Дом ведьмы в наследство

Глава 7 День рождения Насти

Вскоре Сергей ушел по своим рабочим демонским делам.

Вечер Настя провела, открывая для себя новые грани бытовой магии. Кулинарные. С ними даже готовка, к которой прежде душа особо не лежала, превратилась в настоящую алхимию.

Настя так увлеклась, что не заметила, как на сад и дом опустилась ночная тьма. Настасья Петровна, разбуженная возней на кухне, удивленно хлопала глазками, стоя в проходе под аркой.

— Анастасьюшка, никак праздник у нас какой? Или что?

— День рожденья у меня завтра.

— Ох ты ж батюшки! — растерялась медведица. — А я без наряда. И без подарочков.

— Ничего страшного, — успокоила ее Настя. — Можно и без подарочков. А по поводу наряда есть у меня одна идейка. — Сказав это, она умчалась в комнату с платьями, достала из «повседневной» половины шкафа сатиновый сарафан и просторную блузу, принесла. — Вот. Примерь-ка.

— Не подойдет, — заскромничала Настасья Петровна. — Это Янушкин сарафан. У меня фигура не та.

— Не комплексуй зря, — подбодрила медведицу Настя. — Сейчас я попробую подогнать его. Будет впору.

Теперь магию хотелось использовать везде. Пробовать и экспериментировать! Учиться.

Пара пассов руками, пара ярких магических вспышек… В результате вышло не то чтобы очень хорошо, но вполне сносно. Настасья Петровна покрутилась на месте, полюбовалась на метущий половицы подол.

— Спасибо тебе, Анастасьюшка. Умелая из тебя выйдет ведьма.

Настя придирчиво оглядела результат своих стараний. Надо будет укоротить и расширить для удобства.

Призналась:

— До умелой ведьмы мне еще практиковаться и практиковаться.

В четыре руки (две руки и две лапы) работа пошла быстро. К полуночи все задуманные блюда были приготовлены, стол разобран и помыт, стулья принесены.

Настя полюбовалась вафельным тортом, на котором красовался узор из банановых колечек, янтарных кусочков консервированного персика и черных виноградин, порезанных пополам.

И безжалостно отрезала четверть.

Настасья Петровна даже за сердце схватилась.

— Даже гостей не дождались…

Настя успокоила ее:

— Ты — моя первая гостья. Ты ведь не сможешь со всеми днем прийти? Вот. Поэтому праздновать будем в два захода. Итак, приступим!

После этих слов четверть торта была разрезана на две неравные части, большая из которых отправилась на блюдце Настасьи Петровны.

— Балуешь ты меня, Анастасьюшка.

Курносый медвежий нос смешно задвигался, вбирая сладкий запах угощения. В Настину голову пришла очевидная мысль, которую она немедля озвучила:

— Можно нескромный вопрос задать?

— Задавай. М-ням-м-ням… — Ответ завершился красноречивым почавкиванием.

— А как ты ешь? Ты же…

Настасья Петровна дожевала кусок и пояснила, не дослушав:

— Не совсем так, как ты. Я вытягиваю из еды силу. Магию, пусть ее и совсем немного.

Настя кивнула:

— Допустим. — И продолжила разбираться в деталях происходящего: — Мы вот чай еще пили…

— Думаешь, он совсем без волшебства? — вопросом на вопрос ответила медведица.

Глянула хитро.

Настя подтвердила:

— Думаю.

— Магия, Анастасьюшка, она ведь не только в оживающих статуях и цветных искорках. Она в чувствах, в радости, в предвкушении, в тепле. И чай не нужен мне, чтобы напиться, а пирог — чтобы наесться. Я не голодаю — деревянная. А радость — она всех бодростью питает.

— Так я примерно и подумала, — обрадованно воскликнула Настя. — Кажется, я начинаю понимать, как эта ваша магия работает. — Исправилась: — Моя магия… И моя в том числе.

Следующий день, суббота, был полон странных подарков.

Гости пришли на обед, как Настя и приглашала. Еще вчера, по пути в супермаркет, она закинула всем, кого знала на Болотной, маленькие записочки с приглашениями.

«Приходите ко мне на день рожденья завтра (в субботу) в 12.00».

Первыми подошли Анна Михайловна с дочерью. Подарили аквариум с набором для выращивания «морских обезьянок». Вручая подарок, Анна Михайловна жутко смущалась и все время оправдывалась:

— Это Лелина идея. Если вобьет себе что-то в голову, спорить с ней уже невозможно.

Сама Леля была невероятно горда подарком. Торжественно сверкая глазами, она вручила Насте собственноручно нарисованную открытку с забавными зайцами и котами, танцующими на мячах. Руку с важным видом пожала — все серьезно!

Нина Валентиновна, появившаяся на пороге спустя пару минут, преподнесла вязаный коврик из собачьей шерсти со словами: «Пусть он греет твои ноги долгими зимними вечерами».

После нее подоспел Семен Семенович и гордо презентовал охотничий нож. Сказал загадочно, полушепотом: «От всяких там…»

Карик с Валей прийти не смогли — извинились и передали через Нину Валентиновну, что у них еще месяц назад были куплены билеты на экскурсию по Золотому Кольцу, на которую они год собирались. Подарок тоже передали — билет на лекцию-дегустацию о современном искусстве. На две персоны. Настя слабо представляла, как лекция может совмещаться с дегустацией, поэтому решила обязательно сходить и выяснить.

Роза опоздала из-за задержавшейся поставки. Настя переживала, что фея не приедет, но вскоре под окном загудел мотор, и знакомый фургончик припарковался у обочины.

— Это тебе! — На пол прихожей опустился ящик с набором акриловых красок. — Можно покрасить все. Хоть пол, хоть стены, хоть потолок. Поздравляю.

— Спасибо, проходи за стол.

Настя проводила починку к остальным.

Все в сборе.

Почти все.

Сергея Настя тоже пригласила, и он пообещал прийти.

Вечером…

А сейчас стол ломился от угощений. Салаты, нарезка, зелень. Сыр с плесенью. Торт — уже новый, утренний, вместо персиков — киви и ананас. Половину вчерашнего торта они с Настасьей Петровной ночью уговорили. Выставлять на стол жалкую половинку было как-то не комильфо.

