Дом ведьмы в наследство

Глава 11 Перерисовать все

Всю дорогу до дома Настя ругала себя за непростительное легкомыслие.

Как хорошо, что огонь лишь немного вышел за границы кабинета с картиной, и никто не пострадал. Шумиха, правда, случилась знатная. Даже репортеры с местного телевидения приехали на пожар. Их опередили пять пожарных машин разного назначения.

Сергей нагнал Настю на подходе к Болотной, у супермаркета.

— Ты цел! — обрадовалась она. — Я переживала.

И села тяжело и устало на небольшую скамеечку под сенью раскидистого вяза. Солнце проглядывало сквозь листву, бросая узорные тени на клочок потрескавшегося асфальта под ногами.

Демон опустился рядом. Он выглядел почти так же безупречно, как и всегда, лишь едва заметные следы гари на одежде выдавали, что совсем недавно он боролся с необузданным огнем.

— В офисе никто не пострадал. Все живы и здоровы. Так что… — Сергей взглянул на Настю. — Ты выглядишь совершенно измотанной. Проводить тебя до дома?

Настя отрицательно мотнула головой.

— Нет. Я просто расстроилась из-за провала с картиной. А ведь это же было очевидно! Такая ценная вещь не могла существовать без надежной магической защиты. Почему я об этом не подумала сразу?

В носу щипало от досады. Не хватало еще расплакаться. Настя прикусила язык до боли. Этот метод помогал в детстве, когда не хотелось показывать слезы другим. Боль отрезвляла и заставляла собраться с мыслями.

Сергей успокоил, заявив честно:

— Я тоже не подумал. — И добавил: — В любом случае должен быть иной способ разобраться с этой проклятой картиной.

Настя откинулась на спинку скамейки, запуталась взглядом в листве.

— Думаешь, нужно что-то, кроме огня? И что? Вода? Утопить ее? Или земля? Закопать… Способ с огнем выглядит убедительнее. Порезать? Возможно, но порезанное можно склеить — тоже не слишком-то и надежно…

— Есть что-то еще, — убеждал демон. — Еще какой-то способ.

Настя предположила:

— Сварить? — Пустой желудок на затронутую тему варки тут же отозвался характерным звуком. Настя обхватила себя руками. — Ой! Я такая голодная. Всегда просто дико хочу есть, когда сильно нервничаю. — Вдруг ее осенило. — Давай сходим куда-нибудь? Посидим в тишине и покое. Вдвоем. Мы это, в конце концов, сегодня заслужили! Хоть ничего у меня и не вышло…

— Конечно, заслужили, — подбодрил демон. — Поехали. Я знаю одно уютное местечко в историческом центре Тверечинска. Там варят лучший кофе.

Настя согласилась:

— Поехали.

Спустя двадцать минут Сергей припарковал машину перед старинным двухэтажным домиком, в котором располагалось небольшое кафе с летней верандой в крошечном дворике.

Белый автомобиль, на марку которого Настя не обратила внимания, встал между черной «волгой» и пожилой красной «маздой» спортивной серии.

Настя удовлетворила свое любопытство:

— Кстати, я не спросила, откуда взялась эта машина?

— Шеринговая, — буднично отозвался демон. — Я просто переместил ее к нам поближе, чтобы пешком долго не топать.

Настя улыбнулась.

— Выходит, это еще одно преступление за сегодня в нашу копилку?

— Я заплатил за нее, если ты об этом, — рассмеялся демон. — Хватит нам на сегодня и незаконного проникновения с поджогом.

Они поднялись на второй этаж. Там оказалась выходящая на соседнюю улицу широкая терраска со столиками, оформленная в восточной стилистике. Бирюзовая резьба на деревянных панельках перегородок. Яркие блюда. Восхитительный кофейный аромат.

Настя вспомнила:

— Я ведь здесь была. Давно. Еще до замужества. Ничего не поменялось.

Она обвела взглядом силуэт необычного домика-замка, что стоял напротив. Бывшая богадельня, построенная еще в девятнадцатом веке дворянкой-меценаткой, своей эклектикой выгодно выделялась из общей строгости остальной панорамы. В высокой декоративной башенке с четырьмя коническими надстройками и тонкими шпилями гнездились городские голуби. Их натужное воркование сплеталось в единую мелодию с тихой музыкой, льющейся из невидимых колонок.

— Здесь хорошо, — согласился Сергей. — Позволишь угостить тебя?

— Только с условием, что потом угощу я, — прищурилась Настя, ощущая, что плохое настроение отступает, освобождая место простым радостям буднего дня.

Кофе, солнце, отдых, приятная компания. Официант с блокнотом ждет…

— Что будешь? — выжидающе обратился к спутнице Сергей.

— Солянку, кофе и какое-нибудь мороженое, — выдала Настя. — Хочется чего-нибудь несочетаемого.

— Прекрасный выбор, — заученно выдал официант, стремительными росчерками фиксируя в блокнотике заказ.

Демон мазнул взглядом по меню.

— И мне все то же самое.

— Ты тоже любишь солянку, мороженое и кофе? — вопросительно взглянула на собеседника Настя.

— Я люблю позитивные эмоции. Раз эта пища нравится тебе, питательной радости для меня в ней будет немного больше, чем в чем-то другом.

Настя уточнила:

— Значит, дело в моих эмоциях?

— Да. В них вся суть нашего общения, — туманно объяснил демон. — Они в основе всего.

— То есть? — не поняла Настя.

— Я бы не смог с тобой общаться, если бы наше общение доставляло тебе какой-то дискомфорт. Если бы я тебе не нравился, или раздражал, или пугал — не смог бы даже приблизиться без вызова. Мы, демоны, давшие клятву, не можем по своей воле общаться с людьми, когда и как нам вздумается. Нас либо призывают для работы, либо нам просто рады. Другого вариантов долгого общения нет.

Настя удивленно приподняла брови:

— Всегда думала, что демоном быть легче, а вы, оказывается, скованы кучей правил.

— Правила необходимы для соблюдения баланса. Иначе нельзя.

Принесли первую часть заказа. Настя помешала ложкой аппетитный наваристый суп, подцепила и съела сочную дольку лимона. Зажмурилась от наслаждения.

