Дом трех сердец

Глава 4: Прорыв

На пятый день осады надежда стала таким же дефицитом, как и вода. Воздух в нашей «Крепости» был спёртым и тяжёлым, наполненным тихим отчаянием. Люди почти не разговаривали, экономя силы, которых и так не осталось. Я чувствовала, как хрупкая дисциплина, которую я выстраивала с таким трудом, трещит по швам. Марк снова начал бубнить о том, что нужно было сдаться сразу, что я своей глупой гордостью погублю их всех. Я просто игнорировала его. У меня не было сил даже на то, чтобы злиться.

Я сидела, прислонившись спиной к холодной стене, и пыталась не думать о голоде, который сводил желудок тугим, болезненным узлом. Моя рука лежала на рукояти статуэтки. Это простое действие заземляло, не давало сознанию раствориться в апатии. Я смотрела на свою группу — четырнадцать человек, четырнадцать жизней, за которые я взяла на себя ответственность. Маленькая девочка, чьё имя я так и не узнала, рисовала пальцем по пыльному полу какие-то узоры. Её мать смотрела в пустоту. Это была наша реальность. Медленное угасание в железной коробке посреди космоса.

И вдруг это случилось.

Корабль вздрогнул. Не так, как в первый день, от резкого удара. Это была глубокая, низкая вибрация, прошедшая по всему корпусу, словно где-то очень далеко проснулся спящий гигант. Люди испуганно подняли головы.

— Что это? — прошептала Кира, прижимаясь к Лео.

Я прислушалась. Вибрация повторилась, стала сильнее. И к ней добавился новый звук — едва слышимый, но нарастающий гул. Не похожий на работу двигателей «Пилигрима».

— Это не они, — сказала я, и в моём голосе прозвучало то, чего я сама от себя не ожидала. Надежда. — Это что-то снаружи.

И тут начался ад.

Сначала — глухой, но мощный взрыв, донёсшийся со стороны кормы. Пол под нами содрогнулся. Затем ещё один, ближе. И ещё. Корабль затрясло, как в лихорадке. Аварийные лампы замигали ещё яростнее, а потом одна из них с треском лопнула, осыпав пол искрами.

По общекорабельной связи, которая молчала все эти дни, раздался яростный, искажённый крик на пиратском наречии. Они не ожидали этого. Их застали врасплох.

А затем, сквозь вой сирены и крики пиратов, прорвался другой голос. Чистый, спокойный, полный необоримой власти. Он говорил на общегалактическом.

— Внимание всем абордажным группам. Фаза «Альфа» завершена. Инженерный отсек и мостик под нашим контролем. Приступаем к фазе «Бета». Зачистка палуб. Повторяю, приоритет — спасение гражданских. Огонь на поражение только в случае прямой угрозы.

Моё сердце пропустило удар. Спасатели. Они здесь. Они на корабле.

По залу прокатился вздох облегчения, переходящий в радостные крики. Люди вскакивали, обнимались, плакали.

— Тихо! — рявкнула я, и мой голос перекрыл их шум. — Всем тихо! Это не конец! Это только начало! Сейчас начнётся бойня!

И я оказалась права. Снаружи, в коридорах, началась настоящая война. Мы слышали грохот взрывов, сухой треск плазменных винтовок, крики боли. Корабль стонал и содрогался.

На моём комме, который я держала включённым все эти дни в тщетной надежде поймать сигнал, что-то зашипело. Среди помех и обрывков фраз прорвался ещё один приказ:

— …группам «Гамма» и «Дельта», основной сбор гражданских в секторе семь, главный грузовой шлюз. Повторяю, точка эвакуации — грузовой шлюз номер три.

Грузовой шлюз номер три. Это было в двух палубах под нами и в другом конце корабля. Целое путешествие по полю боя.

— Собирайтесь! — крикнула я. — Берём только воду и аптечки! Двигаемся быстро!

Я сорвала со стены панель аварийного доступа, открывая наш забаррикадированный выход. За дверью простирался коридор, тускло освещённый красными всполохами. Воздух был наполнен запахом гари и озона.

— За мной! Держитесь вместе! Не отставать! — я выскочила в коридор, сжимая свою статуэтку.

Моя маленькая группа последовала за мной, испуганно озираясь. Мы двинулись по коридору, стараясь держаться стен. Я вела их, полагаясь на инстинкты и обрывки плана корабля, которые помнила. За каждым поворотом нас могла ждать смерть.