А еще вино — белое и красное. И пусть счет на банковской карте был теперь изрядно потрепан, зато праздник удался на славу. В любом случае жить вечно на деньги, оставленные Яной Маровной, не получится. Настя твердо решила в ближайшее время найти работу. Какую-нибудь…

…для ведьмы.

Семен Семенович захватил с собой баночку соленых грибов и пузырек мутного самогона, от которого все отказались. Одна Настя из вежливости пригубила полглоточка, после чего сжевала полблюда маринованных корнишонов и кисленький лук из селедочной нарезки. Не помогло. Икала потом минут двадцать.

— Анастасия, а к вам уже приходили? — поинтересовалась Анна Михайловна.

— Кто? — не поняла Настя, теряясь в догадках.

— Ироды эти, застройщики, чтоб их… — еле сдержался от грубостей Семен Семенович.— Снести нас хотят и каланчей своих двадцатиэтажных натыкать тут…

— … без парковок и дворов, — согласилась с ним Нина Валентиновна, — с помойкой, плавно перетекающей в детскую площадку, ага.

— Он давно уже к нашим окраинам подбирается, — резюмировала печально Анна Михайловна.

Настя настороженно уточнила:

— Кто он?

— Парамонский.

— Зна-а-атный жулик и негодяй! Ух, я б ему… — забушевал старичок-сосед.

— Всем чиновникам взятки раздал и творит теперь, что ему вздумается. — Нина Валентиновна выдала про местного общего врага всю отвратительную подноготную. — Бандит настоящий.

Настя удивилась такому раскладу:

— А разве ваши дома не в частной собственности?

— В частной, — подтвердила Анна Михайловна. — Только Парамонский всеми правдами и неправдами пытается добиться, чтобы их посчитали самостроем. Поэтому мы сложа руки не сидим и подписи собираем.

— Фигня все эти ваши подписи! — встряла во взрослый разговор Лелька. — Общественность надо привлекать. Блогеров! Давайте Илье Льву видеообращение отправим. У него фонд сохранения деревянного зодчества…

— Да у него таких обращений, небось, миллион каждый день, Лель, — осадила девочку мать. — У Льва твоего.

Семен Семенович с ней согласился.

— Вот если б, девонька, Лев твой настоящий был, африканский, с клыками и когтями — то другое дело, а так… Эх, Анюта, будем мы с тобой, как Чапаев с Анкой-пулеметчицей от врагов отстреливаться. У меня в сарае под полом-то руж…

— Не нужно бросаться в крайности, — остановила соседа Анна Михайловна. — Для начала соберем подписи. Роза, а на вашу улицу, — обратилась она к починке, — скупщики недвижимости от Парамонского уже приходили?

— К соседям — да, — грустно подтвердила фея. — До моего домика еще не добрались. У него статус памятника есть, так что думают еще наверняка, паразиты, как с шедевром русского деревянного модерна девятнадцатого века без лишнего скандала разобраться.

Настя слушала спор соседей, не представляя пока, чем может помочь в сложившейся ситуации им и себе. Вот, опять же, вроде и сила колдовская в руках, а как быть — непонятно…

Гости разошлись после двух. Хоть и выходной — а дел у всех хватает. Настя попыталась распихать им с собой часть угощений, но они вежливо отказались под разными предлогами. Только Лелька выпросила у матери разрешение забрать домой пару кусочков торта.

Роза уходила последней. Провожая ее до фургона, Настя поинтересовалась насчет какой-нибудь работенки. Фея задумалась, потом предложила:

— Мебель расписать сможешь? Без заморочек, но аккуратно?

Настя обрадовалась:

— Могу попробовать.

И починка пояснила:

— Там мебель для детской комнаты. Нужно что-нибудь сказочное, с легким налетом колдовства. — Она загадочно подмигнула. — Ну, ты меня поняла…

А вечером пришел Сергей, усталый.

— С днем рождения, — начал он с порога, протягивая имениннице картонную коробку, размером чуть больше обувной. Внутри что-то живое скреблось и чуть слышно повизгивало. — Я тут кое-что отыскал для тебя.

Прижав подарок к груди, Настя проводила демона в дом. Там поставила коробку на кухонный стол, открыла. Внутри возилась маленькая рыжая чихуахуа в зеленом ошейничке. Чуть седая, с белым пятном в виде бабочки посреди лба. Собачка подняла лобастую головку, сверкнула глазками и радостно залаяла тонким голосом. Кисточка, которой тоже хотелось развернуть очередной подарок, с шипением отскочила в сторону.

Настя смотрела на малютку в коробке и глазам своим не верила.

— Моня…

— Ага, — улыбнулся демон, сел на табуретку и, облокотившись на стол, подпер ладонью щеку. — Нашел-таки.

Настя пораженно села напротив гостя. Вытащила собачку и поставила на пол. Малышка тут же припала на передние лапки, отчаянно завиляла хвостиком, приглашая кошку поиграть с ней. Кисточка отозвалась на приглашение, сначала с сомнением, но постепенно втянулась.

Настя заглянула в фиолетовые демонские глаза.

— Но… Как?

— Пришлось попотеть, — донесся уклончивый ответ.

— Это моя собака. Моя Моня. Она пропала восемь лет назад, когда Белов забыл закрыть дверь, и…

— Некоторые собаки долго живут, — попытался выкрутиться Сергей, но потом признался. — Я отыскал ее в том самом дне. Для демонов пространство и время не столь однозначны и незыблемы…

Моня и Кисточка уже вовсю носились по прихожей, будто давние подружки. Настя завороженно наблюдала за их игрой, размышляя:

— Пространство я уже попробовала преодолевать. Со временем пока не посчастливилось.

— О, это дело весьма нелегкое, — предупредил Сергей. — Уйму сил жрет.

— Ты поэтому такой замученный?

— Не только. Но давай лучше о твоем празднике поговорим, а не о моих проблемах на работе.

Настя согласилась:

— Давай. Знаешь, что мне еще подарили?

— Не представляю.

— Вот! — На стол был немедля водружен аквариум для «морских обезьян». — Как тебе?

Настя думала, что демон удивится или посмеется, но он неожиданно заявил:

— Классный подарок, кстати. Ты знаешь, что эта штука отлично подойдет для тренировки твоих магических способностей?

Настя с недоумением оглядела пластиковую емкость с выпирающими по бокам круглыми линзами.

— Каким же образом?