— Как же я, оказывается, проголодалась…

Ветер колыхнул легкую занавеску, швырнул на стол гроздь сорванных с каштана цветов. Порхнула из башенки напротив в небо голубиная стая.

Погода менялась на глазах.

Когда принесли кофе и мороженое, небосвод стремительно затягивало сизыми тучами. Пейзаж за окном изменил свои краски. Теплый румянец сменился льдистым розовым, лазурь — холодной сталью, салатовая зелень — строгой изумрудностью…

Голуби вернулись и спрятались в башенки «замка». Им на смену примчались с реки тревожные шумные чайки и рассыпались белыми галочками по густеющей синеве.

— Будет гроза, — произнес Сергей, припадая губами к горячей кофейной чашке.

— Как быстро изменился мир, — задумчиво сказала Настя, после чего резко отставила свою чашку и сосредоточенно обхватила ладонями виски. Важная мысль крутилась в голове. Наконец ее получилось сформулировать. — Я, кажется, поняла, в чем была моя ошибка.

Теплый воздух моментально сменился прохладой. Администраторы кафе предложили посетителям перебраться с террасы в зал. Тем, кто отказался, раздали мягкие цветные пледы из бархатистого флиса.

Демон уточнил:

— Ты про картину?

— Да. Именно. Ее ведь невозможно уничтожить.

— Возможно, — не согласился Сергей, — но сложно, долго и не слишком практично. Понадобится куча времени и сил. Еще и побочные разрушения, от которых никуда не деться…

— Вот именно, — сказала Настя. — Как бы там ни было, уничтожение — не тот вариант, который мне нужен. И я, кажется, знаю, что нужно делать.

Демон уточнил:

— Ты придумала другой способ?

— Да. — Настя вдохновенно сверкнула глазами, указала на окно. — Посмотри на эту грозу. Мир в один миг словно перерисовали заново. Изменились цвета, настроение, детали. Будто художник, рисующий картину, в один прекрасный момент передумал и изменил всю концепцию полотна… Понимаешь, о чем я?

— Понимаю. Ты хочешь использовать перерисовку?

— Я кое-что поняла! Ведьмы были правы. Волшебство нужно побеждать не ножом и не огнем, а другим волшебством. Более сильным. Более умелым. И умом. Это как логическая задачка. Дело не в том, что надо сделать, а в том — как именно! Мне кажется, я придумала способ. Сюжет картины останется тот же и все же радикально изменится. Думаю, это сработает.

Теплая улыбка скользнула по губам Сергея. Он не мог не поддержать Настин бодрый запал:

— Уверен, у тебя получится, что бы ты там ни задумала, но…

— Знаю, — подхватила начатую им мысль Настя. — Знаю, что Парамонского мы уже «вспугнули», и теперь он будет вдесятеро внимательнее следить за своим имуществом. Наверняка усилит охрану и камер понатыкает еще целую кучу. Плюс к этому я сильно переживаю за Анну Михайловну — вдруг он свяжет пожар с ее приходом? Не хотелось бы. Да и я на камерах, похоже, успела засветиться…

— В комнате с картиной ты была еще под мороком. Там тебя засечь не могли, — успокоил демон.

— Он полностью спал, когда я встретилась с Анной Михайловной возле кабинета. Парамонский наверняка проверит видеозаписи с ее приходом и уходом. Он не дурак, — поделилась Настя с тревогой. — А тут — бах! — никого не было, и я…

— Не переживай из-за этого, — ободрил Сергей. — Обычно магический морок рассеивается особым способом так, чтобы казалось, будто человек не просто материализовался из ниоткуда, а вышел из-за угла, или из тени, или из-за чьей-то спины. Это особенно хорошо срабатывает в небольших, наполненных людьми помещениях. Так что все будет в порядке. Когда ты появилась, в офисе царила паника, люди хаотично передвигались по этажам, шумели и все такое. Парамонскому ни в жизнь не отследить, откуда ты взялась. Он решит, что ты пробралась следом за соседкой, но это уже другая проблема.

— И тоже проблема, — подтвердила Настя. Она достала смартфон и показала демону запись. — Перед тем, как морок спал, я успела снять видео, на котором Парамонский угрожает Анне Михайлове и пытается подкупить ее. Вот смотри. Я надеялась продержаться невидимкой до ухода, тогда бы было легче. Теперь же Парамонский свяжет видео со мной — тут без вариантов. А Белов меня узнает.

Звук пришлось уменьшить почти до минимума, чтобы окружающих не смущать. Видео закончилось.

— Твой бывший муж? — Сергей указал на Белова, застывшего на последнем смазанном кадре.

Настя кивнула.

— Да. К сожалению.

Демон на секунду замолк, подбирая слова, а потом произнес:

— Этот человек реально опасен, но ты его не бойся. Если он попытается причинить тебе вред, я уничтожу его.

— Что, прости? — Настя опешила от такого признания.

— Это человек убивал людей в прошлом. Он может попытаться напасть на тебя, но я предотвращу это. Так что не беспокойся о безопасности.

Настя растерялась:

— Но я ведь могу и сама постоять за себя, с ведьмовской-то силой. Я не боюсь.

— Я знаю, — согласился демон. — И говорю про крайний случай, который может возникнуть, если что-то пойдет не так. Просто имей это в виду.

— Ты же не можешь нападать на людей? — недоумевала Настя.

— Не могу. Так и есть, — донеслось в ответ. — За нарушение этого правила следует суровое наказание. Но я готов понести его, если так будет угодно судьбе.

— Почему?

— Потому что… — договорить он не успел.

— Привет, ребята! — громко окликнули из-за арки, ведущей на террасу.

К столу приближались Карик и Валя. Они придвинули стулья и начали рассказывать наперебой:

— Тут такое произошло! Анна Михайловна сегодня ходила к Парамонскому на переговоры.

— Я в курсе, — невозмутимо кивнула Настя.

— Так вот, — Валя сделала страшные глаза, — в это же самое время в офисе случился пожар. По всем местным каналам новостей уже показали. И представляешь, что заявил Парамонский?

Настя насторожилась:

— Нет.

