Дом ведьмы в наследство

Глава 9 Медведь в треугольнике

Следующая неделя выдалась суматошной.

Началось все с расчистки сада, которая давалась ой как нелегко. Восторг от известия о корабле быстро прошел, и Настя смогла ощутить всю иронию демоницы. Чтобы выкопать клад, нужно было сперва проредить, а местами полностью вырезать заросли в саду, потом найти способ раскопать большую яму. И это только на первый взгляд просто! Казалось бы, магия в помощь, но волшебство, способное помочь выгрести землю, не могло заставить ее просто взять и исчезнуть. После начала раскопок скромная на первый взгляд куча моментально заняла в не до конца расчищенном дворе почти все свободное место. А ведь корабль еще даже не появился…

Потом Настя довела до ума заказ.

Она расписала остальные детали детского гарнитура приключениями волшебных котят и вздохнула спокойно, лишь когда Роза, восхищенная результатом до глубины души, собрала все и отвезла заказчикам.

И получила не только оговоренный гонорар, но и восторги.

Счастливые обладатели расписной детской тут же выложили обновку во всевозможные соцсети, и починке тут же прилетело еще несколько заказов на мебель со сказочным декором.

— Так что выручай, — виновато сообщила Роза. — Я не думала, что всем так понравится…

Настя не собиралась отказываться от работы. Единственное, попросила не слишком торопить с заказами. Дел ведь невпроворот. Она еще и Анне Михайловне помочь обещала — позаниматься с дочерью.

Кое-как распланировав две своих работы, Настя взялась за домашние дела. Прежде всего нужно было срочно понять, что произошло с домом. После возвращения на Болотную улицу пугающая чернота из тайного окна больше не сочилась, но ее потеки, едва заметные, впитались в облезшую краску стены и наличника.

Настасья Петровна сетовала:

— Была же! Была в доме обширнейшая библиотека.

Говорила, что она и сама без кулинарных книг из нее, как без рук.

Настя расспрашивала:

— Что там еще было? Вспомни, пожалуйста. Про болезни и лекарства было?

— Было, — уверенно подтвердила медведица. — Лечебная магия всякой ведьме нужна. Как без нее?

Хороший вопрос.

Настя пока как-то справлялась.

А еще сразу по возвращению она еще раз внимательно обследовала дом. Заглянула во все комнаты, поправила покосившиеся картины, подняла упавшие вещи. Разбился в очередной раз цветочный горшок. К счастью, аквариум с морскими обезьянами сохранился в целости и сохранности. Его обитатели отстроили очередную замысловатую башню. Они очень обрадовались вернувшейся хозяйке, сгрудились возле круглой линзы и приветливо помахали маленькими ручками-лапками.

Сильнее всего от всей этой беготни пострадала мастерская. Там снова пришлось наводить капитальный порядок. Собирать кисти и краски по всему полу. Картины, из тех, что остались на стенах, покосились.

Настя стала поправлять их, а потом решила — чего тянуть? Пора заняться ими как следует и отмыть, очистить от зеленых зарослей. Вооружившись магией, а также средствами и инструментами для очистки и мытья, Настя принялась за ближайшую. Довольно большую.

Первым делом сняла и поставила на пол, прислонив к стене так, чтобы полотно не соскользнуло. Потом, вкладывая всю возможную магию в специальный силиконовый скребок, как-то приобретенный в магазинчике Розы, начала отделять от холста густой мох. Из-под него проступала еще одна зелень. Сюжет с дикими джунглями и попавшей в их плен галерой, длинноносой и глазастой. Корабль лежал на мелководье в зеленоватой воде, сам весь зеленый, опутанный лианами, на которых резвились малахитового цвета попугаи.

Когда полотно было очищено полностью, а рама заблестела, из зеленого дивного мира подул тропический ветер, пахнущий незнакомо и заманчиво. На миг Насте показалось, что она слышит поскрипывание старых досок, шорох волн и веселые вопли попугаев. Она уже собралась нырнуть туда, но потом обнаружила притаившихся в зарослях аллигаторов, которых не заметила сначала, и решила очередное путешествие пока отложить.

К тому же в мастерской остались еще три неочищенные картины.

На первой обнаружился нежный осенний этюд в тонах холодного золота. Еще не облетевшие до конца деревья стоят в первом упавшем снегу вдоль берегов извилистой речки. Отражается в ровной воде морозно-голубое небо с проседью облаков.

На второй — летняя речушка с камышами, с высоким, убранным в изумрудные травы берегом. От воды тянется тропка к деревенским домикам на холме.

На третьей — невнятный мир в лучах оранжевого заката. На фоне яркого неба черные силуэты каких-то построек. Одна похожа на античный храм, другая на Тадж-Махал или терем…

Решив обязательно посетить все полотна чуть позже, Настя снова отыскала в стопке с недописанным «свой» портрет и еще раз внимательно изучила его. Сначала на предмет «портальности». Этого свойства не обнаружилось. Портрет был покрыт тонким слоем пыли. Стоило избавиться от нее, и из темноты фона проступили очертания пейзажа…

После уборки в мастерской Настя посвятила себя «общению» с летающей метлой.

На этот раз полет прошел успешнее. Получилось и взлететь, и приземлиться без особых нервов. Вышло даже немного поманеврировать в полете. Для начала Настя не поднималась высоко — летала медленно от одного конца террасы к другому.

Надо будет пронести метлу в картину с пляжем (самую проверенную) и ни в чем себе не отказывать там. Летать посреди города у всех на глазах хоть здесь, хоть в Эретрейе — идея сомнительная.

Кстати, терраса!

Настя подумала, что пора бы начать обустраивать ее в соответствии с мечтой. Отмыть, заткнуть дыры на крыше, принести граммофон, отстирать старый плед и отчистить стол, на котором остались бурые отпечатки прилипших листьев.

А еще починить окно: вставить разбитые стекла.

Начать решено было с уборки. За нее и взялась, параллельно составляя список необходимых покупок в магазинчике Розы: крепеж, кровля, герметики всякие…

Первым делом Настя подмела пол. Список пополнился еще на один пункт: купить диск для зачистки. И еще на пару: лак, кисти. Она прикинула метраж террасы — времени и сил уйдет уйма.

Растворитель на всякий случай добавила.

Потом снова возилась с кораблем. На этот раз использовала магию на полную мощность, чтобы прорыть аккуратный ход вниз. Желтые искры сыпались с пальцев и освещали темноту протягивающегося все ниже и ниже подземного лаза, который в конце упирался в черные доски.

Настя не хотела их вскрывать в одиночку. Как-то жутко стало. Вдруг там не только сокровища, но и мертвецы какие-нибудь? Пришлось взять себя в руки и отважно продолжать раскопки. Вскрывать доски, раскапывать дальше — внутри корабля находился песок, куски кораллов и раковины. Все, что нанесло в него море.

Один запечатанный кувшин с золотом ей все же удалось добыть. До остальных еще копать — а сил уже нет!

Настя поставила добычу на кухонный стол, выгребла из него золотые монеты. Испанские золотые дублоны с крестами. Такие в ломбард не отнесешь. Пришлось запрятать сокровища в шкаф.

Пока что.

Чуть позже, когда пришел Сергей, Настя поделилась проблемой:

— Есть летающая метла, есть золотые дублоны испанской короны, но дальше зачарованного дома со всем этим ведь не пойдешь? И не полетишь…

— Используй морок, — невозмутимо предложил демон. — Скрадывающий — для полетов на метле. Меняющий вид — для денег.

Настя просияла:

— Значит, я смогу скрывать от лишних глаз не только дом, но и себя?

Сергей подтвердил:

— С твоей теперешней силой — да.

— Обязательно научусь. В книге для «чайников» я, правда, до этого места не дочитала…

— Этот навык не для «чайников». Тут уровень повыше нужен.

Настя поникла.

— Я еще далеко не профи.

— Зато я кое-что по данному вопросу разумею, — успокоил ее Сергей. — Для нас, демонов, морок, который носишь на себе, зачастую первая необходимость. Мы ведь стараемся внимания лишнего не привлекать. И питомцы у нас необычные. Их тоже в этом мире прячем.

Настя понимающе кивнула.

— Хочу научиться. Столько плюсов! И на метле смогу летать. И нежелательных встреч избегать. И на машине ездить.

— Машина-то причем? — не понял демон. — Она же не летает? И не золотая?

— Все равно слишком приметная для нашей провинции. Классная, но столько внимания привлечет, стоит только из гаража выгнать, — пояснила Настя.

Сергей спорить не стал.

С обучением тоже помог, как и обещал.

Сначала они тренировались в картине. Той, где пляж.

— Видишь силу? — Сергей указывал на желтые искры. — Сделай так, чтобы они собрались в кучу. Притяни их к себе. Побольше. Посильнее.

— Почему они разного цвета? — озвучила Настя давно терзавший ее вопрос. — Одни золотые, другие синеватые?

— Золотые — это твои, — пояснил демон. — Голубые — дома. И они связаны. Ты используешь оба вида…

Кстати, в картину Настя и метлу потом притащила. Пусть пространство внутри полотна особым размахом не отличалось, для осторожных учебных полетов с маневрами оно вполне подходило. В нем даже как-то лучше получалось контролировать процесс. Понимая, что врежется в преграду, если власть над метлой хоть немного ослабнет, Настя усердно тренировала собранность и сосредоточенность. Один раз, зазевавшись, все-таки не справилась с управлением и чуть не врезалась… Хорошо, что вовремя спрыгнуть с метлы ухитрилась!

Прямо в воду.

Брызг поднялся целый столб!

Последнее время морская картина Насте очень сильно полюбилась. Там можно было отдохнуть после насыщенного дня. Поплавать в море, обсохнуть на тропическом солнышке — и домой. Защитный крем с мощным фильтром спасал от ожогов, позволяя коже приобрести аккуратный золотистый загар. Пресная ванна с отваром из трав смывала налипшую соль.

Моня и Кисточка научились пролезать в мир волшебного полотна вместе с хозяйкой. Настя сперва сильно за них переживала — вдруг угораздит им в воду с моста свалиться? — но опасения оказались напрасными. Животные прекрасно пользовались воздушным переходом.

Настя и Настасью Петровну с собой взяла. Пусть медведица тоже на морском бережке отдохнет, а то сидит, бедная, в доме безвылазно.