— Сейчас покажу. — Глаза Сергея азартно блеснули. — Один знакомый колдун как-то попросил меня присмотреть за его племянниками. Он очень просил, чтобы в его отсутствие я подтянул с ними магию…

— Ты преподавал магию? — Настя вопросительно приподняла брови. — Мы что же, коллеги?

— Не понял?

— В том смысле, что я раньше тоже учила детей. В университете. Общественным наукам.

— А-а-а. — Демон наконец понял, к чему она клонит. — Да, был у меня опыт работы репетитором у детей-волшебников, представь себе. Можно? — Он протянул руку к коробочке, прилепленной к аквариуму прозрачным скотчем.

— Конечно.

Настя предпочла пока что лишь наблюдать.

В картонной упаковке, приложенной к набору, обнаружилась инструкция на длинном узком листке, сложенном в несколько раз. Также там нашлись два пакетика с крупными, чтобы даже самому непонятливому и невнимательному стало ясно, номерами на боках.

Сергей продолжил вспоминать:

— Так вот, племянники колдуна оказались просто… — Он нахмурился и сосредоточился, подбирая подходящее слово. — Ужасными.

Было забавно наблюдать, с каким трепетом этот древний демон — да что там, целый демонический принц! — рассказывает о каких-то там непослушных детях. Хотя… Чисто по-преподавательски Настя Сергея понимала.

Поэтому поинтересовалась участливо:

— Сколько им было?

— Шесть и восемь… кажется.

— У-у-у. Лично я преклоняюсь перед школьными учителями. Мои студенты хоть совершеннолетние были… Но однажды знакомая попросила меня подменить ее в школе. Всего на один денек. У второклассников. Я думала, что самое страшное — это классы седьмые-восьмые, поэтому наивно согласилась. Как же я заблуждалась.

— Что же там было?

— Жуть была! Один описался. Двое подрались. Третьего стошнило — и это все только на первом уроке. А четверо, из домов напротив школы, которых родители не встречают, к себе после занятий не вернулись…

— Совсем? — с искренним волнением уточнил демон.

— Нет. Они просто на соседнюю стройку ушли в котлован с песком прыгать. Но пока мы их разыскивали, в школе половина учительского состава поседела.

— Ох… — покачал головой Сергей. — Каждый раз, слыша подобное, я всегда задумываюсь, как люди вообще детей завести решаются? — Он глубоко вздохнул, после чего немного разрядил обстановку. — Хорошо, что все закончилось хорошо. И в моем случае тоже, хоть мой бедный Экво и недосчитался части перьев… В общем, чтобы развлечь детишек и как-то привлечь их к магической практике, я отыскал в их игрушках похожий наборчик и… Налей, пожалуйста, воды.

— Ага. — Вода из-под крана омыла прозрачный пластик и с пеной забурлила на дне аквариума. Настя поделилась мыслью, пока емкость набиралась: — По-моему, это неплохой лайфхак — призывать демона, если не можешь нанять няню. Жаль, не знала о таком раньше, обязательно провернула бы в девятнадцатой группе. Только… — Она отправила в сторону Сергея задумчивый взгляд с прищуром. — Можно, честно скажу?

— Давай.

— Я бы не стала вызывать тебя.

— Почему? — удивился собеседник и, кажется, немного расстроился.

— Потому что я не какая-нибудь злыдня. Ты милый, доброжелательный и вежливый принц на белом пегасе. У меня бы сердце разорвалось, останься ты наедине с лоботрясами из девятнадцатой. Да от них даже Марья Ивановна вешалась, а у нее опыт знаешь какой был? Ого-го! Я бы к этим, из девятнадцатой, самого жуткого демона отправила. Кто там из ваших пострашнее?

Сергей задумался:

— Вот Амон разве что. Он огонь изрыгает. Или Агреас, он землетрясения вызывает, но только в крайних случаях… Я думаю, со студиозусами мы бы все общий язык нашли. Давать людям знания — неотъемлемая часть обязанностей каждого из нас, так что…

— О, поверь мне, хулиганам из девятнадцатой точно не нужны были знания.

Воспоминания захватили, захлестнули с головой. Насте стало немного грустно. Пусть университетская жизнь не была легкой и гладкой, но все же в ней имелся смысл. А девятнадцатая группа была лишь злосчастным исключением, тогда как другие студенты и студентки, напротив, с удовольствием тянулись к науке.

Работы очень не хватало!

Здорово, если Роза что-то подкинет — Настя поняла, как соскучилась по этому…

— Если вернешься в свой университет — зови на помощь, — оторвал от размышлений Сергей. — Приму это как вызов. Или… челлендж… Как там сейчас по-современному говорят?

— Как-то так, — отозвалась Настя, закрывая кран.

Полный аквариум встал на стол.

— Ну что же, приступим. — Первый пакет с неясным содержимым был вскрыт и высыпан в пластиковую емкость. Демон сделал пасс рукой, заставляя воду закружиться водоворотом. Пояснил: — Придется ускорить процесс очищения. Согласно инструкции, нужно ждать почти сутки. Но мы же не хотим ждать?

Настя подтвердила:

— Не хотим.

— Тогда, как хозяйка всего этого великолепия, вскрывай второй пакет, — попросил Сергей.

Настя надорвала край и высыпала в воду что-то почти невидимое. Тут же припала к выступающей из боковой части аквариума встроенной лупе. Из крошечных шариков-капсул прямо на глазах выбирались на свет какие-то микроскопические существа.

— Кто они такие? Креветки? Рачки?

— Что-то типа того, — ответил Сергей. — Но мы сейчас немного поколдуем и… Смотри!

Новый пасс, и Настя с изумлением увидела, как одна из крохотных личинок вдруг преобразилась прямо на глазах. Немного выросла. После чего у нее появились вполне себе обезьяньи головка, ручки и тельце. И красивый русалочий хвостик.

— Вот это да! И правда — морская обезьянка, — восхитилась именинница, переглядываясь с демоном. — Ты настоящий волшебник!

Сергей чуть заметно смутился. Затем вынул из кармана светлых джинсов маленький зеленый кристалл.

— А сейчас добавим еще один ингредиент, и тогда…

Кристалл плавно опустился на дно аквариума и, окутанный сонмом пузырьков, замер там. Обезьянка-русалка подплыла к нему вплотную, застыла рядом, а потом повернула головку и посмотрела прямо на наблюдателей.