— Он сказал, что его офис подожгли жители Болотной, не дающие ему построить элитный жилой комплекс вместо «этих стремных развалюх».

— Он именно так и сказал! — Карик возмущенно сжал кулаки. — Назвал наши дома «стремными развалюхами», которые надо снести. Он сказал, что хочет построить «как у цивилизованных людей». Ха-ха! — Сосед быстро нашел что-то в интернете и показал Насте с Сергеем фото улицы с аккуратными маленькими домами. — Парамонский искренне уверен, что его человейники, которые через десяток лет превратят район в гетто, это «цивилизованно». Вот. — Он ткнул пальцев в домик. — Это Стокгольм. Там за снос деревянного дома, которому сто лет, Парамонского бы помидорами тухлыми забросали и штрафанули бы нехило. Видите? Они сохраняют и ценят свою историю, а мы чем хуже?

— Погоди… — Настя притормозила гневный поток Кариковой речи. — То есть Парамонский обвинил в поджоге нас?

— Именно так, — подтвердила Валя. — Теперь он пытается подкупить кого-нибудь из журналистов или блогеров, чтобы раздули эту тему. Пока никто не согласился. По крайней мере из тех, кого мы знаем. Это сознательные люди, они не станут писать всякие сплетни…

— Но кто-то может прельститься деньгами, — не согласился с женой Карик. — Люди разные бывают. К тому же у Парамонского тоже наверняка есть свои знакомые в кругах СМИ.

— Да уж… — Валя понурилась. Потом вспомнила нечто важное. — Кстати! Мы ведь не случайно сюда пришли. — Она указала на домик-замок, перечеркнутый косыми дождевыми линиями. — Эту старую богадельню тоже хотят отсюда убрать.

— Что? — Настя ушам своим не поверила.

— Угадай, кто получил грант на ее реставрацию? Реставрацию, конечно, в кавычках. — задал риторический вопрос Карик, а Валя озвучила очевидное:

— Наш общий «друг».

— Но реставрация — не снос? — усомнилась Настя.

— По факту — да. Но ты вспомни про старую рыбную лавку на пешеходной улице в центре? Ее снесли под ноль, а на месте возвели уродливое здание в псевдояпонском стиле, добавив еще два этажа и цоколь, убив тем самым единую историческую стилистику всей улицы.

Настя догадалась:

— Так вы сюда по поводу богадельни пришли?

— Мы знаем владельцев кафе. Они тоже против сноса домика-замка. Многие посетители приходят сюда в том числе ради красивого вида за окном. В общем, хотим поговорить и привлечь новых сторонников в наши ряды…

Вскоре Карик и Валя ушли беседовать с владелицей.

Дождь кончился. Небо прояснилось, раскинув над городом полог лилового нежного вечера, окаймленный парой бледных радуг.

Настя с Сергеем вышли на улицу и сели в машину.

— На Болотную? — осведомился демон, заводя мотор.

— Да. — Настя откинулась на спинку сиденья. Призналась честно: — Я запуталась. И устала. Хотела как лучше, в итоге всем навредила…

— А еще ты придумала, как избавиться от проклятья, — напомнил Сергей.

— И все еще сомневаюсь… Вдруг опять не получится?

— Что-то обязательно получится.

— Что-то? — Настя нервно хихикнула. — Сегодня утром этим «чем-то» стал пожар, который только добавил новых проблем. Не хотелось бы еще сюрпризов подобного плана.

Машина неторопливо ползла вдоль набережной. Плелась над берегом чугунная, еще пушкинских времен, кованая ограда. Стройные фонари прятали в черном ажуре гаснущие комочки желтого света, перепутав грозу с ночью.

У пристани стоял синий круизный лайнер. Настя насчитала четыре палубы. Два белых лебедя на носу корабля изгибали шеи дугами и будто любовались собой, глядя в темную воду…

— От неприятных сюрпризов никуда не деться. У всех случаются, — произнес Сергей. — Такова жизнь.

— Да. — Настя снова взглянула на корабль. — Я передумала. Давай доедем до причала.

— Давай.

Сергей свернул на мост, пересек его, обогнул большой прибрежный парк и припарковался на стоянке одного из корпусов технического университета, что находился рядом с городским речным вокзалом.

Белая лестница стекала по склону меж раскидистых лип и кленов. Парк умиротворял своей монументальностью. Настя вспомнила, что таким это место было всегда. И в ее детстве. И в детстве ее мамы. Она видела на старых фотографиях эту лестницу и эти липы. И маму в смешном сарафане, растоптанных босоножках и с мороженым в руках…

И было страшно даже думать о том, что однажды этот парк тоже приглянется какому-нибудь Парамонскому, жаждущему заработать денег на своих уродливых домах без дворов и парковок…

Без этого прекрасного парка…

Настя сказала:

— Как же давно я не гуляла по городу. Просто так. Без цели, без оглядок на часы, не прячась под мороком.

— Хорошо, что теперь у тебя нашлось время для просто прогулки, — отозвался Сергей. — Ты, кажется, хотела взглянуть на лайнер?

— Да. — Настя вгляделась в просветы между деревьями. — Ой! Он уже отплывает. Ну вот…

— Побежали, догоним. Давай руку!

Настина рука оказалось в ладони Сергея, и они будто полетели над выложенными плиткой дорожками. Быстро. Демон явно применил магию, ведь скорость была невероятная. И еще что-то, для отвлечения лишних взглядов, ведь на их стремительный полубег-полуполет никто упорно не обращал внимания.

— Эх! Не успели…

Настя застыла у края бетонного пирса.

Лайнер синим лебедем величаво разворачивался по току реки — носом к далекому Каспию. Много городов предстоит ему проплыть, прежде чем выйдет он на необъятный простор моря-озера…

Почти тысяча миль.

Демон остановился рядом.

— Почему не успели? Вот же он. Любуйся. Или ты хотела…

— Туда? Да, — призналась Настя. — Прямо на палубу. Смотри! У них там снова какой-то концерт. Всегда концерты, когда в Тверечинске остановка. — Она присела на черную тумбу швартового кнехта. Вытянула ноги. Свежий ветер приятно обдул лицо и растрепал волосы. — Знаешь, я каждый год смотрю на эти лайнеры и мечтаю прокатиться на одном из них. Обещаю себе: «Вот настанет следующее лето — и обязательно».