Настасья Петровна собралась на пляж основательно. Сумку продуктов и термос с чаем с собой захватила. Такое путешествие! В воду она, конечно, деревянная, не пошла, а на берегу устроила настоящий пир.

После этого замечательного пикника Настя и другие картины решила наконец-то осмотреть.

Осенний этюд встретил холодом. Пришлось сразу выбраться из него, чтобы сбегать за теплым старомодным пальто, висящим в сенях на гвозде. Хорошо, что Настя купила на распродаже дешевенькие угги. Натянув их, она снова шагнула в морозную осень. Встала на заснеженном берегу, разглядывая серебристую речную гладь. Воздух был как-то по-особенному свеж. Искрился в сером свете задернутого облаками солнца первый снежок. И багряные листья, те, что еще не сорвало ветрами, звонко шелестели.

Настя спустилась к кромке воды, чуть заметно тронутой первым ледком. На мелководье, в зарослях желтеющей травы, что-то блеснуло.

Бутылка.

Протянув к находке руку, Настя ловко схватила ее за горлышко и вытащила, всю в тине и иле. Она была заткнула пробкой. Внутри, за мутным стеклом проглядывалась свернутая бумажка.

Настя кое-как отковыряла заросшую зеленью пробку. Выкинула из стеклянного чрева записку, уложила на ладони. Развернула аккуратно — края зачерствевшей, хрустящей бумаги ломались под пальцами. Прочла, что написано: «Будь осторожна,»…

Вот так.

В конце единственной строки не точка, но запятая…

И следующая строка будто была изначально, но потом ее оторвали. В прямом смысле. Нижняя часть записки махрилась неровной ободранной кромкой, на которой проступали чуть заметно вершинки оставшихся на другом обрывке букв. А верхняя кромка записки целая. Значит, слова эти странные и есть начало…

Ветер погнал по речушке рябь. Деревья качнули холодно-рыжими, чуть розоватыми даже, кронами. Облака, плывущие по небу, дошли до края картины, повернулись на сто восемьдесят градусов и неспешно направились в обратную сторону…

Будь осторожна.

Этого еще не хватало!

Настя сунула записку в карман пальто, поплотнее стянула полы — осенний холод, чуждый теплу поздней весны, пробрал до самых костей — и направилась к выходу. Оказавшись за рамой, еще раз вдумчиво перечитала текст в записке… Спрятан в картине. Не полон.

Выходит, есть еще части послания?

В других полотнах, возможно?

Желая проверить догадку, она внимательно осмотрела этюд с деревенькой на холме. Первый план — снова вода, как на морском пейзаже. Это означает, что если Настя не обнаружит магический мост, ее снова ждет купание. И в этот раз не в теплом море, а… Она пригляделась к полной, многоцветной зелени. Лето. И все же реки средней полосы бывают довольно прохладны даже в разгар июля.

Мокнуть после промозглой осени не хотелось, поэтому Настя предпочла сперва вернуться на пляж и внимательно поискать там. Шагая по мосту до берега, она внимательно осматривала веселые зеленоватые волны — вдруг там где-нибудь проплывет еще одна бутылка?

Ничего похожего не обнаружилось…

Потом Настя бродила по пляжу туда-сюда. Поискала в пальмах. Ничего не нашла. В голову закралась внезапная мысль. А что, если тут — не в бутылке?

В чем тогда?

Она еще раз обошла широкую полосу песка, мелководье и заросли.

И долгожданный предмет обнаружился.

Вовсе не бутылка!

Настя каким-то чудом его заметила и догадалась внимательно осмотреть…

Это был кокосовый орех, аккуратно разделенный на две половинки с пропиленными пазами и выступами, позволяющими собрать опустошенную скорлупу снова воедино и закрыть, как киндер-сюрприз.

Распахнув орех, Настя обнаружила там искомый листочек. Развернула. Прочла: «И верный путь». На сей раз без запятой. Буквы довольно низко, и они целые. Значит, не от предыдущей части оторвано. Обрыва два. Есть еще часть сверху. И снизу что-то приложится, если, конечно, отыщется. Заглавная буква в начале строки, как у стихов. И длинный хвостик «р» уходит за махры обрывка…

Будь осторожна…

И верный путь…

Так интересно узнать, что кроется за этими строками!

Настя вернулась в мастерскую и оглядела оставшиеся полотна. Ее охватил азарт — во что бы то ни стало отыскать и собрать весь текст. Предположительно, ненайденными остаются пока что еще две части послания.

Ведь картин всего четыре.

Перед погружением в летний пейзаж Настя предусмотрительно сходила за резиновым рюкзаком и упаковала туда на всякий пожарный сухой комплект одежды. Шорты и маечку — они легкие и места мало занимают. Части записки тоже убрала в непромокаемый полиэтилен.

Как оказалось, готовилась к худшему она зря. Незримый мост сам собой нашелся под ногами и позволил перепорхнуть через темную воду, отразившую густое летнее небо и почти черные вершины елок, растущих по правую сторону от домиков на холме.

Эта неизведанная еще картина оказалась довольно «глубокой». Сначала вода, потом подъем на холм. И только после него дома, уходящие все дальше и дальше от рамы. Пространства для поисков неожиданно много. И если в первый раз Насте повезло, и во второй, можно сказать, тоже, в третий все оказалось совсем непросто.

Бутылка.

Орех.

Что же искать здесь?

Она оглянулась по сторонам. Июльское, а то и августовское буйство зелени. Там кусты, тут камыши, здесь осока. Чуть дальше вообще лес! И дома. Все без оград, но довольно большие.

Настя задумалась. Нет. Тот, кто спрятал послания, все же надеялся, что она их прочтет…

Или не она?

Сейчас это не так важно!

И Настя снова приступила к поискам. Можно было, конечно, позвать на помощь Сергея, но что-то подсказывало ей, что это нелегкое задание приготовлено только для нее одной. Как проверка.

Как там, со сфинксами…

Значит, все-таки ей предназначено это загадочное, порванное на четыре части письмецо!

Когда тренировались, Сергей показал, как искать. Самые азы. У него-то поиск свой, особенный, которому других не обучить. Демонический поиск как часть натуры. Поэтому то, что он смог изобразить из общедоступного, Настю не особенно впечатлило на той тренировке…

А зря.

Сейчас это простенький навык здорово пригодился.

Настя закрыла глаза, мысленно сосредоточилась на предмете поиска, представила ее — оборванную полоску старой бумаги…

…записку!

Открыла глаза, протянула руку. С кончиков пальцев сорвались золотистые искры и разбежались по крышам и фасадам домиков. Не слишком точно, но уже неплохая подсказка.

Обыск первых двух жилищ результатов не дал, зато подарил надежду. Внутри домики оказались во всех смыслах полупустыми. В них не было ни жильцов — что хорошо, а то неудобно бы вышло, вломись к ним Настя без приглашения, — ни вещей. В первом еще обнаружились грубый стол с парой табуреток и лавка. Во втором — ничего, кроме печки. В третьем — мебели тоже по минимуму. Стол, этажерка, табуретки, кресло и кровать, закрытая выцветшим покрывалом с кистями до пола.

Настя сунулась под нее и нашла у стены старую кофейную жестянку.

Добыла.

Открыла.

Внутри нашлась долгожданная записка!

Настя вынула ее и развернула.

Нижний край рваный. Верхний тоже. Выходит, это не конец послания. Вторая строка — сомнений нет, оборванные поверху буквы точно с первой частью совпадают. Нехитрый текст гласит: «Найди подруг,». В конце снова запятая. И что мы имеем в результате?

Будь осторожна,

Найди подруг,

И верный путь

………….

Такие вот нехитрые строки. И что там за фраза, интересно знать, отсутствует? Куда должен привести верный путь? А что за подруги? Нескольких она точно нашла — Розу, Людмилу, Валю, Анну Михайловну, Настасью Петровну…

Но вообще хороший совет.

Настя еще раз внимательно оглядела клочки бумаги. На обратной стороне — она не обратила сперва внимания, а теперь заметила — были нанесены какие-то линии. Похоже на схему или рисунок.

Сложив кусочки бумажной мозаики вместе, Настя направилась к реке. Перешла через невидимый мост, выбралась обратно в мастерскую.

Осталась одна последняя непосещенная картина.

Настя не торопилась туда идти. Мрачноватый пейзаж выглядел как-то не слишком приветливо. Шоколадные мягкие горы перетекали под оранжевым небом. Перед ними темнел длинный низкий храм с таящейся во мраке колоннадой, обнаруживающей себя лишь невесомыми штрихами светлых бликов. И странное здание, которое Настя мысленно окрестила «Тадж-Махалом». Если внимательно приглядываться, можно было заметить, что оно стоит на деревянном понтоне, прямо на воде. Нижняя часть его узка, верхняя, напротив, широка. Большой купол-луковка придает сходство с восточным оригиналом. По периметру — еще одна странная колоннада. Пролеты залиты сочным оранжевым…

И золотисто-оранжева гладкая, как зеркало, вода.

В ней вся верхняя часть пейзажа лежит, перевернутая.

Отражение…

Настя оттянула погружение в мир четвертого полотна еще на четверть часа. Хлебнула чаю, сжевала пару пряников, сложила вместе части записки и склеила прозрачным скотчем. Перевернула. На обратной стороне обнаружилась некое подобие схематичного рисунка. Какой-то неясный символ. Медведь в треугольнике. От треугольника вниз еще два штриха.

— Нечего тянуть время. Надо закончить с этим загадочным письмом, — урезонила себя Настя и, собравшись с духом, шагнула к последней картине из четырех.

Оранжевый мир встретил южным теплом, влажным воздухом и мягким вечерним светом. Под ногами, как ни странно, находилась твердая почва, покрытая короткой травкой. Рядом росла береза. Довольно чахлая, с тонкими ветвями и темными сердцеобразными листьями. Настя видела ее, стоя перед картиной в мастерской, но не обратила внимания, что деревце находится на переднем плане. Снаружи казалось, что весь низ картины занимает вода, но часть берега — тонкая полоска — видимо, скрывалась от взгляда под рамой.

Настя прошлась туда-сюда, по этой узкой и длинной травяной кромке. Ничего не нашла, а так хотелось… Потому что магический переход так не обнаружился пока что. Закралось подозрение, что его нет.