И ручкой требовательно махнула.

— На что она намекает? — шепотом поинтересовалась Настя.

— На то, что не хочет работать одна, — донеслось в ответ.

— Работать? В каком смысле? — В голосе Насти сквозило недоумение.

— Строить свое подводное царство, — загадочно ответил демон, предлагая: — Я пока преобразую остальных, а ты найди, пожалуйста, что-нибудь деревянное и железное.

— Зачем?

— Сделаем им инструменты.

Настя принесла спички и пару металлических крышечек. Уточнила:

— Это подойдет?

Сергей кивнул:

— Вполне. Начинай.

Настя задумалась. Ничего себе! Просто сказать: «Начинай!» и совсем непросто начать. Она собралась с мыслями. Так. Как там у нас царства строятся? А главное — чем…

Уточнила у гугла. Поисковик выдал несколько видов ручных инструментов для работы с камнем и деревом. Настя разложила перед собой крышечки и спички, у которых предусмотрительно отломила серные головки.

Ну, давай, магия!

Искры, по большей части золотые, хлынули из ладоней, расцветили стол яркими всполохами и исчезли. Вместо кучки нехитрых материалов на столе лежали крохотулечные инструментики: кирочки, топорчики, молоточки… Часть неиспользованного дерева и металла разлетелась к краям столешницы.

— Такое подойдет? — Настя с гордостью указала на результаты своего колдовства.

— Отлично! — похвалил ее демон. — А теперь смотри.

С помощью едва заметного волшебного свечения он примагнитил инструментики к пальцам, собрал на ладони в шарообразном световом коконе и бережно отправил в аквариум.

Спустя несколько мгновений обезьянки сгрудились вокруг кристалла. Инструментики, накрепко зажатые в их цепких лапках, застучали по граням, высекая под водой мутные искорки-вспышки.

— Дай им время, и они удивят тебя, — пообещал Сергей перед тем, как уйти.

А Насте в тот миг отчего-то припомнились вкладыши из популярной в начале столетия жвачки «Love is…», на которых были сценки из жизни мультяшных влюбленных, подписанные всегда на один манер: «Любовь это…» — а дальше шло описание какого-то совместного действия глазастой парочки, порой совершенно неожиданного.

«Любовь это — в ее день рожденья вместе зачаровывать морских обезьян», — живо представилась подпись на их собственном с демоном вкладыше…

Настя смутилась от нелепой мысли и поспешно выкинула ее из головы.

Глупости какие!

До вечера она про обезьянок-русалок не вспоминала. Почитала немного «Магию для „чайников“» — изучение волшебных азов решено было сделать ежедневной привычкой.

Потом все по дому хлопотала. Разобрала еду после праздника. Сходила в магазин за мисочкой и поводком для Мони. Подмела крыльцо. Поцарапала ногтем стену — старая краска шелушилась и облетала. Нужно как можно скорее решать с покраской. А сначала хорошенько отчистить эти струпья.

Умельцы на видео проделывали это с помощью болгарки и корщетки. После очистки шел целый перечень средств, от противопожарных до противогрибковых, которые полагалось наносить перед покраской.

В общем, работа впереди ждала грандиозная.

Настя посмотрела еще одно видео о том, как управляться с болгаркой, и тут как назло в поисковике всплыл еще один ролик. Настя не стала смотреть его, но кровавая заставка и страшная подпись — «Шок! С УШМ слетел пильный диск и воткнулся рабочему прямо в ногу» — боевой настрой быстро убавили.

— Все равно не напугаете! — Настя подбодрила себя вслух. — Вот прямо сейчас пойду в кладовку и зачарую эту вашу страшную болгарку так, что она станет безобиднее пушистого котенка. Со всеми ее зубастыми пильными дисками, вместе взятыми…

Бросив осторожный взгляд на дверь, ведущую к сфинксам и волшебному фонарю, Настя полезла за большой картонной коробкой с заводским оформлением и наклеенным сбоку гарантийным талоном. Внутри хранилась углошлифовальная машина, «болгарка» в простонародье. Ее, наверное, использовали довольно редко. Настя открыла коробку — инструмент на пенопластовой подложке выглядел как новенький.

Да к этой коробке, похоже, вообще не притрагивались. На стене даже прямоугольное светлое пятно осталось…

А посреди пятна — дверная ручка из серебристой нержавейки.

Настя глазам своим не поверила. Там что же, еще одна дверь? Она оглядела стену: щели, набитые слоями фанерки, обрывки обоев… С первого взгляда и не обнаружишь. Да и со второго, пожалуй, тоже.

Чтобы пробраться к очередному тайному проходу, пришлось отодвинуть кресло и разобрать завал из вещей. После выноса пластинок, посуды и граммофона в кладовке стало немного просторнее… Нет. Не так. Тут стало возможно развернуться. Ни о каком особом просторе речи по-прежнему не шло.

Настя втиснулась между креслом и стеной. Дернула ручку на себя. Никакого эффекта.

Сбегала за ключами и налобным фонарем. Светить телефоном — только руки зря занимать.

Скважина…

Раз не открывается — значит, где-то должна быть скважина!

Настя принялась обшаривать стену сантиметр за сантиметром. И вот, под обрывком желтых обоев, искомое нашлось.

Неприметная скважина…

Один из ключей, самый маленький в связке, подошел к ней идеально.

И легко провернулся.

Настя налегла плечом. Ошметки обоев с треском порвались, отлетела пара фанерок. Тайная дверь наконец отворилась. Не до конца — все еще мешало кресло.

Пришлось протискиваться в образовавшийся проем. Настя больно ободрала локоть о торчащий гвоздик…

Но оно того стоило!

Взгляду открылась та самая терраса, которую она видела из круглых окон в котельной. Все верно, котельная находилась тут же рядом, за стеной кладовки.

Вот так везение! Еще один подарок на день рождения.

Подарок судьбы.

Не успела Настя выбраться на золотистый лакированный пол террасы, как туда, обгоняя друг друга, влетели на полном скаку кошка и чихуахуа. Задрав хвосты, они принялись весело бегать кругами. Моня истошно лаяла, пытаясь догнать шуструю Кисточку. Ей здорово досаждало известное кошачье преимущество — всегда быть на высоте.