— И как, настало нужное лето? — хитро поинтересовался Сергей.

— Не-а, — озвучила Настя очевидный ответ. — Знаешь, бывают такие вещи, которые никогда не случаются.

— Пусть случатся сейчас, — улыбнулся Сергей. — Пока лайнер не очень далеко отплыл.

— Каким образом? — удивилась Настя.

— Нарушив правила. — Демон снова протянул ей руку. — Вообще-то людей нам телепортировать нельзя. Это приравнивается к похищению. Но если ты не против, то можно по-быстрому.

— Мог бы и не спрашивать. — В голосе Насти прозвучало предвкушение восторга.

— Я должен был спросить.

Демон шагнул к Насте и обхватил ее за талию. Спустя секунду мир вокруг моргнул, и картинка изменилась.

Отследить передвижение не получилось. Миг — и они уже на палубе. Из больших колонок льется приятная музыка, бархатный голос певицы выводит знакомую мелодию. Лайнер режет реку вдоль, раскидывая в обе стороны седые пенистые гребни. В них купаются чайки, белыми стрелами ныряют вниз, а потом взлетают ввысь, зажимая в клюве добычу из искрящегося серебра.

Вокруг танцуют.

Кто поодиночке, кто парой. Кому как удобнее. Кому как сподручнее.

Ладони Сергея так и остались на Настиной талии. Она подумала и положила свои демону на плечи. Огляделась на пассажиров лайнера. Сообщила веселым голосом:

— У нас есть два варианта: танцевать со всеми или уйти и сесть на диван, чтобы не мешать им.

— Есть еще третий вариант, — улыбнулся Сергей. — Танцевать не со всеми, а друг с другом. Тем более что остальные нас не замечают.

— Тогда я выбираю третий вариант, — приняла решение Настя, и они закружились в вальсе.

Вернее, Сергей попытался изобразить что-то похожее на вальс, а Настя, которая последний раз танцевала нечто подобное на школьном выпускном, сбивалась через шаг.

Получалось смешно, но они все же домучились до конца песни, после чего, смеясь, отошли к краю палубы и встали, облокотившись на перекладины хромированного леера. Город все сильнее отставал от уносящегося в вечернее марево лайнера.

— Долго нам тут не пробыть, — предупредил демон. — Перемещаться вместе безопасно у нас получится только на небольшие расстояния. До берега. Не дальше.

— Но до берега ведь получится? — уточнила Настя.

— До ближайшего. — Демон указал на тенистую отмель, укрытую балдахином плакучих ив.

— Тогда давай еще пару минут тут побудем, а потом вернемся.

Они молча полюбовались рекой и праздным умиротворением круизной публики, после чего переместились на берег. Их внезапного исчезновения — так же как и появления или присутствия — никто не заметил.

Берег встретил запахом листвы и вечерней прибрежной прохладой. Над водой танцевали комары. В осоке возились утки — устраивались на ночлег. Качалась у ног белая пена, оставалась на песке замысловатыми письменами, когда очередная волна уходила, чтобы несколько мгновений спустя вернуться и слизать эту тайную вязь, будто желая уничтожить сроки секретного послания…

Настя ощутила, как щеки и шею обдало жаром.

Руки Сергея по-прежнему были на ее талии. Ее собственные — на его плечах. Она неосознанно обняла демона во время перемещения с палубы сюда. На этот маленький дикий пляж, скрытый ветками ив.

В это маленький уютный мир, спрятанный от чужих глаз и, кажется, от всей иной реальности вообще…

Настя сама, первая, потянулась за поцелуем и сама же, зажмурившись, замерла. Томное волнение сменилось тревогой. Поцелуи. Отношения… Ни разу в жизни это не приносило ей счастья и радости. И всегда робкие надежды на светлое будущее оборачивались болью. Наверное, поэтому боль стала ожидаемой…

— Прости. — Настя отстранилась и виновато потупила взгляд. — Я не могу так… Быстро…

Сергей смотрел на нее совершенно спокойно, и ничто, кажется, не изменилось в выражении его лица.

— Не извиняйся. Все в порядке.

— Но… — Ситуация казалась Насте неловкой, поэтому она попыталась оправдаться. — Я просто…

— Послушай, ты не обязана передо мной оправдываться, — еще раз повторил демон. — Я вижу, что тебя что-то тревожит. Я знаю, что так бывает…

— Но ты мне правда нравишься, — выдохнула Настя, совершенно запутавшись в происходящем. — И…

— И ты мне, — прозвучал обескураживающий ответ. — И это значит, что я должен бережно относиться к тебе и твоим эмоциям, только и всего. Я никуда тебя не тороплю. У меня в распоряжении уйма времени, чтобы ждать столько, сколько нужно. Для меня гораздо проблематичнее другое. Помнишь, я рассказывал, что могу общаться с тобой, только пока ты этого хочешь? Во-о-от. Если мое присутствие рядом доставит тебе дискомфорт, даже неосознанный, я не смогу быть с тобой рядом…

Настя ощутила, как от этих слов сердце в груди словно плавится, и воздух в легких становится горячим.

Она молча обняла демона, положила голову ему на плечо, закрыла глаза. Хотелось просто стоять в этом полнящемся вечерними звуками полумраке, наслаждаясь друг другом.

И пусть весь мир, с его проблемами, насущными делами, тревогами и суетой подождет.

— И что же ты там такое придумала? — поинтересовалась Роза, когда они все вместе расселись вокруг стола в гостиной, чтобы обсудить насущные планы.

Роза, Сергей, Настасья Петровна.

Та еще волшебная компашка!

Настя торжественно оглядела присутствующих и объявила:

— Я планирую ее зациклить.

— Чего? — Медведица, решив, что не расслышала, приставила лапу к деревянному уху. — Повтори. Не поняла я…

— Ну-у-у… — Настя беспомощно развела руки в стороны, потом свела так, будто между ними появился невидимый шар, потом пальцами пошевелила… Окружающим яснее не стало. — Ну, в общем… зациклить… Закольцевать, — подобрала она, наконец, более подходящее слово.

