару часов назад звонил какой-то парень, у него твой телефон, хочет вернуть, вечером должен привезти.

Телефон… Моя пропажа века. Честно говоря, я о нём и вовсе забыла, потерялся и потерялся. Последние несколько дней я периодически залипала на сайтах Apple Store, перебирала недавно обновлённые модели, сравнивала камеры, цвета, ёмкости… Всё выбирала, но так и не выбрала. Вот уж действительно, ничего так не отвлекает от реальности, как поиски нового идеального гаджета.

— Даже спрашивать ничего нет смысла, снова влезла куда не нужно было! Все, скройся с моих глаз, у меня уже мигрень от тебя начинается!

— Взаимное чувство.

Мы сверлим друг друга взглядами, острыми, ядовитыми, словно оружие, и ни один из нас не отводит глаз. В воздухе сгущается ненависть, почти осязаемая, с тяжелым привкусом обиды и предательства. Я чувствую, как предательски подступают слёзы, и это выбивает меня из равновесия сильнее любого удара. Да что за нахрен?! Я же всегда была той самой, жёсткой, стальной, непрошибаемой стервой. Холодной, надменной… Такой, какой меня видели и боялись. И вдруг, вот это? Что со мной происходит? Айсберг, который трещит по швам. Тает. Растворяется в чужих ожиданиях. Но нет. Я не позволю себе стать слабой. Не позволю им вылепить из меня покорную версию. Я могу быть сильной. Я ей и буду.

— С Игорем реши вопрос, хоть раз в жизни, будь покорной.

Усмехнулась ей прямо в лицо, дерзко, вызывающе, будто бросая молчаливый вызов. Ясно дала матери понять, ни шагу навстречу, никаких оправданий. Надела на себя ту самую маску, холодную, надменную, почти бездушную. Лицо играло роль, а внутри всё сжималось в тугой, глухой ком. Мама задержалась на мгновение, будто пытаясь распознать, где заканчивается бравада и начинается трещина. Но, не найдя уязвимости в моем взгляде, она развернулась и поднялась наверх, оставив за собой тот липкий шлейф недосказанности. Я прошла в столовую и механически опустилась за стол. Начинаю вспоминать, где же я всё-таки могла оставить свой телефон? Память вяло перебирала события последних дней, но всё будто в тумане. Вспомнить так и не удалось. Так и провела вечер, в обнимку с ноутбуком, поглощённая сериями любимого сериала. Настроения ноль, мотивации, ещё меньше. Несколько раз всплывал Skype, девочки звонили. Конечно, я взяла трубку. Конечно, всё рассказала. Мы никогда не держали друг от друга секретов. И как всегда, они просто слушали. Терпеливо. Спокойно. Без оценок. Иногда, это и есть самое ценное.

— «Не бери в голову, все обязательно образуется.»

— «Согласна, ты сильная, где наша боевая девочка? Мы рядом.»

— «Спасибо девочки, правда… Спасибо что не смотря ни на что, я чувствую себя хоть кому-то нужной...»

— «Любим тебя.»

— «И я вас...»

Пожалуй, мне это было просто жизненно необходимо, выговориться. Хоть кому-то. Хоть одной паре ушей, которым действительно не всё равно. Я говорила, не сдерживая себя, сбрасывая с души всё разом, сыро, резко, честно. И с каждым словом, с каждым выдохом, внутри будто становилось просторнее. Как если бы кто-то снял с плеч невидимую тяжесть, тот самый камень, что давил уже слишком долго. Немного легче. Немного свободнее. Немного, живее.

— Ульяна, спустись вниз, к тебе пришли.

Без стука, в комнату ворвалась мама, указывая мне выйти.

— Иду.