В прямом смысле на высоте: Кисточка запрыгнула на подоконник и, забыв подругу по игре, приникла к стеклу, привлеченная чем-то в саду. Настя пожалела собачку, взяла ее на руки и подняла повыше, чтобы та тоже в окно посмотрела.

Так они и стояли втроем, любуясь зарослями зеленеющего сада по ту сторону надтреснутого стекла.

В сиренях и жасмине возились по-весеннему задорные воробьи. Солнце, просвечивающее алыми всполохами сквозь растительное буйство, неумолимо переползало к западной линии горизонта. В разбитые оконные секции, что дырами зияли наверху, под крышей, легкий ветерок затягивал тонкие ветви с шапками изумрудных листочков.

Моня полаяла на воробьев, после чего попросилась на пол. Там тоже оказалось интересно. Под деревянным столом нашелся старый знакомый — уж, любитель понежиться в ванной. Он свернулся тугим кольцом и предупреждающе зашипел, когда собачка сунулась к нему.

Чтобы избежать лишних конфликтов, пришлось снова взять питомицу на руки.

— А вот и долгожданное кресло! — радостно объявила Настя, поднимая свободной рукой тканевый плед с ротанговой качалки. — Заберем постирать.

Она все же не удержалась и опустилась в кресло. Оно плавно качнулось и мелодично скрипнуло. Зашуршали под ним сухие листья.

Кисточка спрыгнула на пол и принялась возиться с ними, то подпрыгивая, то зарываясь в объемную кучу, что находилась возле ближайшей деревянной скамьи.

Настя покачала головой. Поднялась.

Надо подмести.

Посадив Моню на скамейку, она направилась к лежащей поодаль метле. Давно пора рассмотреть ее поближе — уж больно необычная. Протянула руку, но не тут-то было! Метла задрожала и отъехала в сторону, взлохматив прутья, будто ощетинившись.

Настя отреагировала спокойно. Сколько можно удивляться каждому новому волшебству? А зачарованная метла в доме ведьмы — это ж самое разобычное дело, если подумать.

— Тц-тц, иди сюда, — шепотом позвала Настя, не особо представляя, как полагается общаться с волшебными метлами (и стоит ли общаться вообще).

Метла застыла, не подавая больше признаков жизни. Вырезанная на метловище лошадиная голова свирепо таращила глаза и скалила зубы. Вид у нее был крайне недружелюбный.

Настя попыталась сделать шаг к метле, но та снова отползла и еще сильнее распушилась, став почти шарообразной. На темных ветках расплывались рыжие пятна солнца, пробившегося сквозь дыру в крыше.

Решив не донимать сердитую метлу, Настя еще раз окинула взглядом террасу. Она тянулась вдоль всей западной стороны дома и даже заворачивала за угол.

Что-то неправильное было в этом…

Настя спустила Моню со скамейки, позвала Кисточку и пошла вдоль террасы, решив выяснить, где она завершается, а главное, чем. Быстро закончились круглые окошки котельной. После них до угла дома тянулась глухая стена.

Вот это и было неправильно! Тут не должно было быть террасы. Сюда ведь, если прикинуть хвост к носу, выходили окна кухни, а под ними заросли сирени и сад. Настя сама удостоверилась, когда лазила…

И все же ее терзали сомнения: «Быть может, я ошиблась, и кухня смотрит не на эту сторону. Что маловероятно…»

Завернула за угол.

Застекленная часть кончилась. Дальше шел лишь навес и деревянная резная балюстрада, под которой клубились аккуратные, стриженные шариками кустики. Красные и зеленые. За кустиками блестела гладь вытянутого пруда с водой столь прозрачной, что можно было разглядеть каждый камень на дне. Вся эта красота никак не вязалась с запустением остального сада.

С этой, южной, стороны с домом Яны Маровны граничил участок Карика и Вали. Неужели это их дом так сбоку выглядит? Настя с удивлением рассматривала длинную стену, облицованную светлыми панелями из глянцевого камня, внутри которых проглядывались перламутровые очертания раковин.

Нет. Совсем не похоже на дом сладкой парочки. У них фасад совсем другой, простой и практично-скромный, а тут какая-то невиданная архитектура…

Кисточка пролезла между балясинами и невозмутимо пошагала к пруду.

— Эй! Вернись! — окликнула ее Настя, понимая, что все это бесполезно.

Следом за кошкой к воде устремилась чихуахуа.

Этих двоих уже не остановишь…

Насте ничего не оставалось, кроме как перелезть через бордюр следом за животными. По ее расчетам, эта сторона пруда находилась на ее участке, так что…

В красивом доме напротив шумно отворили дверь. Было слышно, но не видно. Потом из-под каскадистого виноградника, скрывающего от глаз часть стены, вышла женщина в рабочем фартуке, ярких садовых перчатках и широкополой шляпе. Незнакомка спустилась со своей стороны к воде. Заметив чужое присутствие, подняла голову и улыбнулась, узнав Настю.

— Анастасия? Вот уж не ожидала встретить! Так вы, выходит, моя новая соседка?

— Выходит… — согласилась Настя, судорожно соображая, что дальше делать и говорить. Спохватившись, поздоровалась: — Здравствуйте… Людмила.

— И давно вы переехали? — Эретрейская ведущая выдвинула из тени виноградника ящичек с рассадой и принялась переставлять в нем горшочки с ростками. — Яну Маровну я еще на той неделе видела. Обещала дать ей помидорную рассаду. И перчик. Домашний. Знаете, такой, что на окне в горшочке расти может?

— Ага, — Настя не стала ничего отрицать.

Чувствовала она себя довольно-таки по-дурацки. Выбравшись на вожделенную террасу, она каким-то образом снова переместилась в параллельный мир. Каким именно образом? Все выглядело так, будто вся эта, южная, часть дома открывалась в Эретрейю…

А если с участка Карика и Вали подойти? Что будет?

Невозмутимая Людмила продолжила разговор, и любопытство сразу сменилось волнением.

— Как там у Яны Маровны дела? Вы перезваниваетесь?

Что тут ответишь…

…кроме правды?

— Нет.

Настя спустилась к самой воде, желая отловить резвящихся там питомцев и немедля откланяться под предлогом водворения расшалившейся живности в дом. Она бы с удовольствием пообщалась с экстравагантной соседкой, но не так вот сразу. Людмила вообще в курсе, что они находятся в разных мирах?