— Закольцевать? — Теперь переспросил Сергей, а Роза изобразила на лице такую муку мыслей, что Настя только и смогла, что выдохнуть.

— Уф… Не получается у меня объяснить нормально… — Она еще раз представила перед мысленным взором свой план, после чего просто описала его. — Я возьму картину и изменю ракурс. Сейчас на полотне изображено мое окно снаружи, с улицы. Портал ведет внутрь мастерской. Проклятая тьма изливается из картины прямо в окно. Василиса как-то замкнула оконные створы своей магией, но это, как я полагаю, лишь временная мера. Тьма продолжает копиться под стеной дома, ранит и разрушает его… Так вот, я перерисую картину так, чтобы взгляд с улицы сменился взглядом из самой мастерской. Я нарисую стену комнаты, открытое окно и тьму за ним. И проклятая тьма начнет изливаться в себя саму.

Сергей и Роза молчали — думали над услышанным. Настасья Петровна, решив не ломать голову, встала и вышла на кухню, сообщив:

— Пойду чайник поставлю. А то остыл совсем чегой-то…

Настя с надеждой посмотрела на демона и починку:

— Ну? Как вам-то моя идея?

— Звучит интересно, — произнес Сергей после недолгой паузы.

— Пожалуй, — согласилась с ним Роза. — Чисто теоретически, проклятье в таком случае должно уничтожить само себя.

— Теоретически — идея хорошая, — поддержал починку демон, — но как ее на практике осуществить?

— Пока не знаю, — поубавила пыл Настя. — Второй раз пробраться в офис будет сложнее. И следить за картиной Парамонский наверняка теперь станет еще более тщательно.

— Знаешь что, — предложил Сергей. — Давай я схожу на разведку и посмотрю, что там изменилось, где и как.

На том и порешили. Роза ушла к себе, а Настя скоротала ожидание за ремонтом сумки-футляра для красок и кистей.

Демон отлучился на пару часов, а когда вернулся, принес неутешительное известие:

— Картины в офисе больше нет.

— Как это нет?

У Насти сердце ушло в пятки. И почему они решили, что Парамонский продолжит хранить такую важную для него вещь в ставшем опасным кабинете? Конечно, нет! Он, скорее всего, запер картинку в сейф или еще куда-то надежно спрятал…

— Он перевез полотно в свой особняк, — поделился Сергей. — Повесил в спальне.

Будто камень упал с души. Спальня в жилом доме — это вам не сейф, даже если хорошо охраняется. Уж туда-то можно просочиться!

— Хоть какая-то хорошая новость, — сказала Настя с облегчением. — Особняк — не офис.

— Там полно охраны и камер.

— Спрячусь под мороком и перелечу с помощью магии через забор. Дом за высоким забором не запирают, так что войти внутрь будет не так уж проблематично. Раз картина в спальне — днем там вряд ли кто-то будет находиться. Буду работать под мороком прямо на месте. За несколько часов справлюсь.

Демон поддержал:

— В спальне камер нет. Проверено. Так что сможешь экономить магические силы и рисовать без морока. А я буду наблюдать в это время за Парамонским.

— Вот и отлично. Пойду соберу в сумку краски, кисти и все необходимое.

— Ты планируешь начать прямо сейчас? — удивился Сергей.

— Нет. — Настя взглянула на часы. — Завтра с утра. Просто хочу быть готовой и лечь пораньше спать.

Сказано — сделано. Отправиться в постель еще засветло получилось легко, а вот заснуть — нет. Волнения последних дней мешали расслабиться.

Плохие и хорошие волнения.

Плохие — тревожили. Картина. Проклятье. Проникновение. Пожар. Риски.

Снова риск! А получится ли? Попадется Настя Парамонскому — не попадется? Что, если попадется? Или если ее гипотеза окажется неверна? Р-р-раз — и не перерисуется ничего?

Хорошие — будоражили. Немного смущали. Настя думала про Сергея… После того неслучившегося поцелуя ей показалось, что он вообще больше никогда не придет. А он пришел. И снова будет помогать.

Он не предаст…

Моня прыгнула на ноги, скрутилась в одеяле. Кисточка уютно улеглась под бок.

И сон сразу пришел.

Всю ночь Настя спала крепко, как младенец. Утром встала бодрая, неподобающе свежая и с хорошим настроем. Вечерние тревоги улеглись, став бледными тенями самих себя. А на завтрак был омлет с зеленью — просто пальчики оближешь! Настасья Петровна затворила тесто, и теперь по дому расплывался кисловатый запах дрожжей.

За окном благоухал сад. По лазурному солнечному небу плыли белые пятна прозрачных облаков. Воробьи свили гнездо где-то под крышей гаража и орали теперь, как полоумные. С высоты им эхом вторили стрижи.

Настя заглянула в чашку с кофе. Черно. Сладко. Глянуло из кофейных глубин ее собственное отражение — немного безумное, немного смешное. Нелепый ракурс, из-за которого нос становится похожим на пятачок, а глаза неестественно выгибаются…

— Пусть все пройдет удачно, — сказала сама себе Настя.

— Пусть, — согласилась Настасья Петровна. — И быстро. Чтобы вернуться как раз к подоспевшим пирожкам. Вот славно-то будет!

Дом Парамонского находился в самом центре Тверечинска.

Он был нагло впялен в один из старых двориков, прячущихся за арками, ведущими в тень с брусчатки главной пешеходной улицы. И это был только городской дом, рабочий, так сказать, из которого удобно добраться до административных кабинетов городского управления. Имелись еще и другие особняки — один в загородном коттеджном поселке, один — на озере, что на другом конце области находится. И еще один Парамонский планировал прикупить где-нибудь под Сочи в ближайшее время.

Именно дом. Квартиры Александр Павлович на дух не переносил.

Никакие.

Даже самые комфортабельные. В них его бесило все: подъезды, лифты, площадки, стоянки, а главное, соседи. В многолюдных домах, даже самых закрытых и изолированных, с частными лифтами и индивидуальными парковочными местами всегда находились пространства, где с соседями приходилось пересекаться.

А Парамонский был просто неописуемым индивидуалистом.