И берег был высок.

Маслянисто-оранжевая вода поблескивала внизу, под нависающей кручей.

Неужели все-таки придется поплавать?

До чего ж неохота!

Уж лучше была б та деревенская речка. Она, по крайней мере, выглядела безобидно, а тут…

Настя вздрогнула, заметив, как в нефтяного цвета воде что-то двинулось и ушло от берега в глубину. Колыхнуло воду и взрезало на миг чем-то острым.

Купаться здесь? Плохая идея!

Припомнились уроки починки. Как останавливать предметы. Как кидать. Интересно, можно перекидывать с места на место себя?

Эх! Стоило попробовать протащить сюда метлу — и чего сразу в голову не пришло? С другой стороны, последняя тренировка показала, что «коняшка» еще до конца не объезжена, и наездница тоже так себе…

Подлая метла пару раз сбрасывала Настю посреди ровного неспешного полета.

Нет.

Сбросит еще чего доброго в эту темную жуткую воду, а там…

Посреди водной глади снова кто-то плеснул, обозначившись на мгновение горбатым полукругом.

И снова тишь да гладь.

Что же делать?

Тут под берегом что-то опять двинулось. Настя заглянула вниз, свесив голову с края кручи и крепко держась за траву.

Лодка!

Маленькая, с одним коротким веслом. Вот тут Розина магия и пригодилась. Аккуратно, чтобы ничего не напутать, Настя, бормоча под нос нужное заклинание, подтянула лодку к себе прямо по воздуху.

Забралась внутрь.

Последовал громкий шлепок и всплеск. Все оттого, что Настя не смогла так же медленно спустить лодку на воду вместе с собой. Будет, чему у починки поучиться…

Весло плавно погрузилось в воду и резво взрезало ее. Пустив рябь, оттолкнуло лодку от берега. Посудина двигалась легко и мягко. Бесшумно. Настя старалась не выглядывать за борт. Кто-то большой плавал совсем рядом.

Этот кто-то не один.

У дальнего берега выступил из глубины на миг и ушел обратно шипастый, как у ерша, плавник.

Как у ерша размером с автомобиль…

Наст показала непроглядной воде ладонь, сияющую всполохами магии.

— Нечего меня пугать. Я вас не боюсь. Я пришла забрать свое. Плавайте в другом месте и не пытайтесь запугать меня.

Искры с шипением осыпались за борт, осветив на секунду чей-то узорчатый от чешуи бок…

Вспомнив, как прыгала «дельфинчиком» в морской картине, Настя придала лодке ускорения с помощью волшебства. Теперь каждый новый гребок разгонял посудину все сильнее и сильнее. Вокруг острого носа поднималась кипучая пена, а за спиной оставался расходящийся в две стороны трапециевидный волнистый след.

Перед понтоном, до которого Настя домчалась раньше задуманного, пришлось с помощью магии уже не разгоняться, а тормозить вовсю, чтобы не врезаться в массивные мокрые бревна.

Лодка причалила.

Подводные существа пару раз плеснули поодаль и притихли.

Темно-бурой громадой навис «Тадж-Махал». Черные окна смотрели с высоты, как пустые глаза, будто вопрошали: «Уверена, что хочешь быть тут?»

Настя взобралась по скользким бревнам к подножию строения. Колоннада из мореных стволов гигантских деревьев расчертила все, что осталось за спиной — дальний берег, успокоившуюся воду, висящую прямо в воздухе раму.

У основания «Тадж-Махала» отыскалась дверь. Массивное кольцо местами проржавело. Громко скрипнуло, когда Настя потянула за него. Дверь с шелестом распахнулась в темноту.

— Я не боюсь! — сказала Настя мраку (а может, себе самой) и отважно шагнула вперед.

На ладони заплясало несколько ярких волшебных искр. По мановению руки они собрались в шарик и полетели впереди на уровне Настиной головы. Выглядит эффектно, а делается довольно легко! Простецкий приемчик из книжки для «чайников».

Пригодился.

Внутри строения обнаружилась лестница. Винтовая, сжимающая, как поймавший добычу питон, кольца вокруг монолитного деревянного столба гигантских размеров.

Лестница вела куда-то наверх.

Настя пустила по ней осветительный шарик — так, чтобы плыл впереди, обгоняя на пару шагов — и пошла следом по отшлифованным гладким ступеням.

Лестница привела в просторный восьмигранной формы зал под самым куполом. Его окна, казавшиеся снаружи черными впадинами, тут, напротив, сияли оранжевым. Яркость небесного зарева была здесь насыщеннее и сочнее.

Ослепительнее.

Обойдя зал по периметру пару раз, Настя с разочарованием обнаружила: тут ничего нет. Ни кокоса, ни жестянки, ни бутылки.

Вообще ничего из того, куда можно было бы положить записку.

Пришлось спуститься и снова выбраться на понтон. Обойти «Тадж-Махал» по кругу. Позади постройки с понтона тянулся к берегу хлипкий деревянный мосток. За ним поднимался холм, покрытый бархатистой бурой травой. Вершина холма, плоско срезанная, венчалась жидким рядком молодых топольков.

Это справа.

А слева — вернее, чуть левее — вырастала из земли бледная башенка без окон-дверей и с «луковичным» куполом. А вот теперь уже совсем слева, в дальнем углу картины, высился храм с мрачной колоннадой.

Неужели туда?

Настя поежилась, но пошла. Дело надо довести до конца, во что бы то ни стало. Тем более, что осталась самая малость — последний фрагмент!

Она снова повторила:

— Не испугаюсь. Не дождетесь!

И побрела к мрачному строению по мягкой пушистой травке.

Миновав бледную башенку и конический куст туи, приблизилась к храму. Стройные колонны из сланца оттенка темного кофе стояли несколькими частыми рядами. Их венчали капители в ионическом стиле с туго закрученным завитком волюты. В центре каждого такого завитка-улитки пряталась тьма.

Матовые черные ступени уходили за колоннаду, вознося приходящего на постамент в центре зала, крышей которому служило все то же оранжевое небо.

К Настиному удивлению, там тоже ничего не нашлось.

Где же искать?

Настя покинула храм и вернулась к маленькой башенке. Обошла ее по кругу, осмотрела со всех сторон.

И тут нет.

Она без особой надежды отправилась к правому краю полотна. Туда, где находился плоский холм с реденькой тополиной аллейкой.

На первый взгляд холм казался совершено непримечательным, но стоило приблизиться, и в бархатистом его боку открылось взору неприметное издали отверстие.

То ли нора, то ли грот.

Настя даже обрадовалась. Не зря сюда приплыла!

Запустив вперед себя осветительный шар, она на карачках протиснулась в ход. Он вел вглубь холма и обрывался тесной круглой пещерой с полуобваленным известняковым потолком. Под ним пришлось проползти на животе за маленькой шкатулкой, зажатой меж пары белесых камней с вкрапленными в них бурыми ракушками.

Ухватив долгожданный трофей, Настя так обрадовалась, что дернулась слишком быстро, развернулась неудачно и чуть не застряла.

Повезло — выбралась!

Лишь снаружи, под открытым небом, можно было вздохнуть спокойно и прочесть последнюю часть записки. Она была более чем странная и непонятная.

Гласила: «Замкнется в круг.».

Точка.

Конец послания.

Настя достала из кармана предусмотрительно припасенный скотч и прилепила недостающую часть словесной мозаики к остальным.

Получилось:

Будь осторожна,

Найди подруг,

И верный путь

Замкнется в круг.

Ничегошеньки толком не понятно!

И все же Настя была довольна собой.

Лодка перенесла ее к раме. Обратный путь показался совсем недолгим и относительно спокойным. Лишь одно подводное создание проплыло поблизости, не проявив к лодке и ее пассажирке никакого интереса.

По другую сторону полотна цвела звездами глубокая ночь. Трель соловья разливалась над садами, из Эретрейи вторила ему похожей песней какая-то местная пичуга.

Усталая и грязная Настя побрела через террасу в дом. На выходе из мастерской ее окликнула взволнованная Людмила. Ведущая махала из-за овального озерца фонарем, сообщая:

— Все в порядке? Настасья Петровна тут обыскалась и изволновалась…

Сама медведица уже спешила навстречу, причитая и охая.

— Напугала ж ты меня, Анастасьюшка. Исчезла, слова не сказала…

— Со мной все хорошо, — только и смогла успокоить ее Настя.

— А грязная-то какая! — сокрушалась Настасья Петровна.

Настя рассказала:

— В картинах была. Где только не лазила.

Усталость валила с ног.

Настасья Петровна попыталась расспросить о том о сем, но, глянув на измученную путешествиями Настю, предложила:

— Отдохни, Анастасьюшка, завтра обо всем расскажешь.

Но Настя никак не могла оторваться от склеенной в одно целое записки.

— Кто это писал? Яна Маровна? Или, может, барыня твоя?

Медведица внимательно оглядела строки под блестящим скотчем, даже понюхала на всякий случай. Согласилась:

— И верно. Будто барыня писала. Или не барыня… Что-то с памятью моей, Анастасьюшка, стало. Чем дальше прошлое — тем яснее помню. Чем ближе к тому деньку, когда барыня моя исчезла — тем мутнее все и неяснее…

— Х-м-м, — задумчиво протянула Настя, переворачивая записку. На обратной стороне собралась воедино примитивная картинка. На прямоугольнике треугольник. А в треугольнике медведь. Схематичный, но узнаваемый. — А это что? Есть идеи?

— Знак какой-то… Непонятно.

Так и оставили на том, что непонятно.

Настя уснула без задних ног и крепко проспала до утра без снов.

Утром пришлось встать пораньше — договорилась с Анной Михайловной о занятии для Лели, а план урока еще не подготовила.

Чередуя умственную работу с физической, к полудню она переделала все намеченные дела. И даже выстригла часть зарослей возле уличной калитки. Все это время в голове рефреном крутились строки из загадочного послания. «Будь осторожна» — ну, это понятно! Дом в хозяйстве волшебный, непредсказуемый. Еще и проклятье это черное. Понять бы, как с ним разобраться. «Найди подруг» — тут уже сложнее. Каких конкретно — нигде не указано. Две последние строчки про путь и круг. Выходит, путь должен привести к собственному началу?