За углом мы наткнулись на первое свидетельство боя. Два тела в пиратской броне лежали на полу в неестественных позах. Рядом с ними — двое в чёрной, строгой форме с незнакомыми мне нашивками. Раийцы. Они были мертвы. Бой шёл не на жизнь, а на смерть.

— Не смотрите! Вперёд! — скомандовала я, перешагивая через тела.

На лестничном пролёте, ведущем на нижнюю палубу, мы столкнулись с ними. Три пирата выскочили из бокового коридора. Они не ожидали нас увидеть так же, как и мы их. На секунду все замерли.

— Гражданские! — рявкнул один из них и вскинул винтовку.

У меня не было времени думать. Я рванулась вперёд, выставляя перед собой свою импровизированную дубину, и с силой врезалась в ближайшего пирата. Удар пришёлся ему в грудь. Он не ожидал такой атаки от женщины в потрёпанной гражданской одежде. Он пошатнулся, а я, используя его как щит, нанесла удар основанием статуэтки второму пирату по руке, выбивая винтовку.

Третий успел выстрелить.

Я почувствовала два удара почти одновременно. Первый — обжигающий, разрывающий — в левое плечо. Рука мгновенно онемела, и статуэтка с лязгом выпала из ослабевших пальцев. Второй удар пришёлся в бок, под рёбра. Он был не таким болезненным, скорее как сильный толчок, от которого я повалилась на пол, задыхаясь.

Но моя атака дала моим людям секунду. Лео, который шёл сразу за мной, с криком ярости бросился на пирата, сбив его с ног. Остальные, ведомые первобытным страхом, бросились вниз по лестнице.

Я лежала на полу, пытаясь вдохнуть. Боль накатывала волнами, каждая сильнее предыдущей. Красный туман застилал глаза. Я видела, как двое оставшихся пиратов отшвырнули Лео и прицелились в убегающую толпу. Нет. Я не позволю.

Собрав последние силы, я перекатилась на бок, превозмогая адскую боль, и схватила выпавшую пиратскую винтовку. Она была тяжёлой, незнакомой. Я приподнялась на одном локте, прицелилась и нажала на спуск. Я не целилась в голову. Я целилась в самую большую мишень.

Сгусток плазмы ударил одного из пиратов в спину. Он взвыл и рухнул. Последний развернулся ко мне, его лицо под шлемом исказилось от ярости. Он навёл на меня ствол своей винтовки. Я знала, что не успею выстрелить снова. Это конец. Я закрыла глаза.

Но выстрела не последовало. Вместо этого я услышала короткий сухой треск, и когда я открыла глаза, пират стоял на коленях, а затем медленно завалился на бок. Из его спины торчала рукоять армейского ножа.

Из-за поворота вышли трое. Они были в такой же чёрной униформе, как и те, мёртвые. Их движения были плавными, хищными. Они не обратили на меня никакого внимания, их задачей была зачистка. Один из них вытащил свой нож из тела пирата, вытер о его же комбинезон и двинулся дальше.

Я осталась одна в коридоре, среди трупов. Адреналин, державший меня на ногах, начал иссякать. И тогда пришла боль. Она была всепоглощающей. Я чувствовала, как тёплая, липкая кровь пропитывает одежду на плече и на боку. Я попыталась встать, но ноги не слушались. Сознание начало уплывать.

Именно в этот момент мой комм снова ожил. Среди треска и шипения помех, среди эха далёких выстрелов, прорвался тот самый голос. Чистый, властный, спокойный посреди этого апокалипсиса.

— Сектор Гамма-7, доложите обстановку. Гражданские, держитесь. Мы идём.

Этот голос… Он был не просто звуком. Он был как физический удар, как разряд дефибриллятора, прошедший через моё тело. Он пронзил пелену боли и страха, заставив моё угасающее сознание сфокусироваться. Он не был похож на голос Ильи или отца. В нём была первобытная сила, уверенность не человека, а стихии. Он звучал так, будто исходил из самого центра вселенной.

И он звучал так… знакомо. Не ушам, а чему-то глубоко внутри.

«Мы идём».

Я лежала в луже собственной крови, в коридоре захваченного корабля, окружённая смертью, и впервые за долгое время я не была одна. Где-то там был этот голос. Этот якорь.

Я сделала судорожный вдох. Боль была невыносимой, но теперь у меня была причина терпеть. Причина дождаться.

Я не знала, кто он. Но я знала, что должна его увидеть.

С этой мыслью тьма окончательно поглотила меня.