В отличие от его жены…

Вернее сказать, Юлия Андреевна Парамонская, в девичестве Чарская, была несколько наивна и искренне доверяла мужу. Ей казалось, что супруг ей безоговорочно предан с того самого момента, как красногубая кудрявая женщина в загсе торжественно объявила их семьей…

…Настя выглянула из-за арки. Дом Парамонского окружал высокий каменный забор с натянутой по верху колючей проволокой. На соседних деревьях и столбах висели камеры — это только те, что Настя заметила. В арке наверняка они тоже были, но от их пристального стеклянного взгляда спасал надежный морок.

Настя приблизилась к воротам. За железными створами, украшенными коваными узорами, переговаривалась охрана.

Ладно, не через главный же вход проникать — обойдем!

Переместившись вдоль стены к двух высоким липам, Настя поправила сумку — подтянула ремешок, чтобы точно не слетел, — выпрямилась и растопырила ладони, направив резкий выброс силы в землю под ногами. Взлет получился реактивный — она чуть не врезалась головой в толстую ветку. Повезло — успела проконтролировать полет и, плавно преодолев забор, опустилась на стриженую травку газона между круглой туей и кустом белых роз.

Охранники, сидящие под навесом возле ворот, ничего не заметили. Они обсуждали что-то, показывали друг другу телефоны, смотрели на экраны, спорили и курили.

Двор вокруг дома оказался не таким уж и большим, но ухоженным. Тут явно потрудились недешевые ландшафтные дизайнеры. Садовая дорожка разделялась натрое. Одно ответвление вело к главному входу в дом, второе — к гаражу, третье — к открытой задней террасе.

Решив, что у главного входа слишком людно, Настя на цыпочках прокралась к террасе и поднялась по белым крашеным ступеням к открытой задней двери. За дверью начиналась столовая — шикарная мебель блестела начищенной полировкой. Такую роскошь, помнится, не позволял себе даже Белов, а уж он-то шикануть перед гостями всегда любил…

Настя обошла обеденный стол итальянской работы, глянула под ноги и на секунду испугалась: ступни, тонущие при каждом шаге в глубоком ворсе пушистого ковра, оставляли на его бело-облачной глади заметные вмятины-следы.

«Вот черт», — выругалась про себя Настя, решив все же не паниковать раньше времени и не отклоняться от намеченного курса. Тем более, что самый дальний след уже почти исчез. Примятые ворсинки упрямо поднимались, принимали изначальное положение.

Не отвлекаться!

Настя выскользнула в просторный зал, из центра которого прорастала винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Поднявшись по ней осторожно, как лазутчица, Настя шагнула в коридор, где по обе стороны находилось несколько дверей.

Вон та.

Дальняя…

Сергей ей подробно объяснил, где картина висит, даже начертил схемку в графическом редакторе смартфона.

Дверь оказалась заперта. К счастью, на модный магнитный замок, размагнитить который Насте не представилось большой проблемой.

За дверью скрывалась шикарная комната, обставленная дорогой мебелью. Злополучная картина висела над голубым диваном рядом с еще одним полотном. Прямо на нее устремляла свой недреманный взор видеокамера в антивандальном шаре.

Настя ожидала нечто подобное, поэтому предварительно выяснила, как эту камеру ослепить. Спустя миг внутри непробиваемого шара (он оказался как нельзя кстати) — собрался плотный серый туман.

Вот так.

Неожиданно за дверью раздались голоса. Женщина и мужчина разговаривали на повышенных тонах. Не успела Настя сообразить, что происходит, как дверь резко распахнулась и в комнату быстрым шагом вошла разгневанная незнакомка. За ней — о, ужас! — ввалился внутрь тот, кого видеть не хотелось совершенно…

Белов собственной персоной!

— Отстань, Витя! Это мой дом, и я имею полное право тут находиться. Мне плевать, что Саша там тебе приказал…

— Не твой уже дом, Юль. Не твой! — презрительно фыркнул Белов, облокотившись спиной о косяк. — Нет тут больше ничего твоего, все — тю-тю. Теперь Сашкиной секретутке Кристинке достанется.

Женщина стиснула кулаки, лицо ее перекосилось от боли.

— Зачем ты мне это говоришь сейчас, Вить? Тебе нравится причинять мне боль? Я думала… мы друзья… — Она всхлипнула, борясь с подступившими к горлу слезами.

— Какие еще друзья? — издевательски расхохотался Белов. — Мы с мужиком твоим приятели, а ты кто? Ты — баба! Какая у меня с бабой может быть дружба? Ты так, к мужу своему приложение. Теперь вот Кристинка будет…

— Как ты можешь! — Женщина гневно стукнула кулаком по дверце белого гардероба. Та открылась, болезненно скрипнув. Высыпались на пол кучей какие-то шубы, туфли, платья. Поверх всего этого бухнулся с верхней полки крокодиловый желтый чемодан. — Это я тебе, вообще-то, денег одолжила, когда ты чуть не обанкротился. Из своего кармана. По старой памяти, как бывшему однокласснику, школьному другу, так сказать… А ты…

Она ногой откинула крышку чемодана и стала гневно швырять в него вещи.

Белов пропустил эти слова мимо ушей, заявил цинично:

— Сашка сказал — ничего тебе не отдавать, а если будешь спорить, выкинуть тебя отсюда силой, как собаку.

— Мне плевать, что он сказал! — рявкнула женщина. — После развода мне положена половина имущества. Ровно половина! Точка! И я заберу все, что мне нужно. И никто мне тут не указ. Понятно, Витя? Еще вопросы есть? Знаешь? Честно! Мерзко смотреть, какой крысой на побегушках ты стал у моего бывшего мужа…

Белов поменялся в лице, глаза его налились кровью. Он шагнул вперед, рыча, как медведь:

— Что ты, Юлька, сказала? Да я тебя сейчас за шкирку отсюда вытащу, суну в багажник и в лес отвезу. Для меня это дело плевое. А Сашка только порадуется.

Женщина зашипела от отчаяния, отпихнула ногой чемодан и, подскочив к Белову вплотную, отвесила ему звонкую пощечину.

— Ах ты, сука! — выкрикнул громила, замахиваясь на обидчицу пудовым кулаком.