Настя утерла лоб серой рабочей перчаткой. Застрявшая в ткани колючка вездесущего шиповника больно кольнула кожу. Солнце слепило, с удвоенной силой жгло щеки через набежавший под глаза пот.

А вырезать по плану надо еще метра два…

И как другие ведьмы со всем этим справляются?

Стоп!

Другие ведьмы!

О них Настя как-то раньше особенно не задумывалась. А ведь они где-то есть! И могут подсказать, помочь, растолковать, наконец…

«Сергей, ты мне очень нужен. Пожалуйста, приди!»

Во второй половине дня забот прибавилось. После занятия с Лелей, Анна Михайловна протянула Насте бланк сбора подписей.

— Снова собираем. Предыдущие не подумали и отдали в администрацию. Оригиналы. Так они их там потеряли. Возмутительно… Вот. Здесь. — Анна Михайловна ткнула пальцем в табличку. — И номер дома… Ага…

Настя вызвалась помочь.

— Давайте помогу со сбором.

— И вас это не затруднит? — удивилась соседка.

Настя улыбнулась:

— У меня есть опыт работы «в поле». Я же социолог. Увидела ваши бланки, и прямо такая ностальгия…

Она вспомнила, как выезжала со студентами в область на соцопросы, организовывала, контролировала, собирала, проверяла. Вспомнила набитые под завязку «газельки», пахнущие чаем из термоса и бутербродами с копченой колбасой. И вечные стопки анкет, которые нумеровались на обратном пути по дороге, и ночные забивки данных в базы, потому что надо сдать отчет срочно, быстро, утром или «вот прямо сейчас».

Были времена…

Настя взяла бланки и отправилась на соседнюю улицу. Дело пошло. По пути она заскочила к Розе, поделилась мыслями о ведьмах. Починка сказала, что другие ведьмы есть. И их много, но с феями они обычно тесно не общаются. Дескать, направления деятельности у них разные.

— Есть у них центральный ведьмовской совет, но попасть туда непросто, говорят. Там тусуются самые авторитетные и маститые ведьмы.

— Как думаешь, они меня примут? — засомневалась Настя, но Розу волновало другое.

— Отчего же не примут? Примут. Главный вопрос — как их найти…

День промчался незаметно.

Вечером Настя планировала прогуляться на пляж в картине с морем, но сил на это совсем не осталось. Поэтому альтернативой послужила ванна. Пара капель эвкалиптового масла, и воздух наполнился знакомым с детства ароматом. Помнится, у мамы тоже было подобное масло эвкалипта, которое она капала на раскаленную батарею зимой, если Настя болела.

На табуретке, предусмотрительно принесенной из кухни, стояла чашка чая, и лежал смартфон. Рука сама потянулась к нему. Захотелось немедленно поговорить с мамой, услышать ее голос. Спросить — как оно там?

Настя поругала себя: «Разница с Канадой семь часов. У них сейчас переходящая в утро глубокая ночь. Какие звонки? А утром надо будет послать маме фотографии моих работ и дома. Ей понравится. И про новую жизнь рассказать. И про реставрацию росписи по дереву спросить. И чего я думала? Искала? У меня же художница буквально под носом…»

Настю совсем сморило, и она решила в ванной не засиживаться. Уснет еще…

За окном накрапывал дождик, из открытых форточек сквозило прохладой. Настя улеглась в постель, накинув поверх одеяла мягкую шаль. Щелкнула пультом от телевизора. Шел какой-то блокбастер с погонями и взрывами. От него еще больше тянуло в сон.

Настасья Петровна устроилась в кресле с вязанием. Поразительно, но вместо крючка она ловко использовала свой длинный и острый коготь. Цепляла им нитку, перекидывала, вытягивала. Кино ей нравилось. Она удивлялась, переживала за героев и комментировала вслух происходящее. Периодически пыталась втянуть в обсуждение Настю, но та уже спала, уткнувшись носом в диванный валик.

Сон накрыл с головой, странный, будто бы неотрывный от реальности.

Насте показалось, что она только немного вздремнула, и вот проснулась опять. Телевизор выключен. Настасья Петровна, наверное, электричество экономит. А самой медведицы нет. На кухне?

Там тихо.

И Кисточка с Моней отчего-то тоже не на виду. Обычно спят рядом. А тут ушли вдруг? Да и куда им идти? Настасья Петровна, вот, правда, их иногда во время готовки лакомством угощает…

Настя еще раз внимательно прислушалась. Когда медведица хозяйствовала на кухне, оттуда доносился характерный шум: звук воды, звон посуды, трель ночного соловья из открытого окна. И хотя, после побега дома и всплеска магии, Настасья Петровна могла теперь бодрствовать в любое время суток, она никак не желала привыкать к яркому солнцу, бьющему в окна. И гомон будничной улицы, с пусть редкими, но регулярными прохожими на тротуаре под окнами, с шумными машинами, с разговорами и лаем соседских собак тревожил ее.

«Привыкнет», — думала Настя и не настаивала.

Она снова прислушалась. Ну, хоть один звук — всплеск воды, обрывок фразы, кошачий мявк или цокоток чихуачьих коготков по половицам. Или тяжкий скрип дерева под медвежьей лапой…

Ничего.

Что-то было не так.

Настя поднялась и, накинув кардиган поверх майки и шортиков, сунула ноги в шлепки. Из кухни в коридор наползала темнота. Тусклыми синеватыми пятнами в ней тонули синие бабочки.

— Настасья Петровна! Вы тут? Кисточка, кс-кс! Моня, ко мне! — позвала Настя, но никто не откликнулся. — Эй! Кто-нибудь…

Только бабочки вспорхнули, закружились во мраке неоновым вихрем, прыснули мерцающими волнами в коридор, из него в гостиную. Расселись на лампах и телевизоре.

За ними пришла струя холодного воздуха. Свежего. Ночного. Раздался скрип форточки.

Настя двинулась на кухню, потянулась к выключателю, но так и не смогла его нащупать. Рука все время пролетала мимо, шарила по пустым обоям.

Да что же это…

Глаза немного привыкли к темноте. Страх, лишь ненадолго зародившийся в душе, сменился гневом. «Это еще что за шутки? А главное, чьи? И почему в моем доме без моего же ведома? И где все остальные?» Снова вспышка страха — вдруг с ними что-то плохое? И снова ярость. «Ну уж нет!»

Форточка хлопнула по раме. Снова распахнулась. Еще раз хлопнула.

Ветер?

Настя свела у переносицы брови, чтобы лицо выглядело максимально грозно. Кого она хотела напугать? Сама не знала…

Пересекла кухню в два широченных шага и резко выглянула в окно. Ничего не видно! Ночь — как на морском побережье. Если нет источников света, то тьма кругом повисает густющая, словно кисель. И не разглядеть ничего, как глаза ни ломай.

А еще такая же темнотища висела за окном в мастерской.

С ним, с окном этим, видимо, теперь и разбираться.

Настя вернулась в гостиную, принялась искать смартфон, но гаджет пропал со стола — как сквозь землю провалился. Не было его и в других местах.

«Это какая-то подлая магия, — мысленно сообщила самой себе Настя. — Пора бы уже привыкнуть. — И добавила очевидное, для тех неведомых, кто все это затеял: — Раз гасите свет и смартфон мой прячете, значит, боитесь».

Она произнесла уже вслух:

— А я не боюсь. Я дома. И ведьма. Так что не советую…

Настя вышла в темные сени. На ощупь прошла сквозь кладовку и оказалась на террасе. Что ни говори, но даже сама темная ночь всегда будет чуть светлее тьмы, укрытой за стенами здания.

Взгляд ухватил едва заметные признаки террасы: слабые блики на стеклах, тусклая светотень половиц…

Вперед.

Быстрым шагом Настя добралась до мастерской.

Участок Людмилы был виден вполне неплохо. Блестел аммонитовый пруд и эретрейское небо над ним градиентом переходило из темно-лилового в мрачно-изумрудный. В глубине соседского домика тлел огонек бледного света.

Это сразу взбодрило, придало уверенности и сил. И Настя смело открыла дверь в мастерскую.

Она ожидала увидеть там непроницаемый мрак, поглотивший все. Но мастерская, в отличие от остального дома, переливалась зеленоватым, каким-то «аквариумным» свечением. Пахло морем и одновременно тиной. И немного цветами. Застоявшейся водой с перегревшимися на мелководье водорослями. Тающими от жары медузами. Мокрым деревом.

Свет и запахи шли от картины. Той, в которую Настя так и не решилась залезть. Она как-то сразу ее отсекла тогда, когда собирала по частям записку. Почему? Настя не смогла бы объяснить это словами. Какое-то ощущение странное, будто картина с древним кораблем иная…

Мистическая галера в зеленой вечности.

Черные глаза, намалеванные возле длинного корабельного носа, не мигая, смотрят сквозь пространство.

И качаются на лианах цветные попугаи.

Аллигаторы приоткрыли зубастые пасти.

Странный зеленый мир…

Настя оцепенела на миг, скованная чарующим зрелищем, но вскоре ее привлекло нечто более неожиданное.

Голоса.

Чужие и незнакомые.

— Ну чего там, Валер? — вещал хриплый электронный голос. Кто-то говорил из телефона. — Валера-а-а-а. Да не молчи ты, разъетить твою етить. Зря плачу, что ли?

— Не выходит, Алексан-Палыч, — загробным голосом бубнили по эту сторону линии.

— А чего так? А? Или обманул меня? Шарлатан, небось? — трещал динамик.

— Работаем, — мрачно ответил тот, кого в начале разговора назвали Валерой, и, судя по звуку приглушенных гудков, положил трубку.

Из-за плотно задернутых оконных штор сочился яркий свет.

Не веря ушам, Настя бесшумно прокралась к окну и припала глазом к узкой щели на стыке тяжелых гардин.

За окном была не тьма.

Какая-то незнакомая комната. Вполне современная, с неплохой обстановкой и светлыми крашеными стенами. Не то чтобы совсем жилая. Скорее, место для отдыха в офисе или кабинете. Потолки высокие, тоже белые — лампы в ряд. Кожаный диван в минималистичном стиле, квадратный журнальный стол, фикус в тяжелом кашпо.

Это еще что такое?