Что, если нет?

И ведь напрямую такое не спросишь…

— Ну, если созвонитесь, передавайте от меня привет и про рассаду не забудьте спросить. Ей нужно? — Соседка откинула со лба наползшую шляпу, потерла тыльной стороной перчатки лоб. — Это ваши? — указала на кошку и чихуахуа.

— Мои. Не слушаются…

Настя попыталась изловить Кисточку. Совершив стремительный рывок, промахнулась и растянулась на камнях.

— Осторожнее! — вскрикнула Людмила. — О, господи! С вами все в порядке?

Настя потерла разбитую скулу и только тут заметила, что почти все камни вокруг нее — вовсе не камни, а огромные окаменевшие раковины.

Аммониты.

— Все нормально. — Настя, все еще лежа на животе в нелепой позе, вскинула руку и улыбнулась. — Небольшая ссадина. — Она показала играющей рядом Кисточке кулак. — Ерунда.

— Я принесу вам перекись. — Людмила с хлопком стащила перчатки, бросила их на край ящика и исчезла под виноградниковыми зарослями. Чуть не споткнулось о кого-то под ногами, весело заметила: — Ты уже тут? Какая симпатяга…

Оказалось, Моня за время их недолгой беседы успела обогнуть аммонитовый пруд и пробраться на Людмилину территорию, а значит, уйти по-английски уже не получится.

Ну и ладно.

Настя мысленно махнула рукой. Надоели эти волнения. Людмила ничему не удивляется. Ну, спросила про бывшую хозяйку — чего такого?

Ведущей не было минут пять. Моня, воспользовавшись ситуацией, просочилась в дом за ней. Теперь из-под виноградника раздавался ее звонкий лай. Потом она выбежала на улицу, радостная. За ней шла Людмила.

— Вот. — Соседка помахала пластиковой бутылочкой и пакетиком ватных дисков, зажатыми в руке. — Я перейду на ваш участок?

— Конечно.

Людмила обогнула длинный пруд, продралась через кусты черемухи и вскоре оказалась рядом. Она и Моню принесла — поставила на большой камень с лихим улиточным завитком в слезах белых кристаллов.

— Какая бойкая малютка. Так храбро облаивала моих спайдингов. Обычно от них вся живность разбегается.

— Просто она никогда прежде не встречала… спайдингов, — честно ответила Настя, всей душой надеясь, что произнесла загадочное название верно.

— Что это, кстати, за порода? — Людмила присела рядом, смочила перекисью ватный диск и протянула собеседнице. — Никогда прежде таких не видела.

— Чихуахуа.

— Поразительно. Не знала раньше… — пробормотала ведущая, потом просияла. — А знаете что? У меня к вам предложение. Приходите ко мне на передачу, расскажете про свою собачку.

— Спасибо, — поблагодарила за приглашение Настя. — Я подумаю.

— Приходите-приходите, — улыбалась Людмила. — Это будет одно из моих утренних шоу о питомцах. Поведаете населению о породе, потом кофе в кафе попьете. И небольшой гонорар, конечно, будет.

— Поняла. — Настя кивнула и поднялась, ойкнув. Кроме скулы она еще коленку повредила и оба локтя. — Думаю, в ближайшие дни не получится. — Красноречиво указала на ссаженную скулу. — К сожалению.

— Я все понимаю, — успокоила Людмила. — Найдете меня, когда поправитесь. В субботу я обычно целый день дома. По будням — либо с раннего утра, либо вечером. А теперь мне нужно продолжить пересадку.

Она попрощалась и ушла к себе.

Настя строгим голосом окликнула питомцев. Втроем они вернулась на террасу. В голову пришла одна внезапная мысль: достать телефон и попробовать зайти в сеть. Тут. В другом мире.

Что будет?

Смартфон мигнул алым, сообщив о разрядке. Зарядить?

Настя оглянулась на поворот, ведущий назад, на Болотную улицу, в гостиную, где на столе осталась зарядка…

Потом.

Сейчас нужно дойти до конца.

Она посмотрела в противоположную сторону. Там терраса упиралась в резную дверь темного дерева, украшенную орнаментом из множества разноразмерных квадратов и ромбов. Под ручкой-кольцом заманчиво поблескивала большая скважина.

Настя вынула из кармана связку. Не было сомнений, какой именно ключ подойдет.

Вот этот. Большой. С головкой в виде бабочки.

Ключ повернулся. Медленно, с хрустом. Три раза.

Настя положила ладонь на кольцо и застыла на пару секунд. Ее охватило странное чувство, и она никак не могла расшифровать его себе, объяснить…

Вдох-выдох, как перед погружением в воду.

Собралась с духом и открыла.

Дверь отворилась вовнутрь с протяжным скрипом, от которого по зеркалу аммонитового пруда пробежала легкая рябь. Кисточка громко фыркнула, выгнула спину дугой. Так, изогнувшись ходячим мостиком, бочком приблизилась к открывшемуся проходу. Понюхала тянущийся из темноты сквозняк.

Моня прижалась к ноге хозяйки и опасливо заглянула в глаза. «Мы что же, пойдем туда?» — говорил весь ее вид.

— Пойдем! — уверенно сказала Настя, зажгла фонарь и первая шагнула в темноту.

В нос ударил до боли знакомый запах. Краски. Грунтовка для холстов. Лак…

Так пахло в маминой мастерской.

Луч фонарика скользнул по ближайшей стене — там, к счастью, обнаружился выключатель. Щелчок, и тусклый свет озарил просторное помещение.

Это действительно оказалась мастерская.

Настя восторженно крутила головой, разглядывая мольберты, коробки с красками, россыпи пастели, кисти в объемистых банках. На стеллажах мертвенно белели жутковатые анатомические пособия из гипса: головы, руки, стопы. И геометрические фигуры: кубы, пирамиды, шары. По углам ютилось несколько недоделанных фигур. Две заготовки деревянных медведей, что-то еще непонятное. Большой гипсовый дракон сворачивался красивыми кольцами. На его полураскрытых крыльях читалась каждая жилка.

Настя приблизилась к дракону, потрогала белые бугорки чешуек. Какая детализация…

Питомцы перестали бояться и теперь с интересом обследовали мастерскую. Совали нос во все банки и склянки. Во все углы. Заметив висящую на стене кабанью голову, чихуахуа залилась истошным лаем.