Тут Настю охватил такой неудержимый гнев, что она больше не смогла стоять в сторонке и наблюдать. По мановению волшебства в воздух взлетела тяжеленная ваза с искусственными цветами и со скоростью пушечного ядра врезалась Белову в лоб.

Бамс!

Бывший муженек тяжко охнул и с грохотом повалился под ноги Юлии. Та ошарашенно посмотрела сначала на потерявшего сознание мужчину, потом на притихшую под мороком Настю и сказала вдруг:

— Спасибо… А вы кто?

— Да я… Я тут…

Нужных слов сходу не нашлось.

Настя недоверчиво смотрела на жену Парамонского, понимая, что рассекречена. Вопрос — как? Юлия совершенно точно видела ее теперь. Видимо, морок снова по какой-то причине слетел. Наверное, из-за того, что Настя разозлилась необычайно сильно, когда атаковала бывшего мужа.

Перенервничала.

Потеряла контроль.

Ну вот…

— Да вы не переживайте, я в полицию звонить не стану, — успокоила хозяйка.

— Это, наверное, хорошо… — неуверенно пробормотала в ответ Настя. Взгляд сам собой зацепился за Белова. — Может быть, в скорую нужно позвонить? Или…

В голову полезли нехорошие мысли. Юлия, видимо, о том же подумала.

Она подошла к бездыханному телу, присела рядом, пощупала пульс.

— Живой. Не переживайте. По заслугам получил. Он просто отвратителен… — Голос женщины болезненно дрогнул.

— Я знаю, — согласилась Настя. — Не понаслышке.

— Вы с ним знакомы лично? — удивилась жена Парамонского.

— Это мой бывший муж… — Честное признание слетело с губ само собой.

— Вот как? Тогда извините. Тогда получается, я про вас не так подумала… — Услышанное поразило Юлию до глубины души. Она нервно пожевала губы, посозерцала неизвестность за Настиной головой, потом, приняв какое-то важное решение, одной ей ведомое, сама себе кивнула и направилась к выходу из комнаты. — Я-то подумала, что вы — обычная домушница. Воровка. Извините…

Она откинула незаметную крышку панельки управления, что находилась по правую сторону от выхода. Нажала одну из кнопок. Настя решила, что это сигнализация или вызов охраны.

— Сдадите меня в полицию? — спросила она.

— В полицию? — непонимающе переспросила Юлия. — Что вы! Вы все не так поняли. — Она указала куда-то за Настину спину. — Просто все сразу навалилось. Развод. Витя. Вы… Мне надо успокоиться, притормозить и разложить по полочкам мысли. Вам, думаю, тоже…

Настя посмотрела, куда показала хозяйка. Никакая это не кнопка вызова охраны оказалась! Просто в стене открылись створки дверцы, скрывающей потайной мини-бар.

— Не совсем понимаю…

— Мне надо чего-нибудь выпить. И вам тоже, — констатировала Юлия. — Для нервов, так сказать. Чтобы сильно не расшатывались. А то ситуация неоднозначная складывается.

— Ага, — согласилась Настя.

Ситуация действительно складывалась странная. И все шло не по плану. Настолько не по плану, что невозможно было даже предположить, что произойдет дальше…

…но ничего страшного не случилось.

Юлия достала из бара бутылку красного вина и пару богемских бокалов. Руки ее подрагивали. За напускной невозмутимостью крылась настоящая буря эмоций. Жена Парамонского балансировала на грани.

— Берите, не стесняйтесь. — Она протянула Насте бокал, предварительно наполнив его.

— Мне до половины, пожалуйста…

Струйка алой, как кровь, жидкости истончилась, оставив прозрачное округлое чрево наполовину пустым.

— Вы не стесняйтесь. Вино хорошее, — убеждала Юлия.

— У меня просто дел сегодня много, — оправдалась Настя, — не могу пока что позволить себе расслабиться по полной.

Она ждала, что Юлия потребует объяснений — как Настя проникла в дом? В закрытую комнату? Главное — зачем?

Но та почему-то не спрашивала…

— Ладно, как хотите. Я не настаиваю. Будем!

Жена Парамонского стукнула краем своего бокала о Настин. Комнату огласил мелодичный звон, после которого Белов тяжело шевельнул рукой и пробубнил под нос нечто несвязное.

Настя напряглась:

— Он скоро придет в себя.

— У нас еще есть время. — Юлия взглянула на часы, окольцевавшие ее тонкое запястье, потом снова на Белова. — Так он ваш муж?

— Бывший. Так что уже неважно… Вы с ним тоже хорошо знакомы? — Вопрос задался сам собой.

— Это деловой партнер моего неверного супруга, — сообщила Юлия, после добавив: — И мой одноклассник. Вы не поверите! Первая любовь… Я на выпускном ему, как дура, в любви призналась, а он меня послал… Сказал, что не интересуется ровесницами. Старые они, видите ли… Я — старая… А мне тогда было всего-то восемнадцать лет. Обидно…

— Понимаю.

— После мы, конечно, не общались. Хотя нет, промелькивало что-то, и я пыталась еще в институте ему написать, позвонить, но он безжалостно обрывал все связи. А потом объявился. Не так давно. Когда узнал, что я замужем за самым богатым и влиятельным застройщиком Тверечинска… — Юлия подавила всхлип и поспешно отхлебнула еще вина. — Он стал просто отвратительным человеком…

— Судя по вашему рассказу, всегда таким был. — Настя махом осушила бокал, поставила его на журнальный столик.

Юлия перехватила ее руку и, забрав посуду, швырнула в мусорное ведро.

— Туда.

— Нам нужно что-то решить со всей этой ситуацией, — закончила мысль Настя.

Жена Парамонского брезгливо оглядела Белова, выбросила свой бокал следом за Настиным. Произнесла:

— Дайте мне минуту. Я соберу необходимые вещи, и мы уйдем отсюда. — С этими словами Юлия подхватила с пола одну из отброшенных в сторону шуб, вывернула, рванула подкладку. На пол высыпались драгоценности и несколько пачек денежных купюр. — Прятала на черный день, — пояснила она. — Не хотела при Вите доставать.