Попрощавшись с девочками, я захлопнула крышку ноутбука и вышла в коридор, прямо под мамин ледяной, пронизывающий взгляд. Спускаясь по лестнице, слышала, как её шаги тихо следуют за моими. Отлично. Только этого мне сейчас и не хватало. Я ведь даже не знаю, кто там пришёл. А вдруг, тот мужик из бара? Тот мерзкий, пьяный ублюдок, что приставал ко мне… Нет. Нет-нет-нет. Господи, если мать об этом узнает… Если хоть слово... Меня до конца жизни будут распинать, как позор семьи. Оглядываюсь через плечо, украдкой, несмело. Она буквально дышит мне в спину. Вся такая, ледяная глыба, из которой торчит ожидание, разоблачения, слабости, признания вины.

— Привет.

На диване в нашей гостиной расположился незнакомый мне молодой человек, вполне симпатичный, ухоженный, с вежливой полуулыбкой. Но... Кто он вообще? Ни одной зацепки в памяти. Ни одного эпизода, где мы могли бы случайно пересечься. Он поднялся навстречу, вежливо, почти с деликатностью. Я сделала пару шагов, но вдруг застыла, будто ноги превратились в желе.

— Ну, приве-е-е-т. Так, это ты нашел мой телефон?

— Нашел, вот решил вернуть его хозяйке, я так понимаю скорее всего общался не с тобой по телефону, да?

Парень скользит взглядом в сторону, туда, где за моей спиной нависла мама. Щурится, слегка, внимательно. Я тут же отражаю его взгляд, точно так же прищурено, цепко. Он все уловил. Не промах. Он уже понял, что в этой комнате есть самый настоящий опасный хищник. А она... Вот стоит же, будто из мрамора. Ни шагу, ни слова, только стальной взгляд, от которого мороз пробегает по позвоночнику. Иногда мне кажется, у неё попросту нет сердца. Холод вместо крови. Он смотрит, она смотрит, и в этом раскалённом безмолвии я ощущаю, как мне становится душно, словно воздух в комнате подчиняется ей, как и все в этом доме.

— Нет, общался ты с моей мамой.

— Ясно, держи, он у тебя практически не замолкал.

Протягивает мне телефон, несмело его забираю, прячу в карман.

— Кстати, меня Тимофей зовут, для друзей, просто Тим.

— Ну, мы с тобой не дружим, поэтому, Тимофей…

Шумно выдыхаю и тяжело сглатываю. Не могу больше выносить звериную энергетику моей мамы, не могу нормально дышать, да и до жути боюсь сказать что либо лишнее.

— Спасибо что вернул мой телефон, я провожу тебя.

И не дожидаясь его реакции, почти молниеносно хватаю парня под локоть. Взглядом прошу, не задавай вопросов, просто иди. Хочется вырваться отсюда, как можно скорее, пока напряжение не сжало грудную клетку окончательно.

— Молодой человек, как телефон моей дочери оказался у вас?

Я сбавляю шаг. Тимофей пристально смотрит мне в лицо, будто пытается прочесть застывшие между словами мысли. А потом, медленно, почти нарочно, он переводит взгляд на маму. Я замираю. Не знаю, что именно он разглядел у меня на лице, страх, отчаяние или тихую мольбу, но то, что он произносит в следующую секунду, застает врасплох даже меня.

— Всё просто. Мы учимся в одном универе, я недавно перевёлся. На потоковой паре ваша дочь забыла телефон… А потом так стремительно убежала, что я не успел её догнать. Вот и решил вернуть гаджет лично.

Странно... Я в лицо знаю почти всех, кто учится со мной, если не лично, то хотя бы мельком. А уж с моей памятью, стоит один раз увидеть, и всё, лицо в голове. А этот парень… Будто из воздуха возник. Ни разу не попадался на глаза. И внешне... Ну явно старше. Но, видимо, эта мелочь ускользает от маминого ястребиного взгляда.

— Мне пора уже на самом деле, проводишь меня?

Обращается он ко мне, я едва заметно киваю, не решаясь смотреть ему в глаза. Под испепеляющим взглядом моей личной надзирательницы мы выходим во двор. Холодный воздух будто выдыхает за меня, наконец-то... Во дворе легче дышать, но внутри всё ещё давит. Шаг, второй, и только тогда я позволяю себе хоть немного расслабить плечи, здесь, вне поля материнского контроля.