— Тише, — приструнила ее Настя. — Это ненастоящий кабан.

Она приблизилась к голове, которую сперва приняла за чучело, и с удивлением обнаружила, что клыкастая морда тоже вырезана из дерева. Да так искусно! С точностью до шерстинки.

Вот это да!

Взгляд притянули тяжелые занавески, скрывающие окно. Настя прикинула в мыслях план дома: это окно должно быть тем самым, пятым на фасаде…

Решив проверить догадку, она смело шагнула вперед.

За спиной посыпались какие-то вещи. Настя обернулась. Кисточка, привычно раздурившись, скакнула на верхнюю полку одного из стеллажей и уронила папку с рисунками.

— Поаккуратнее можно? — отчитала ее Настя, подбирая с пола рассыпанные листы.

На них были наброски. На одних — карандашные, на других — угольные. Какие-то замки, чудовища, люди. Герои сказок. Или легенд.

Или чьей-то иной реальности…

Рисунки, бережно собранные в картонную папку, были немедленно возвращены обратно на полку. Кисточка получила еще один выговор, после которого оказалась за пазухой. Тут ведь как в музее — руками лучше ничего не трогать. Лапами — тем более.

И все же потрогать хотелось неимоверно!

Взять эти краски. Эти кисти…

Взгляд зацепился за картины на стенах. Она были странные. Какие-то слишком живые. Густая зелень, белесые тени паутины, почти осязаемая фактура…

При ближайшем рассмотрении оказалось, что вся эта «фактура» — мох и плесень.

Уже не разобрать, что написано на самом полотне. Каждое покрыто толстым слоем паутинистой сопливой плесени. Под ее серебряными узорами — пушистый мох. Кое-где выходит за края багета, где-то — нет.

— Что это за гадость?

Не выдержав, Настя подошла к одной из картин и сковырнула ногтем кусочек мха. Из-под него плеснуло разливистой морской лазурью. Там море! Какое-то прекрасное море…

На пальцах осталась слизь. Воздух заполнился тяжелым запахом растревоженной грибницы. Настя сдалась.

Потом.

Вытерла руку куском лежащей рядом обтирочной ткани. Для борьбы с плесневелым противником понадобятся перчатки и какое-нибудь спецсредство. А еще надо подумать над безопасностью картины — в процессе очистки полотно не должно пострадать.

Настя вновь посмотрела на окно. Надо до него добраться, в конце концов. И проверить!

Гардины, полностью черные с этой стороны, были невероятно тяжелы. Еле-еле, неохотно, они переползали кольцами по карнизу. Окно приоткрылось на четверть.

Настя отпрянула, хмурясь.

По ту сторону стояла непроглядная темнота.

Ничего не удалось разглядеть в ней, даже плотно приложившись лицом к стеклу.

Темнотища.

Глубокая вечная ночь.

Настя задернула гардину, отгородившись плотным пологом от неприветливого мрака.

Понятно, что ничего не понятно.

Это не Болотная улица, где сейчас вечер. Это не солнечная Эретрейя.

Кисточка завозилась под толстовкой. Пришлось выпустить ее наружу.

— Не вздумай ничего ронять, поняла?

Кошка мяукнула в ответ и в мгновение ока забилась под бархатную драпировку, скрывающую под собой нечто прямоугольное.

Еще картины!

Настя стянула старый бархат. Под ним, прислоненные к стене, стояли холсты в золоченых барочных рамах. Лицевыми сторонами они были развернуты к стене.

Любопытство заставило вытащить верхнюю из стопки и развернуть к себе. Холст был не дописан примерно наполовину. У краев, вопреки некоторым правилам рисования, проступали очертания гор, набросанные в несколько линий черной краской. В центре пейзаж был первоначально прокрашен: широкие мазки отделяли перепады света и тени. Только в самой середине были прорисованы мелкие детали и сглажены резкие полосы цветовых переходов.

Странно.

Настя отставила картину в сторону, прислонив к небольшой, заляпанной красками тумбе. Взялась за остальные. Их оказалось четыре. На трех похожие недописанные пейзажи. А на четвертой…

Настя медленно отступила, не веря собственным глазам.

Там была она.

Она сама на темном фоне. Не прорисованная, но узнаваемая, словно на мутном фото. В платье — не разобрать, какой эпохи. Густые мазки наложены быстро и размашисто. Похожи на разволновавшееся море…

Как это может быть?

Настя внимательно оглядела картину, вытащив на середину комнаты. Что за шуточки! Она развернула холст, пытаясь обнаружить подвох. Ценник из художественного салона, например…

Недавний.

Вся задняя часть картины была затянута паутиной, густющей и плотной. Настя подобрала с пола валяющийся рядом шпатель, зацепила у края тенета, оборвала часть. Открылся серый холст и небрежный росчерк подписи на нем. Следом дата — 1899 год.

Настя отложила шпатель и задумалась. К магии пора бы уже привыкнуть — чего тут такого? Ну, портрет. Ну, из прошлого. Тут дыры в пространстве открываются. А Сергей вон и во времени перемещался. Не он один так, наверное, может.

Главное не как или когда нарисована эта картина, а зачем! Это послание? Предупреждение? Пророчество?

Первым делом, как только падут сумерки, нужно будет привести сюда медведицу. Может, она сможет объяснить хоть что-то.

А пока Настя решила скоротать время за уборкой. Пора навести порядок в этом хаосе.

И она принялась собирать рассыпанные по полу тюбики с красками, сортировать их, расставлять на стеллажах. Сложила наброски в аккуратные стопочки.

Сбегала в дом за ведром, водой и помывочными средствами. Притащила щетку, совок и пакет для мусора.

Недорисованные картины прислонила обратно к стене, накрыла. Те, замшелые, что висели, — сняла. Было невероятно жалко ту, что с морем.

Настя развернула ее к свету — для чего специально оставила дверь на террасу открытой. Тусклая лампа не справлялась. Медленно и осторожно принялась отделять мох жесткой квадратной кистью.

Зеленая шкура постепенно сползала с холста. Под ней оставалась липкая слизь. Бледные нити плесени растягивались и рвались под напором.

А моря становилось все больше и больше.

В какой-то миг Насте показалось, что сквозь гнетущее грибное амбре пробивается знакомый аромат йода.

Показалось, наверное.