И кто…

Перед окном, раскинув руки, стоял человек в темной одежде и в накинутом на лицо глубоком капюшоне. Он нелепо двигал руками, изображая магические пассы, что-то бормотал себе под нос.

Настя нахмурилась. Стала вся внимание.

— Ну-у-у? — Около непонятного человека на высоком барном табурете лежал телефон. И кто-то, звонящий с неизвестного конца линии, торопил и возмущался: — Чего у тебя опять не выходит, Валера? Зря я, похоже, тебе плачу. Ой, зря!

— Дайте сосредоточиться, Алексан-Палыч, — жалобно взмолился человек в капюшоне. — Отвлекаете меня. Конечно, так не получится!

— Да не отмазывайся! — ругалась трубка. — Вот как знал, что не нужно всяких шарлатанов с «Битвы магов» нанимать. Все это обман телевизионщиков, и не более…

— Погодите вы, Алексан-Палыч, — позволил себе огрызнуться Валера. — Заработала же магия, сами видели.

— Но сорвалась, — ехидничал придирчивый собеседник.

— Сорвалась, — не спорил «капюшон», оправдываясь. — Это все потому, что волшебство у меня тут творится серьезное, а не абы что. Так что имейте терпение…

Настя ощутила, как голова идет кругом, звуки отдаляются, и в ушах нарастает гул.

Она попятилась от окна, вычленяя из густеющего гула звонкий Монин лай. И глухие удары по входной двери. Кто-то стучался с улицы…

Почему с террасы так хорошо слышно?

Обычно не так отчетливо…

Настя почувствовала, что сознание отключается, и она будто начинает валиться в какую-то бездонную яму. Глаза сами собой закрываются. Моня все лает. И кто-то хватает ее. И трясет.

Трясет…

Истошно трясет за плечо.

— Ох…

Она открыла глаза и села на диване, совершенно не соображая, что происходит вокруг. Потом до нее стало доходить, что все произошедшее — сон, какой-то странный необъяснимый кошмар, в котором все свои пропали, а за таинственным окном мастерской обнаружились загадочные чужаки.

Трясла Настю встревоженная Настасья Петровна. Смотрела испуганно. Пояснила, наконец, дрожащим голосом:

— Напугала ты меня, Анастасьюшка. Лежала вся бледная, с глазами полуоткрытыми, закатившимися. Губами, будто шептала, двигала…

— Сон дурацкий приснился, — сообщила Настя.

А Моня продолжала лаять где-то в сенях.

И кто-то продолжал стучать.

Настойчиво.

Требовательно.

Настя кинула быстрый взгляд на часы. Два ночи.

Медведица тоже заметила, что стучат. Насторожилась:

— Кого в такой час на порог к добрым людям несет?

Собачий лай, нарастающий с каждым новым ударом по двери, обнадеживал. Голосок Мони был не сердитым, а, напротив, весело звенел от радости. Пришел кто-то знакомый.

— Сейчас открою, и поглядим, — объявила Настя, поднимаясь с кровати и накидывая на плечи кардиган.

Прямо на домашний комплект, в котором спала.

Дежавю…

Прошла в сени, где Моня прыгала на дверь и царапала дерево коготками.

— Кто там?

— Открой, пожалуйста, надо поговорить.

Настя повернула ключ в замке, отодвинула щеколду.

На пороге стоял Сергей.

Вид его был уставшим, взволнованным и очень серьезным.

— Что случилось? — Настя пропустила демона в дом. — Ты выглядишь… — Она пару секунд подбирала слова. — Не так, как обычно.

— Спешил, — донесся короткий и почти ничего не объясняющий ответ. А за ним снова последовал вопрос. — Ты в порядке? Никто не беспокоил? Ничего плохого с тобой не произошло?

Тревога Сергея передалась Насте.

— К чему эти вопросы? — Она пригласила гостя на кухню. — Проходи. Садись.

Настасья Петровна уже ставила чайник.

— Меня сейчас вызвать пытались какие-то дилетанты. Как ни странно, у них даже получилось. Немного. Напортачили с печатью, но я пошел проверить, кто там с магией балуется, и наткнулся на них…

— На кого? — уточнила Настя.

— Два придурка каких-то, — ответил демон. — Один в капюшоне черном…

— … а второй в его телефоне, — перебила собеседника Настя. — Я видела их!

— Где?

— Во сне.

И она пересказала недавно пережитый сон в мельчайших подробностях. Хорошо, что все осталось в памяти, ясное и подробное. Детали комнаты, слова диалога тех двух незнакомцев.

Сергей дослушал рассказ до конца и утвердительно кивнул.

— Они. Хотели, чтобы я нашел окно. Оно было на картине, висящей на стене, перед парнем в капюшоне.

— Что за картина? — поинтересовалась Настя.

— Черная, — поведал Сергей. — Возле краев просто непроглядная чернота, как у «Черного квадрата», а в центре нарисовано окно. Старое, с обшарпанными резными наличниками. Внутри, за рамой, тоже тьма.

Настя посмотрела демону в глаза.

— Мое окно.

— Да. Я сначала-то не понял. Подумал, мало ли что? А как стал искать, так твой дом и нашел. К тем неприятным ребятам, естественно, я не вернулся. Мы демоны, а не джинны. Выполнять желания в обязательном порядке не должны. Если что-то не нравится — разворачиваемся и уходим. Вот я и не стал возвращаться. А потом подумал, раз у этих горе-магов есть моя печать, найдутся для них и другие помощники. Я не единственный из демонов Гоэтии, кто занимается поисками. Попробуют раз, другой, да и наткнутся на кого-нибудь особо застоявшегося. Сейчас демонология не в фаворе, люди в целом магией мало интересуются, и этот кто-то на поиски с радостью рванет… — Сергей устало вздохнул. — В общем, пришлось мне самому вызывать остальных, просить их, чтобы на авантюру с окном не подписывались, и вообще…

Настя с благодарностью взяла демона за руку. Сжала пальцами его теплую ладонь.

— Спасибо тебе за беспокойство и заботу. Это ценно.

Сергей улыбнулся в ответ.

— Оно того стоит.

Настя смутилась и перевела тему в предыдущее русло:

— Интересно все-таки знать, кому и зачем мой дом понадобился?

— Твой дом — уникальный. На такое чудо желающие всегда найдутся. Но вот откуда те двое узнали про него — другой вопрос. И кто они, тоже хотелось бы выяснить, — задумался демон.

— Ты не можешь найти их? — с надеждой спросила Настя.

— Не могу. Для поиска нужна конкретика.

— Я знаю их имена. Тот, что в капюшоне, — Валера. Тот, что говорил из телефона, — какой-то Алексан-Палыч…

— Маловато информации.

— Звонивший упоминал «Битву магов». Дурацкое шоу, что шло по телевизору, — вспомнила Настя, добавив в конце: — Когда я еще смотрела телевизор… В общем, тот Валера — его бывший участник, как я поняла.

— Это уже другое дело. Участника шоу можно попробовать поискать, — обнадежил Сергей.

А Настя попросила:

— Поищи, пожалуйста, еще кое-кого.

— Кого именно?

— Других ведьм. Они ведь где-то есть, я знаю…

Перед тем как покинуть дом, демон пообещал отыскать всех, кого Насте нужно.

А она так и не уснула до зари. Все раздумывала и раздумывала над случившимся. Вспомнила еще кое о чем, что упустила в разговорах после пробуждения.

Картина с кораблем!

Во сне она светилась. Это, должно быть, произошло не просто так!

Недолго думая, Настя направилась в мастерскую. Полотно с галерой стояло на прежнем месте. Не светилось.

Пальцы сами потянулись к зеленой поверхности. При первом прикосновении порхнул по ним знакомый холодок. Как от картины-портала с березами, что в кабинете.

Настя отдернула руку.

Сюда тоже нельзя?

Обидно…

А она-то уже настроилась. Собралась отправиться в мистические джунгли, наплевав на аллигаторов и прочую живность.

Но нет.

Раздосадованная Настя вернулась на кухню. С этими картинами нужно что-то решать! И с незнакомцами, выслеживающими ее, тоже. Хорошо, если Сергей выяснит, кто они. И с другими ведьмами тоже очень хочется поговорить. Уж они-то поведают, расскажут…

Наверное.

Настасья Петровна намазала маслом тосты. Сверху положила джем. Чайник пустил к потолку клубы белого пара. Зажурчала вода, окрашивая белый фарфор чашки золотистым. Остро запахли заваренные смородиновые листья и щепотка мяты пополам с сосновой почкой.

Настя выпила чашку чая, надеясь еще немного поспать. Ранний весенний рассвет красил небо первой лазурью.

— Поспала бы еще, — посоветовала заботливая медведица.

— Не получается, — ответила Настя.

Мысли крутились в голове. Не давали успокоиться и расслабиться.

Пришлось досидеть до полноценного утра и взяться за дела.

После обеда ее ожидало занятие с Лелькой, перенесенное из-за поездки на какой-то конкурс. Отпившись после ночного бдения крепким кофе, Настя расположилась в гостиной Анны Михайловны за большим столом. Лелька принесла тетрадь, ручку, села напротив с заговорщицким видом. Когда ее мать вышла, чтобы не мешать уроку, сообщила Насте:

— Мы тут с одноклассницей настоящее расследование провели.

— Какое расследование?

— Журналистское, — гордо сообщила девочка. — Про Парамонского и его стройки. — Она вынула из кармана смартфон и показала Насте заставку видеоролика. — Я вам скину, зацените потом на досуге…

Занятие прошло продуктивно.

Когда закончилось, пришла Анна Михайловна и сообщила, что едет на цветочный рынок, открывшийся неподалеку. Позвала Настю с собой, но та отказалась.

— Понимаю, другие планы, — закивала соседка.

Как-нибудь в другой раз.

После занятия пересеклись с Людмилой, и та напомнила про обещанное интервью.

Настя полезла в интернет искать инфу про чихов и накидывать себе речь. Так, чтобы было познавательно и не скучно.

Потом к Розе сходила. Взяла корщетку на болгарку и мощные защитные очки. И перчатки. И стремянку — свою собственную.

Рассказала починке про сон и недоброжелателей.