— Я не знаю кто ты, но спасибо что прикрыл, мы ведь не знакомы, верно?

— Не знакомы...

Оглядываюсь, и разумеется, в окне всё ещё торчит мамин силуэт. Наблюдает, как я ухожу с этим парнем, словно контролирует каждый шаг, каждое движение. Её взгляд будто прожигает затылок, но я не останавливаюсь. Молча веду парня в сторону, туда, где рядом с фасадом высятся массивные колонны. Это единственное место во дворе, куда не доходит её всевидящее око. Здесь нас точно не будет видно.

— Ладно, не важно... Что я тебе должна за мою пропажу?

— Ничего, разве что начать со мной дружить.

Парень нахально подмигнул, будто мы с ним старые соучастники в каком-то тайном заговоре, затем, он лениво прислонился к шероховатой стене дома. Сквозь сложенные на груди руки, в его позе читалась расслабленная уверенность, но взгляд… Взгляд был цепкий и внимательный.

— Если это подкат, то он так себе, на троечку.

Я показываю ему пальцами «так себе» и усмехаюсь, немного снисходительно, немного по-своему лукаво. Он без стеснения встречает мой взгляд, и мне становится ясно, дерзкий, самоуверенный тип. В нём сквозит наглость, но не хамская, скорее та, что приковывает внимание. Я машинально начинаю его рассматривать, серьга-крест в ухе, волосы подлиннее обычного, несколько прядей небрежно спадают на лоб. Джинсы, байка, косуха, образ самого настоящего бунтаря. Смотрю и в голове как будто сканирую, где же мы могли пересечься? Ну точно не в библиотеке, и явно не на семинарах. В нашем элитном частном универе с его дресс-кодом и показной «элегантностью» такой типаж выглядит почти как вызов. Да о чём я, если наш старпер-ректор даже девушек с татуировками записывает в личные враги... А уж парень с серьгой, у него бы глаз дёргаться начал. Он и до меня регулярно цепляется за короткие платья, будто мода способна подорвать фундамент академии.

— Почему на троечку то?

Я лишь пожала плечами и хмыкнула.

— Кстати, где ты его нашел?

— В клубе, ты тогда, я бы сказал, очень эпично выплясывала на барной стойке.

Мать моя... Так вот где произошла наша бесконтактная встреча. Значит, он тоже прекрасно видел моё эпичное выступление.

— Ты так и не сказала как тебя зовут.

— Ульяна... Меня зовут, Ульяна.

— Ты очень красивая, Ульяна.

Что и требовалось доказать. Подкаты, как по расписанию. Ну конечно, ухмылка, подмигивание, расслабленная поза. Всё по классике. Правда, в отличие от некоторых, этот хоть манерами не обделён. Без хамства, без тупых колкостей в мой адрес, без оскорблений. Уже плюс ему в копилку. Не знаю, почему в голове вдруг всплыл этот Герман... Может, дело в этом парне? Что-то в нём есть, взгляд, поворот головы, даже интонация. Похоже. Слишком похоже. Хотя… Может, это просто я. Память, ассоциации, нервы. Всё перемешалось, и теперь отзывается эхом в самом неподходящем месте. Чёрт его знает.

— Да, кстати, фотки в купальнике у тебя просто охрененные, а твоя попка…

— Ты и в телефоне моем порылся?!

Нет, приятно конечно, что он так высоко оценил мои формы... Но как только я представлю, что он держал в руках мой телефон… Внутри стало как-то не по себе. Если уж полез в галерею, то кто знает, может и переписки все мои пролистал? Ужас. Просто ужас! Теперь точно поставлю пароль. Железно. Хотя… Зная себя, при первом весёлом вечере напрочь его забуду. В этом и была загвоздка, поэтому раньше его и не ставила. Бесполезно защищать, если потом сама не смогу попасть внутрь. Вот и живу между паранойей и ленью.