Выпотрошив еще несколько заначек и сложив добычу в крокодиловый чемодан, она повернулась к своей новой знакомой.

— Забавно, правда? — улыбнулась натянутой нервной улыбкой. — Докатилась до того, что сама свой же собственный дом граблю. Воровка… А еще вас чуть в грабительницы не записала…

— И это было бы отчасти верно, — сказала Настя правду. — Я ведь действительно пробралась к вам в дом. — Она указала на полотно, из-за которого и вышел весь сыр-бор. — Мне нужна была вот эта ваша картина…

— Не моя, — отрезала Юлия, глядя на холст с презрением. — Это Сашино наследство. Мерзкая вещь, всегда меня бесила. Он носится с ней, как с писаной торбой. Все обхаживает, прячет от кого-то. Взрослый вроде бы мужчина, а верит в детские сказки.

Настя уточнила:

— Какие сказки?

— Совершенно дурацкие, — отмахнулась Юлия. — Саша искренне считает себя потомком великого колдуна. Представляете? А еще современный образованный человек. Такие глупости… Предлагала ему сто раз эту картину продать, а он ни в какую. Нужна она ему, видите ли, для великих дел и свершений!

— То есть?

— Мой бывший муж уверен, что с помощью картины можно найти какую-то там ведьму и отобрать у этой ведьмы всю магическую силу.

Настя нахмурилась:

— Серьезно?

— Да.

— А с чего он так решил?

— В дневнике с записями это вычитал, — объяснила Юлия. — К картине же еще дневник того самого предка-колдуна прилагался. В нем все и описано…

— И вы видели этот дневник? — полюбопытствовала Настя.

— Видела пару раз, — вздохнула жена Парамонского. — По-моему, это какая-то подделка. Чистой воды шарлатанство. Дурь всякая… Но мужу ведь не втолкуешь…

Юлия раздраженно поправила волосы, одернула короткую юбку, открывающую стройные спортивные ноги. Настя прикинула — эта женщина была прилично старше нее, а выглядела почти ровесницей. В голове мелькнула предательская мысль: не отвергни Белов Юлию тогда, на выпускном, Настина жизнь могла бы сложиться совсем иначе.

Интересно, как?

Но это вопрос риторическо-философский.

— Понятно. — Настя тоже глянула на картину.

При внимательном рассмотрении она выглядела неаккуратно и жутко. Проклятье чувствовалось, практически осязалось в каждом грубом мазке.

— Теперь уже не важно… А знаете что? — Юлия вдруг решительно подошла к картине, сдернула ее со стены и, взяв за края рамы, протянула Насте. — Берите! Забирайте эту пакость себе. Мне плевать на ее ценность. Главное, что Сашу это безумно разозлит. А для меня даже маленькая месть станет бальзамом на рану.

Настя ушам своим не поверила:

— Вы не шутите?

— Конечно, нет. — Юлия подошла к резному секретеру красного дерева, откинула дверцу-столик, достала чистый лист и ручку. — Я вам даже расписку дам, чтобы никто не придрался.

— Но ведь картина — наследство вашего мужа? Разве не…

— О, нет! — Юлия взмахнула тонким указательным пальцем. — Это «наследство» было продано за долги еще Сашиным дедом. Так что мужу принадлежит только дневник с глупыми указаниями, а картина моя. Потому что я ее выкупила с аукциона по большой просьбе супруга. Тогда он, правда, официальным мужем мне еще не являлся. Так что по факту картина моя, и я буду распоряжаться ею так, как захочу. Берите!

Настя неуклюже перехватила холст, потому что Юлия его чуть ли не швырнула.

— Спасибо.

— Забирайте, не бойтесь. Саше я про вас не расскажу даже под пытками. Пусть побесится без своей драгоценной картинки. Заслужил. — Заметив Настино озадаченное выражение лица, женщина добавила: — И не волнуйтесь, я не буду расспрашивать вас о подробностях этого странного поступка. Как вы пробрались сюда? Зачем вам эта картина? Мне все равно! Сказать честно? Я бы этот дом вообще после ухода сожгла дотла, со всеми напоминаниями о браке, со всеми вещами, с прошлым…

— Жечь нельзя, — осторожно предупредила Настя. — Он у вас так построен, что соседние дома почти вплотную. Если начнется пожар, пострадают другие жители. Они-то тут ни при чем.

— Да уж. — Юлия с болью взглянула в окно. — Этот дом — мой позор. Его нельзя было тут строить, но Саша меня убедил. Стыдно теперь перед городом… Впрочем, нам пора. Пойдемте.

— А Белов?

— Я попрошу охранников вызвать ему скорую. Они — ребята хорошие. Мне безоговорочно преданы. Я их сама сюда нанимала, так что Витю выгораживать они не будут. Скажут, что он случайно упал. О диван споткнулся, когда хотел меня ударить. Видео с камеры попрошу подчистить. И все. Вас Белов не видел, а я его пальцем не трогала. Он не сможет доказать, что на него кто-то нападал.

— Логично звучит.

Настя поудобнее перехватила картину. От ее близости по телу расползался неприятный холод. Будто кусок льда в руках держишь. Рама была чуть теплее.

— И не бойтесь охраны, — еще раз напомнила Юлия. — Они закроют глаза на все, что видели. Так что вперед.

Странно было спускаться по лестнице, не скрываясь.

Когда шли к выходу, Настя заметила, как из тени большого белого шкафа, стоящего внизу, ей помахал Сергей. Он был рядом, как и обещал, и, судя по всему, сильно волновался. На лице демона отражалось искреннее недоумение.

Настя подала ему знак глазами: «Все в порядке».

Он переспросил одними губами: «Точно?»

Утвердительный кивок — да.

— У меня машина припаркована за забором. Я вас подвезу, — сообщила через плечо идущая впереди Юлия.

Минуя пост, женщина небрежно бросила дежурящим там мужчинам.

— Она со мной. И то, что несет, пусть несет.

Охранники в недоумении переглянулись. Плечами пожали.

И тут Настя с удивлением обнаружила, что ее морок никуда не делся. Более того — даже картина находится под мороком, надежно спрятанная от других глаз.

От многих глаз.

Кроме Юлиных.