— Ну ничего себе! — нахмурила брови фея. — Этого еще не хватало. Ты там осторожнее. И полог защитный усиль. И львов зачаруй, чтобы позлее стали. Неспроста это все…

— А еще мне приснилось, что одна портальная картина в мастерской светится. Я потом проверила, она — закрытая.

— То есть? — уточнила Роза.

— Не могу в нее попасть.

Починка задумалась на некоторое время, после чего уточнила еще раз:

— Не можешь попасть в нее наяву или во сне?

— Наяву, конечно, — пояснила Настя. — Во сне я и не пыталась. А что, надо было?

Роза протянула:

— Я, конечно, на сто процентов точно не скажу, но что-то похожее когда-то слышала. Про чары, закрывающие дорогу наяву, но открытые во снах для конкретного круга людей. Когда училась строительному делу, нам рассказывали. Не про картины, правда, а про секретные двери для сейфов и тайников. Так делаешь в комнате, допустим, проход в другое закрытое помещение, ставишь дверь и зачаровываешь на хозяев. И никто, кроме них, эту дверь не видит. А они видят во сне.

Настя не поняла сути:

— А смысл в чем?

— В том, что ты прячешь там, например, свои деньги и ценности, — пояснила починка.

— А если взять их нужно? — сомневалась Настя. — Из сна?

— Надо через сон зайти, вытащить и во время того же сна положить на определенное место. Утром проснуться и взять.

Ответ впечатлил.

— Поня-а-атно, — протянула Настя, решив, что этой ночью обязательно попробует проникнуть в картину с галерой. Только один нюанс… — А как понять, в какое место класть ту вещь, что хочешь принести из сна?

— Оно будет подсвечено так же, как сама картина.

Новой ночью Настя решилась.

Засыпая, она не знала, получится ли вернуться в тот самый сон, который нужен. Роза посоветовала одно несложное заклинание, которое использовала для своих потайных помещений.

И оно сработало.

Настя провалилась в глубокий сон в районе полуночи, и все повторилось снова. Странная густая темнота, тишина, сожравшая звуки, неоновые бабочки. Плотный мрак в сенях, сконцентрированный в глубине кладовки. Открытая дверь на ночную террасу сизым прямоугольником. За ним далекое небо в крапе золотых звезд, чуть смазанных в мутных стеклах.

И много длинных шагов до мастерской.

Там — приоткрытая дверь. Справа домик Людмилы уютно светит окошком, и серебрится в ночи аммонитовый пруд. Загогульки больших улиток мерцают в звездном свете бензиновыми боками.

В мастерской знакомый зеленый полумрак. Аквариумное томящееся мреяние, распустившее по углам мягкие тени.

Настя прислушалась, замерев у входа. Вдруг недоброжелатели снова решили кого-то призвать?

Тихо.

Голосов не слыхать. А свет горит. Пробивается сквозь щель меж неплотно задернутыми гардинами.

«Капюшона» с другом нет рядом. Ушли? Исчезли? Затаились?

Настя прошла мимо полотна с галерой и заглянула в окно. За ним снова находилась та комната. Только теперь она пустовала. Осторожно отодвинутая занавеска позволила приникнуть к стеклу и оглядеться внимательнее. В светлый офисный интерьер добавилось большое окно далеко слева, у самой грани видимости.

«Глянуть бы в него, — закрутилась в голове шальная мысль, — оценить пейзаж, вдруг знакомый? Тогда получится вычислить здание, что при всей этой неизведанности происходящего уже жирный плюс».

И как это сделать?

Настя ощупала шпингалеты, повернула их и вытолкнула залипшие створы наружу.

Получилось!

Окно распахнулось с жутким скрежетом. Будь поблизости люди — точно бы услышали. Подождав полминуты и убедившись, что по-прежнему одна, Настя перебралась через подоконник и спрыгнула на бежевый блестящий пол по тут сторону…

Обернулась.

Ее окно, написанное маслом на черном фоне, висело в тяжелой золоченой раме на офисной стене.

— Ого! Сюда тоже работает… — восхищенно шепнула она вслух, исследуя помещение.

Ничего особенного. Аккуратный, но ничем не примечательный ремонт. Мебель из сетевого магазина. Везде такая есть. А что во дворе?

Она приблизилась к окну и посмотрела вниз. Верхотура! Этаж пятнадцатый, а то и выше. По соседству такие же полуофисные высотки-новостройки. Под ними железнодорожная линия, роща до горизонта. Кружевные опоры ЛЭП с росчерками бегущих вдаль проводов.

Ничего примечательного.

Таких районов везде хватает, и похожи они, словно близнецы.

В Тверечинске одном их уже несколько штук построили…

Из-за почти незаметной белой двери, что нашлась в паре метров от дивана (из Настиного дома она была не видна), послышались какие-то звуки. Невнятные, приглушенные. И Настя решила больше не рисковать — нырнула обратно в нарисованное окошко. Снова оказавшись в мастерской, плотно задвинула оба шпингалета.

Ну ничего себе!

А ведь по логике горе-маг Валера с его строгим начальником из трубки тоже так, выходит, могут? От неприятной догадки по спине стекла струйка холодного пота, ощутимая даже во сне.

Могут.

Но, раз еще не заявились, про снохождение вряд ли в курсе. Поэтому пробуют другой вариант — найти место, изображенное на картине, с помощью магических помощников.

Ее дом найти…

Настя поежилась и еще раз на всякий случай проверила, надежно ли закрыла окошко изнутри. Вспомнила про чары, защищающие особняк от лишних глаз.

И они тоже…

Нет! Не проберутся сюда никакие Валеры и Алексан-Палычи, вместе взятые.

Настя этого не допустит.

Сама их найдет.

Подумает на досуге, как это провернуть.

Потом.

А пока…

Она подошла к картине с кораблем, вдохнула полной грудью сырой тропический воздух. Вслушалась в далекие крики попугаев, пробившиеся из рябящей реальности полотна.

Шагнула внутрь…

…и плюхнулась на мелководье, подняв тучу брызг.

Аллигатор, не такой уж и крупный при ближайшем рассмотрении, опасливо потрусил в сторону. Сам испугался. Застрекотали, защелкали над головой потревоженные птицы.

Настя поднялась. Ноги по щиколотку в воде. Кожу мягко лижет прибой. Пощипывает натертая кроссовком мозоль — вода солона. Морская. И все ощущения слишком реальные для сна.

Ладно. До ощущений ли сейчас?

Настя оглядела нависший над ней бок галеры. Местами подгнивший, поросший у воды водорослями и унизанный раковинами, давно непригодный для судоходства древний корабль все еще не утратил былого величия. Длинный нос хищно врезался в песок, а глаза, до сих пор яркие, черно-белые, внимательно следили за всем вокруг.

Настя обогнула галеру.

Заваленная на борт махина клонилась к высоким камням и поваленному дереву. По нему и получилось перебраться на борт. Сильный наклон мешал передвигаться нормально, приходилось чуть ли не ползком, цепляясь с ловкостью обезьяны за все, что попадается под руку. И так до проломленного чем-то хода в трюм.

Из трюма светилось голубым и золотистым.

Настя посмотрела через пролом вниз. Там гнилые доски, заросшие густо темной тиной, мешались с ракушками и песком. Вода стояла все так же — по щиколотку. В ней, полузарытый в песок, стоял увесистый сундук, вполне целый, окованный металлом и расписанный сине-золотыми узорами.

Из щели, образованной в месте примыкания округлой крышки, лился чарующий свет.

Настя спрыгнула в трюм, подошла к сундуку. Ноги проваливались в песок, и вода здесь, внизу, была холодна.

Свет манил. Крылось в нем нечто многообещающее, притягательное.

Крышка поднялась со скрежетом, стоило Насте потянуть за проржавелое кольцо. Внутри сундука лежала холщовая простенькая сумка. Совершенно неприметная на первый взгляд. А в ней — Настя посмотрела — кисти и краски в больших серебристых тубах, перламутровая палитра из половинки крупной раковины и несколько карандашей.

И карандаши, и кисти по деревянным рукоятям тиснены золотыми узорами и инкрустированы драгоценными камнями.

Настя восторженно выдохнула:

— Ну ничего себе! Инструменты просто королевские.

Она аккуратно достала находку из сундука и задумалась. Роза говорила, чтобы перенести вещь из сна в реальность, в мире грез нужно оставить ее в особом месте.

Где же оно?

Придется поискать.

Выбраться из картины оказалось совсем несложно. Прозрачный мостик искрился перед носом галеры, заметный, очевидный. Можно было и в картину по нему войти, но Настя тогда поторопилась и проглядела.

Дом встретил хозяйку пустотой и темнотою. Сад — абсолютной звенящей тишиной. У Людмилы свет уже не горел. Сон поглощала синеватая мгла.

Настя почувствовала себя неуютно. Хотелось поскорее найти то самое необходимое место для переноса вещей. После внимательного обследования всех доступных комнат, котельной и даже туалета, Настя так и не обнаружила искомого. Потом догадалась.

Коридор со сфинксами, ведущий к магическому генератору!

Лучшего места не найти.

Вот только попасть туда оказалось проблематично. Свет во сне не зажигался, а в маленькой кладовке мрак сгущался особенно плотно. Настя стукнулась обо что-то коленом, пока пробиралась к секретной дверце. Ойкнула, потерла ушиб — во сне боль ощущалась иначе, нежели в реальности.

Но все же ощущалась.

Коридор зиял темнотой. Лишь справа и слева бледно мерцали фигуры сфинксов. Полупрозрачные, они подсвечивались изнутри белым. Только строгие красивые лица были ясны и четки.

И глаза открыты.

— Здравствуйте, сфинксы, — поприветствовала Настя старых знакомых.

— Здравствуй, наследница, — прошумело в ответ.

Они и в прошлый раз ее так называли, но Настя не приняла во внимание.

А зря.

Она решила наверстать упущенное.

— Почему вы меня, кстати, так называете?

Мрак вокруг дрогнул, уплотнился, потяжелел. Настя ощутила, что дышать стало сложнее. Голова закружилась. Сон готовился прорваться и выкинуть ее в реальность.

Надо было спешить.

— Спроси ту, что служила нашей прежней хозяйке, — загадочно посоветовали сфинксы. — А теперь быстрее… Иди быстрее…

И Настя пошла вперед, в черное подземелье, на ощупь. Ладонь скользила по стене, шуршали под пальцами газеты. Зал с фонарем-генератором ждал впереди. Он озарился светом, стоило приблизиться на расстояние трех шагов.