— Ну, я же должен был знать кому я возвращаю телефон, вдруг там какой нибудь крокодил.

Парень лукаво подмигивает и притягивает меня к себе за локоть.

— А тут такая очаровашка...

— Вернул? Спасибо. Раз ты ничего взамен более существенного не попросил кроме дружбы, то тогда, думаю тебе уже пора.

Парень выпускает мой локоть и буквально дыру во мне прожигает.

— Телефончик дашь?

Хлопаю ресничками и мило улыбаюсь.

— Конечно, дам…

Мягко пропеваю...

— Дашь, значит?

А вот и подоспели первые откровенные намёки. Ну конечно… Неугомонный. Улыбается, играет бровями, весь из себя такой уверенный, с налётом нагловатого обаяния. Да, симпатичный, не спорю. Но после всего, что со мной происходило в последнее время, мужского внимания мне уже как-то… Через край. Я аккуратно высвобождаю руку из его хватки, без резкости, но с посылом. Склоняю голову набок, будто присматриваюсь, и легонько смахиваю с его куртки несуществующую пылинку. Улыбаюсь. Потом, мягко прикусываю губу. Чуть-чуть, для настроения. Пусть знает, я не промах. Заигрывания, моя территория, и в ней мне нет равных. Но есть тонкая грань. Черта, которую я сама себе поставила. И я её не переступаю. Никогда.

— Нет!

Улыбка срывается с моего лица так же внезапно, как и появилась. Черты замирают, становятся холоднее, серьёзнее, все, больше никакой игры, никакой флиртовой искры. Тимофей замечает это мгновенно, театрально вздыхает, будто в ответ на проигранную партию, и мастерски строит щенячий взгляд. В завершение этого спектакля, он как бы непринуждённо пожимает плечами. Но в этом движении нет обиды, по крайней мере, мне так кажется.

— Ладно... Если судьба, увидимся ещё раз. Чао, крошка.

Чмокнув меня в щёку, этот наглец с чувством выполненного долга удалился. А я... А я, едва поднявшись к себе, резко вспомнила, я терпеть не могу быть в долгу. Особенно перед такими, как Герман. После его подставы перед Игорем, молчать? Смириться? Нет уж. Быстро переоделась, одежда нейтральная, удобная, без лишних деталей. Адрес я знала наизусть. Пока ехала, улицы погружались в мягкий полумрак, вечер окутывал город, как будто тоже ждал развязки. На парковке возле дома этого мента было тихо. Я неторопливо вынырнула из машины, взяв с заднего сиденья ярко-жёлтый баллончик. Ладонь уверенно сжала холодный металл. Медленно, с нарочитым спокойствием прошлась вдоль ряда машин, оглядываясь по сторонам. Шаг, вдох, взгляд через плечо. И вот она, нужная машина. Никаких сомнений. На губах появляется дьявольская ухмылка, такая, что сама бы себя в зеркале не узнала. Потрясла баллончик и решила проверить насыщенность цвета, распылив пару мазков на идеально отполированном капоте. Ярко. Слишком ярко.

— Какая довольно милая у тебя крошка... Ге-е-е-рман...

Присев на корточки, я ещё раз встряхнула баллончик, чувствуя, как внутри перекатывается металлический шарик, будто отсчёт личной мести именно в эту секунду начался. Потом, щёлк. Характерный звук распылителя, и вот краска легла на металл резким, дерзким мазком. Я не рисовала, я выпускала злость. Варварски. Без замедления. Каждая линия, как пощёчина. Когда закончила, медленно выпрямилась и отступила на шаг, чтобы окинуть взглядом результат. На боковом крыле теперь ярко кричала жёлтая надпись, «Мудак».

Без сантиментов. Без маски. Только правда, та, что назрела при нашей первой встрече.

— Скажи спасибо, что эта надпись красуется не у тебя на лбу! Придурок!