Бывший муж. Я отомщу за боль

Глава 9

АЛЕКСАНДР

Слова нового партнёра долетали до меня сквозь плотную вату, в которую превратился мой мозг. «...свадебный подарок... Кристина станет владелицей...». Звуки складывались в чудовищные, невозможные фразы.

Она сидела напротив. Моя Крис. Не та — убитая горем, с пустыми глазами из больничной палаты. Другая. Холодная, отточенная, как лезвие. В дорогом чёрном платье, с бриллиантами на шее, которые сверкали так же холодно, как её взгляд. И рука того мужчины, Данна, лежала на её руке — властно, по-хозяски.

Я сгорал. Не от злости. От стыда. От вины, которая, оказалось, не притупилась за два года, а только нарывала внутри, как гнойник, и сейчас её вскрыли самым беспощадным способом.

В глазах у неё я прочитал всё. Ту самую боль. Ту пустоту. И безжалостную решимость стереть меня в порошок.

«Ну что, Александр, кажется, мы найдём общий язык?» — услышал я веселый голос Данна.

— Да, — хрипло выдавил я. Голос был чужим. — Безусловно.

— Отлично! — Данн обвёл всех сияющим взглядом. — Тогда я предлагаю поднять бокалы. За новое партнёрство!

Я поднял бокал с водой. Рука дрожала. Марина рядом застыла. Я видел боковым зрением, как её пальцы впиваются в скатерть. Её дыхание стало частым, поверхностным.

Мы «отпраздновали». Данн и Савелий обсуждали детали. Я молчал. Крис почти не говорила, но её присутствие заполняло собой всё пространство, давило на грудную клетку.

Наконец, кошмар закончился. Мы проводили их. Дверь закрылась. В опустевшем зале воцарилась звенящая тишина. Савелий потёр переносицу.

— Саш, слушай...

— Иди к чёрту, — тихо, но очень чётко сказал я, не глядя на него. — Просто исчезни.

Он вздохнул и быстрым шагом направился к служебному выходу.

Позади раздался резкий, звенящий звук. Марина швырнула на пол свой бокал. Хрусталь разлетелся на тысячу осколков.

— ААААА! — её крик, пронзительный и истеричный, разорвал тишину. — Нет! Нет, нет, НЕТ! Этого не может быть!

Она схватилась за голову, её идеальная причёска рассыпалась.

— Она! Эта... эта стерва! Она специально! Она пришла сюда, чтобы нас уничтожить, я поняла это по её взгляду! — Марина металась по залу, её каблуки громко стучали по паркету. — И ты! Ты смотрел на неё, как последний идиот! Как побитый пёс! Ты даже слова нормально вставить не смог!

— Марина, успокойся, — попытался я сказать, но голос пропал.

Успокоить её было невозможно.

— Успокоиться?! — она закричала ещё громче, её лицо исказила гримаса бешенства. — Она теперь наша хозяйка! Понимаешь?! ХО-ЗЯЙ-КА! Она будет указывать нам, что делать! Она будет нас унижать! И всё из-за тебя! Из-за твоей слабости! Ты не смог найти эти чёртовы деньги! Тебе стало жалко своё имущество!

Она подбежала ко мне вплотную, тыча пальцем мне в грудь.

— Ты всё испортил! Всё! Это ты довёл её тогда! Ты довёл дело до того, что она потеряла ребёнка! Слышишь?! Из-за тебя! И теперь она вернулась за расплатой! И ты даже не попытался что-то сделать! Ни слова! Ни одной мысли в этой твоей пустой башке! Ты просто позволил ей вот так... так вот войти и поставить нас на колени!

Каждое её слово било точно в цель, открывая старые, незаживающие раны. Это прозвучало как приговор. «Ты довёл дело до того, что она потеряла ребёнка» Наш общий приговор.

— Заткнись, — прошипел я, но в нём уже не было прежней силы, только бессильная ярость.

— Не заткнусь! Я не позволю ей этого! Я не позволю этой мстительной дуре разрушить всё, что мы строили! — Марина вдруг схватила со стола салфетницу и швырнула её в стену. Металл глухо ударился о панель. — Папа вложил в это дело деньги! Я вложила в тебя годы! А она?! Она что сделала? Сбежала и теперь приползла с богатым женишком! Я её ненавижу! Ненавижу!

Она рыдала. Её трясло.

— Мы должны что-то сделать! — выкрикнула она, хватая меня за рукав. — Надо поговорить с её женихом! Открыть ему глаза! Рассказать, какая она на самом деле! Что она мстительная псина, которая...

Я резко вырвал руку. В глазах потемнело.

— Ты совсем с ума сошла? — мой голос наконец сорвался, низкий и опасный. — Рассказать ему? О чём? О том, как ты, её лучшая подруга, раздвигала ноги перед её мужем в их постели? О том, как мы вдвоём довели беременную женщину до выкидыша? Это, по-твоему, её опорочит? Или нас?

Марина отшатнулась, будто я ударил её. Её рот открылся, но звука не последовало.

— Она пришла не просто так, — продолжал я, и каждая фраза давалась с усилием. — Она пришла с правом. С правом на месть. И единственное, что мы можем сделать — это принять её. Как приговор. Потому что мы его заслужили. Всё. До последней капли.

— Я... я ничего не заслужила! — выдохнула она, но в её голосе уже не было прежней уверенности, только детский, испуганный протест. — Я просто любила тебя! А она... она была слабой! Она не смогла удержать тебя! Не стала бороться за тебя.

— Бороться? — я рассмеялся, и звук был горьким и диким. — За что? За мужчину, который только что трахал её лучшую подругу в их постели? За ребёнка, которого уже не было? Какая, на хрен, борьба? Мы убили в ней всё, Марина! Ты и я! А теперь она ожила. И пришла за нашими душами.

Марина смотрела на меня, и постепенно злость в её глазах начала сменяться чем-то другим. Страхом. Настоящим, глубоким страхом. Она всегда думала, что Крис — слабая. Что она сломалась и исчезла. А она оказалась сильнее. Сильнее нас обоих.

Я посмотрел на неё — на эту красивую, истеричную женщину, которая начала понимать масштаба того, что мы натворили. Которая всё ещё верила, что любовь оправдывает всё. Даже смерть неродившегося ребёнка.

— Любила, — беззвучно повторил я. — Знаешь, Марина, твоя любовь оказалась самой дорогой и самой ядовитой вещью в моей жизни. Она уже всё уничтожила. А теперь, кажется, добьёт и то, что осталось.

Я повернулся и пошёл прочь, в свой кабинет, оставив её одну среди осколков хрусталя и её разбитой, эгоистичной ярости. Мне нужно было остаться одному. Чтобы наконец осознать, что битва проиграна. Не сегодня. Она была проиграна два года назад, в тот момент, когда я сделал свой выбор. И теперь пришло время платить по счетам.