Рядом с генератором на полу засиял золотистый круг.

То самое место…

Пробуждение вышло резким, некомфортным. Настя будто из глубины вынырнула — все не могла надышаться, даже за горло схватилась. Закашлялась.

Ветер колыхал занавески, за которыми голубел нежной дымкой рассвет. Дождь накрапывал, монотонно колотил по стеклам и рамам. Перекликались на ветках утренние синицы.

В доме стояла тишина. Из-за нее тиканье часов казалось оглушительным. Таким же громким слышалось дыхание спящих в ногах животных. Тишина рушилась, словно карточный домик, все новыми и новыми звуками. Моня проснулась и цокнула коготками, спрыгнув на пол. Кисточка забралась на высокую спинку дивана, принялась шумно лизаться. На кухне тяжело прошагала медведица. Хлопнула дверцей буфета. Заворковал закипающий чайник. Раскрылось окно, принесло новые звуки. Крик ранней чайки и шум бесконечно далекого поезда…

— Кхе-кхе! — Настя продолжала кашлять, сдерживаться, надувать щеки и снова хрюкать в подставленные ладони.

— Доброе утро, Анастасьюшка. — Настасья Петровна выглянула из кухни, заботливо осведомилась о здоровье: — Не простудилась ли? Не захворала ль?

— Нет. Все в порядке. — Настя села, поежилась от утренней свежести, сунула ноги в тапки, растерла ладонями озябшие плечи. — Сон был особый. Я в картины портальные с его помощью заходила… — Она поведала медведице обо всем в мельчайших подробностях, завершив рассказ просьбой: — Вспомни, пожалуйста, про барыню свою. Ну хоть что-нибудь. Сфинксы сказали, что я наследница, а ты можешь мне все растолковать…

— Что — все? — озадачилась медведица.

Настя развела руками:

— Сама толком не знаю. — Встала, направилась через прихожую в сени, а из сеней — в кладовку. Перевела тему: — Если я во сне все правильно сделала, то сейчас покажу тебе то, что в картине было спрятано.

Через некоторое время Настя вернулась из зала с генератором, довольная. На плече ее висела большая сумка серо-зеленого цвета.

Настасья Петровна изумилась:

— Что это?

— Сейчас покажу. — Настя выложила на стол содержимое — прекрасные художественные инструменты. Посмотрела на медведицу в надежде. Спросила: — Ну? Узнаешь?

— Вроде барыни моей…

— Больше некому тут таким владеть. А точно не помнишь?

— Точно… Не помню. — Настасья Петровна глянула на собеседницу жалобно. — Чары это, Анастасьюшка. Не справиться мне самой с беспамятством этим.

— Если чары, то их можно снять, — задумалась Настя. — Хоть бы намек какой получить. Подсказочку…

И тут в памяти всплыла собранная из четырех частей записка, где на одной стороне был странный стишок, а на другой — медведь.

Медведь в треугольнике!

Настю осенило.

— Треугольник! И под ним квадрат. Это же дом! Схематичный рисунок дома. А в доме ты, — обратилась она к Настасье Петровне.

— Ну так в доме я и есть. Где ж мне быть-то еще? — удивилась и задумалась медведица.

Настя не унималась.

— Но это же что-то значит. Ты в доме. Почему это так важно?

— Не знаю, Анастасьюшка, — грустно ответила Настасья Петровна. — Уж чего не ведаю — того не ведаю.

И снова все застопорилось, а потом Настю с головой захватили каждодневные дела.

Доделать заказ. Позаниматься с Лелькой — извиниться перед ней а то, что так и не успела пока посмотреть присланный на почту ролик. Собрать подписи у жителей проезда Трясинного — Анна Михайловна снова обратилась за помощью. Проезд оказался совсем недлинным — всего десять домов по обеим сторонам — и Настя прошла его за час.

Потом мама позвонила. Она обновила телефон и установила мессенджер, чтобы не тратиться на звонки. Скинула фотографии своих последних работ, отобранных для выставки галереей. Настя похвасталась собственными росписями на мебели. Написала про то, что работает, и про то, что рисует. Мама обрадовалась и опять забеспокоилась насчет Белова — не донимает? Настя сообщила, что бывшему мужу ее теперь не найти.

«…И не спрашивай меня, как, мам. Я для него теперь недосягаема».

«Переехала в другой город?»

«Нет».

«В закрытый поселок?»

«Ну… почти что…»

Настя скинула фотографии дома снаружи и изнутри. Мама изумилась — откуда особняк?

«Снимаешь?»

«Нет. Это мой новый дом».

«Целый дом? Но как…»

«Расскажу однажды…»

Они долго общались. Никак не могли наговориться. Мама прислала наброски будущих картин. И несколько завершенных, задуманных, еще когда они жили вдвоем, а теперь воплощенных в жизнь.

Настя скинула фотографии поврежденных изображений из комнаты с росписями. Вместе с мамой они повосхищались, поудивлялись, прикинули, как восстановить.

В конце разговора Настя сбросила фото таинственной четырехчастной записки. Той стороны, где картинка. Поинтересовалась:

«Как бы ты расшифровала этот рисунок?»

Подумала, что мама сейчас напридумывает чего-нибудь невероятного: медведь летит в ракете к звездам, медведь Шредингера сидит в коробке, или, может, решит, что это вообще не медведь…

А мама, обычно такая творческая и неординарная, выдала вдруг совершенно банальное и в то же время точное:

«Ой, не знаю… Думаю, это послание. Совет. Побуждение к действию. И оно гласит следующее: посади медведя на чердак, например… Извини, мне пора. Позже спишемся».

Настя погасила смартфон и убрала в карман, пораженная.

И почему она сама не догадалась насчет чердака? Про дом додумалась сразу, а на то, что медведь нарисован не просто в доме, а под самой его крышей, почему-то не обратила должного внимания.

А вот на чердак она как раз таки пока и не попала. Вернее, там даже не чердак, а целая мансарда. И выход на балкон. Интересно, как с него выглядит улица Болотная?

И как на этот секретный этаж попасть?

С помощью стремянки можно на балкон прямо с улицы взобраться. Но, вообще, это как-то глупо. Через окно. Как воровка. В свой же дом.

Должна где-то быть проклятущая лестница. Или, может, ее заделали? Даже если и так, место, где она раньше существовала, должно быть как-то обозначено…

Настя еще раз последовательно и внимательно обошла все помещения. В сенях поглядела. Прошлась туда-сюда по веранде. В мастерской все углы еще раз осмотрела.

Завершила осмотр в расписной комнате, уставшая и разочарованная.

Присев возле аквариума с морскими обезьянками, стала жаловаться им вслух:

— Пропала целая лестница на второй этаж. Представляете?

Водные жители толпились возле линзы, с интересом поглядывали на хозяйку, но в проблему глубоко, как казалось, не вникали.

По половицам тянулась тень от «нарнийского» шкафа, как бы намекая…

Настя задумчиво осмотрела резные створы и массивные ножки. Вспомнилось старое доброе старшешкольное время, когда тусовались с подругами по дачам, по маленьким каркасным домикам с крохотными, будто кукольными, комнатками. Со вторыми этажами, на которых помещалась разве что кровать. У Лины Кавериной, помнится, лестница на второй игрушечный этажик была спрятана в шкафу…

Вот же он! Ответ!

Спустя пару минут связка с ключами уже гремела в руках. Большой ключ снова был засунут в скважину «нарнийского» шкафа, и… Настя попробовала силой — налегла всем весом! Не помогло. Внутри скрежетало, скрипело, но не поддавалось.

Проснулась Настасья Петровна, вздремнувшая в обед. Удивилась:

— Что за надобность, Анастасьюшка?

Настя сообщила многозначительно:

— В шкафу лестница на второй этаж.

И снова попробовала провернуть ключ.

— Думаешь, там что-то ценное найдется? Дай-ка я… — Медведица мягко отстранила Настю и налегла на ключ. — Помягче надо. Вот этак.

Механизм пронзительно щелкнул. Дверь отворилась. Луч фонарика прорвал залежалую тьму, выдрал из бурого мрака деревянные ступени в паутинных кружевах, в невесомой бархатной пыли.

— Умеешь ты с ключами обращаться, — похвалила медведицу Настя.

— Так ведь ключницей всю жизнь, считай, проработала, — отшутилась та. Затем они обе чихнули хором. — Тут помыть бы, прежде чем лезть.

— Успеется.

Насте не терпелось попасть в мансарду. Поглядеть поскорее — что там? И понять, что должна там увидеть, узнать или сделать Настасья Петровна.

Медведица остановилась вдруг, тронула за рукав.

Настя обернулась.

— Что такое?

— Боязно, Анастасьюшка… Боязно что-то…

— Настасья Петровна, милая, — Настя обняла медведицу за деревянную шею, — знаю, что боязно. Самой как-то жутковато, но эту записку барыня твоя наверняка оставила. Не просто так. Дело важное, я чувствую. Мы должны дойти до конца.

И она пошла вверх по скрипучим ступенькам.

Лестница совершила виток, пронизала потолок квадратным люком, огороженным лакированными перилами. В открывшемся за ними помещении царила темнота. Ни единого намека на свет, хоть за окном, когда они с Настасьей Петровной открыли шкаф, было не настолько непроглядно.

Окон нет.

Настя провела лучом фонарика по стенам. Снова все в газетах. Оклеено в несколько слоев. Потолок углом. Перегородка с дверью. Балкон должен быть там, за ней…

Первый шаг на белесый от пыли пол. На крашеной доске остается темный след подошвы.

— Апчхи! — Настя уткнулась носом в рукав, зажмурилась, сглотнула, чтобы погасить вспыхнувшее в горле жжение. — Настасья Петровна? Смотри!

Медведица встала рядом. Принялась озираться по сторонам. Взгляд ее маленьких глазок придирчиво обшаривал стены. Наконец она сдалась:

— На что смотреть-то? Тут и нет ничего.

— Должно быть. — Настя всучила медведице фонарь и подошла к ближайшей стене. Ковырнула загнувшийся край газеты. Потянула. Сорвала с внутренней доски бумажную корочку в желтом клейстере. Мелькнула в свете тонкого луча часть узорчатой росписи. — Есть тут что-то. И мы сейчас выясним, что это.

Она вспомнила про магию, к которой до сих пор окончательно не привыкла — процесс пошел быстрее. Вскоре ошметки рваных газет горкой возвысились над полом, а со стен глянули изображения, заплетенные в узорную вязь. Стиль напоминал тот, что был в расписной комнате — лубочно-сказочный.

Настя забрала у притихшей медведицы фонарь, стала водить лучом по рисункам, подробно разглядывая каждый.

Вот девочка в какой-то избе прядет у лучины. Рядом шитье лежит. На столе — недоструганная деревянная ложка. Под лавкой — корзина недоплетенная. Возле корзины деревянная игрушка-лошадка, раскрашенная наполовину, и маленькая кукла.

Вот девочка уже не в доме, а в лесу. Мрачные еловые лапы тянутся к ней со всех сторон, блестят из-под кустов глаза диких зверей. Мчатся по небу облака — цветные всадники. Ветер рвет листья с редких чахлых рябинок.

Вот перед девочкой изба на курьих ногах стоит-возвышается. Бросает длинную тень. С частокола глядят черепа, скалят зубы, глазницами светят. И сама колдунья уже тут как тут — улыбается, в одной руке помело, другой о ступу оперлась.

Вот девочка уже в избе. А там чего только нет. И банки, и склянки, и травки разные пучками, книги всякие волшебные-колдовские, и звери чудные, и магия. Даже на рисунке понятно!

А потом девочка уходит от Бабы-Яги и несет в ладонях свет плотным шаром…

— Ого! — только и смогла выдохнуть Настя.

Обернулась на Настасью Петровну и поняла, что та стоит, завороженная, и глаза ее белым сиянием исходят.

— Вспоминаю, — говорит. — Вспоминаю кой-чего, Анастасьюшка!

Настя тоже вспомнила. Уж больно знакомым сюжет про ту девочку показался. Она решила поделиться наблюдением:

— Все эти рисунки на сказку похожи… — Тут в голове у нее сложилось одно с другим. — Точно! Про Василису… Сказка про Василису Прекрасную! Там ее еще мачеха с сестрами в лес к Бабе-Яге за огнем послали… Что-то такое…

— Похоже, но не совсем, — разъяснила Настасья Петровна. — Моя-то Василиса настоящая. Не сказочная. И история ее настоящая. Вспомнила я историю, Анастасьюшка.

Настя воодушевилась:

— Так рассказывай скорее, не томи.

И медведица поведала.

Жила-была давным-давно одна девочка. Во всяком ручном труде талантливая. За что ни возьмется — все у нее в руках спорится. Возьмет пряжу, кружево сплетет красоты неземной. Ножик возьмет — зверей всяких диковинных навырезает из коряжин мелюзге соседской на радость. Глину с реки принесет — свистулек и горшков налепит, да и распишет еще потом. А если надо, то и починит все — хоть забор, хоть крышу. Одна беда — умерла у девочки мать. Мачеха появилась со своими дочерями. Ссорились они первое время с Василисой, все ужиться не могли, чужие да плохо знакомые. Один раз сидели за рукоделием в ночи, повздорили так, что жарко стало. Открыли окно, ветер последнее пламя на лучинах и задул. Злой то был ветер, черный — по всей деревне пламя сгубил, так что тьма непроглядная пала. Надо кому-то за новым огнем идти — Василису и выбрали. Пошла она через леса, через топи, через ночь. Сутки шла. День встретила, солнце проводила, снова во мрак окунулась. Пришла наконец к избушке на курьих ногах, в которой ведьма жила. Попросила огня, но ведьма так просто не дала — велела сей ценный дар отработать. Согласилась Василиса, и, как всегда, у нее работа заспорилась. Увидала это ведьма, изумилась, какая пришла к ней помощница талантливая, взяла ее к себе в ученицы и колдовству обучила. «Зачем мне магия?» — Василиса как-то спросила, на что получила ответ: «Чтобы красоту творить тебе никто не мешал. Чтобы всегда были у тебя и свет, и силы, и время на дела твои. Чтобы всего тебе хватало»… А потом Василиса домой вернулась и сестер своих тоже магии обучила — поделилась с ними заветной силою.

И стали они жить поживать, три колдуньи, со своею кому матерью, кому мачехой. Жили дружно, никого не обижали, всем помогали. Василиса, вспомнив ведьмино обучение, волшебный дом им всем выстроила. Мог дом с места на место, если надо, переходить. Когда старая мать-мачеха умерла, переехали сестры-колдуньи в город, обосновались там. Потом одна из них, Варвара Маровна, в Сибирь уехала — уж больно тишину да глушь любила. Другая, Яна, сорвалась в столицу, так как обожала роскошь, блеск двора, развлечения и балы. Осталась Василиса одна, но не загрустила, зачаровала свои краски и кисти и стала волшебные картины рисовать, что могли двери в иные места открывать. Через них сестры и виделись.

Но потом случилась с Василисой неприятность. Приглянулась она одному купцу-соседу. Захотел он на красивой да гордой деве жениться. Отказала ему Василиса, не до того ей было — столько еще сотворить красоты надо! Некогда на шуры-муры отвлекаться, да и не особо, надо отметить, хочется. Объясняла она это настойчивому поклоннику, втолковывала — а ему что в лоб, что по лбу, знай свое талдычит: «Жениться хочу!» Надоел хуже горькой редьки.

И кисть одну волшебную украл.

Василиса осерчала от такой наглости, дом под мороком спрятала. Никакого больше общения!

А купец тот негодный учеником колдуна оказался. Не слишком прилежным, но настырным. Прознал он секрет волшебных картин, из одного места в другое переносящих, нарисовал с помощью краденой кисти окошко Василисиного дома, чтоб пробраться в него тайком и несговорчивую деву обидеть.

Пробрался.

Василиса его уже ждала. Устроила вору головомойку, а потом с позором обратно в портал его выкинула. Не по нраву ей пришлось, что из чужого дома в ее собственный без разрешения пройти теперь можно. Делать нечего — отправилась она в дом к вредному купцу, чтобы на картину его чары наложить. Чтобы пустил, схитрить пришлось, объявить, что мириться пожаловала. А как пустили — быстро-наскоро колдовать-ворожить над злополучной картиною.

Понял «жених», что его облапошили, разозлился и сотворил черное проклятье, в которое вложил всю свою магическую силу и лютую ненависть. Швырнулся он этим проклятьем в картину. Сдержало его по ту сторону Василисино волшебство, но часть черноты все же в дом ее просочилась. И отравила стену, окно и саму хозяйку. Стало магическую силу из дома тянуть. Стремительно высасывать, выпивать все волшебство.

Ослабела Василиса, ощутила, что не может с проклятьем злым справиться. Тогда она силу всю колдовскую вокруг заглушила. Усыпила дом и жильцов его чудесных. Нарисовала картину с девушкой, на себя похожей, и сказала: «Родится скоро (для ведьмы сто лет — не срок) девочка, на меня похожая, и сила моя вся в нее перейдет, не разрушится, не развеется, проклятью черному, как тело мое, не поддастся».

Сказала так и во тьме исчезла.

— … Она меня последней усыпила, когда магический генератор уже погашен был, — шмыгнула носом расстроенная воспоминаниями Настасья Петровна. — Помню сквозь сон, как она сестрицу свою, Янушку, за домом пустым присмотреть просила и еще наказывала наследницу дожидаться. Вот Янушка и дождалась.

— А что же с самой Василисой стало? — разволновалась Настя. — Жива ли она?

— Ох, не ведаю, — всплакнула медведица, утерла глаза лапой.

Да уж! Неприятная ситуация. И все так непонятно. Стала Настя, выходит, наследницей чужой колдовской силы. Здорово, конечно, но что же с первой хозяйкой? Вдруг ей помощь нужна, а тут неизвестно даже как найти ее…

Настя призадумалась:

— Эх, с Яной Маровной бы поговорить на этот счет… А то непонятно все как-то. Как выводить теперь эту тьму заоконную. Она дому здорово мешает, хоть и злая сила в ней явно поубавилась… А еще вдруг барыню твою выручить как-то можно?

Медведица согласилась, посмотрела с надеждой:

— Я бы и сама с удовольствием с Янушкой повидалась. Она головастая. Пусть ветреная порой — но умная!

— Постой-ка! — Настю вдруг осенило. — Она ведь в картину ушла, так? А я туда войти не смогла. Только это наяву было. Но, быть может, та картина тоже лишь через сны открывается? По крайней мере, посторонним людям, вроде меня?

— Не посторонняя ты, — ласково произнесла медведица.

Настя пояснила:

— Это я фигурально. Но суть не в том. Я сейчас лягу спать и попробую во время сна пробраться в картину с березами. Вдруг найду Яну Маровну? Очень надеюсь, что найду…

Она еще раз осмотрела разрисованные стены. Их тоже придется реставрировать. Все эти прекрасные рисунки…

Из помещения с росписью за перегородку вела небольшая дверца. Она оказалась незапертой. Раз уж выдался случай, нужно было выяснить, что за ней.

Фонарь осветил короткий коридорчик и расходящиеся от него по сторонам две комнатки без дверей. Обе были заставлены старой, потемневшей от времени мебелью. Тут нашелся и туалетный столик-трюмо с мутным зеркалом, и старинный секретер красного дерева. Его ноги, исполненные в виде грифонов, смотрелись впечатляюще. Были еще какие-то шкафчики, стеллажи с книгами, этажерки и кресла. Красивый стул с обивкой из потертого бархата, сундук, окованный позеленевшей медью, корзины, шкатулки, восхитительные, хоть и поношенные, шляпы и стопка пухлых чемоданов.

И сервант, в котором стояли несколько запылившихся бутылок рома, лежал высохший пальмовый лист, рядом с ним павлинье (или еще чье-то) яркое перо и два кокосовых ореха.

Следы чьей-то красивой, но — увы — оставшейся в прошлом веселой жизни.

Настя подошла к следующей двери, ведущей за перегородку в конце коридорчика. Перегородка отделяла последнюю часть чердака.

Подергала ручку. Попробовала подобрать ключ. Нужного в связке не оказалось.

Интересно, это последняя тайная дверь в этом доме или нет?