В мастерской художника всегда множество запахов сплетается в сложный коктейль.

Наконец, мох был побежден и лежал теперь сиротливой зеленой горкой на лакированной половице. На отчищенном холсте отыскался морской пейзаж: линия золотого пляжа, частокол пальм на заднем плане, над ними солнце в ясной лазури небес. На переднем плане — море. Прорисовка в сотни оттенков зеленого, синего, серого, голубого…

Каждая волна выписана до деталей. Каждый барашек, кажется, сейчас побежит, понесется, гонимый резвым ветром.

Картина казалась живой…

Настя не удержалась и прикоснулась к ближайшей волне, но на пальцы снова налипла коварная слизь. Пришлось идти на риск: разводить в воде мыльное моющее средство и осторожно смывать склизкую пакость. Она поддавалась на удивление легко.

Настя немного нервничала, после каждого прикосновения к холсту проверяла губку — самую мягкую из купленного давеча набора — не отходит ли краска?

Краска держалась прочно.

Море постепенно «отмывалось», с каждой минутой становясь все ярче и натуралистичнее. Запах йода теперь чувствовался отчетливо. Он путался в гуляющем по мастерской свежем сквозняке.

— Вот так! Почти все.

Настя отступила на несколько шагов, любуясь проделанной работой.

Такую красоту однозначно нужно в дом. Место найдется.

На секунду показалось, что море перекатило волну. Звонко плеснуло о берег…

Настя обернулась, подумав, что плеск воды донесся от аммонитового пруда. Но нет. Новый звук пришел явно из картины! И морской запах — теперь уже явственный, со множеством новых оттенков: йод, сода, соль… пинаколада…

Настя присела рядом с холстом, чтобы понюхать его — не кажется ли? В этот момент ее потянуло, будто магнитом. Она ойкнула, сообразив, что валится головой прямо в картину. Уперлась руками в раму, пытаясь удержаться, отчего притяжение лишь усилилось.

Настя ничего не успела сообразить, погрузившись на пару секунд в состояние невесомости, которое быстро сменилось полетом, что тоже был недолог. Громкий всплеск, и в нос, рот, в глаза набирается вода. Соленая и жгучая.

Морская.

Настя пробкой вылетела на поверхность. Отплевалась, разлепила склеенные солью веки. Это еще что? Она судорожно забарахталась — плыть в намокшей одежде и шлепках было не слишком удобно. От вьетнамок пришлось избавиться. Повезло, что телефон и фонарь остались на тумбочке…

Что произошло сейчас?

Разобраться можно будет попозже. Главное — берег!

Скорее к берегу…

Настя погребла к золотой полосе песка. Волны то вскидывали ее на гребни, то резко ухали вниз. Прозрачная вода искрилась миллионами золотистых огней. Солнце слепило и пощипывало кожу.

Это был самый настоящий юг.

Тропики…

Четверть часа упорной борьбы с водой, и Настя выбралась на сушу. Разогретый песок мягко проминался под босыми подошвами. С одежды струями стекала вода. Пальмы шумели кронами на теплом ветру, бросали на пляж длинные тени.

Настя поняла, что совсем не боится происходящего. Напротив, странное место дарит ей покой и радость. И мысль всего одна в голове бьется: «Как же здесь хорошо!»

Пляж тянулся в обе стороны до самого горизонта. Так же и пальмы. Стояли стеной вдоль линии песка. Море уходило вдаль, насколько хватало глаз. Над его взволнованным простором прямо в воздухе висел огромный четырехугольник.

Рама картины.

Наверное, чтобы вернуться в мастерскую, следовало доплыть до нее и пролезть насквозь. Не сказать, чтобы это было совсем легко, но, по крайней мере, понятно. Вот он — путь домой. Здесь.

Обратно Настя не торопилась.

Во-первых, она решила немого отдышаться перед очередным заплывом. Во-вторых, захотелось еще погреться на курортном солнышке. Толстовка и штаны были немедленно скинуты на песок. Тут вроде никого? За ними и футболка последовала.

Оставшись в белье, Настя плюхнулась спиной на песок. Сообразив, что без крема от загара все это может закончиться плачевно, накинула футболку обратно, встала и побрела вдоль пляжа.

Поход получился недолгим.

Метров через сто Настя наткнулась на невидимую преграду.

И уж наткнулась так наткнулась! Влетела лбом и плечом в прозрачную стену так сильно, что от неожиданности села.

— Это еще что такое?

Настя поднялась и осторожно приложила ладони к невидимому материалу. Преграда была абсолютно прозрачная и такая же непроницаемая. Твердая и прохладная. Стоило нажать сильнее, из-под рук рассыпались голубые искры.

Десяток шагов в одну сторону. Десяток в другую. Стена никуда не делась. Настя зашла по колено в воду: преграда продолжалась и в море тоже.

И тут стало ясно — это же граница картины!

Проверяя гипотезу, Настя отправилась вдоль берега в противоположном направлении и вскоре также наткнулась на стену. Свернула к пальмам. Поднялась на песчаную крутину и оказалась под сенью раскидистых листьев. Растения стояли стройными рядами. Удалось насчитать пять линий, прежде чем преграда снова перерезала путь.

Понятно.

Настя вернулась к кромке воды и, приложив руку козырьком ко лбу, стала разглядывать висящую над морем раму. Чтобы вернуться, нужно пролезть сквозь нее? И как это сделать? Она ведь над водой. Метрах в двух или трех. Виси рама над землей, еще можно было подумать о том, чтобы допрыгнуть. Ну или подставить что-то…

А из воды как?

Как дельфин в кольцо?

Настя потерла щеку и болезненно зашипела. Ссадину на скуле, полученную при падении, разъела соль. Щеку теперь щипало. Остальные повреждения тоже. Сразу подумалось о том, что море-то вполне себе настоящее.

И солнце.

На вытянутой руке отчетливо проступила краснота.

«Тут и обгореть можно ненароком», — подумала Настя, прикидывая, за сколько доплывет от берега до рамы и насколько сильно при этом вымотается. И можно ли в этом море утонуть? По логике, где-то в небе и под водой должны находиться еще две прозрачные преграды. Интересно, насколько глубоко залегает подводная? А рама? Если рядом с ней покричать, снаружи услышат?

Вряд ли…

Да и кого звать на помощь? Моню с Кисточкой?

Настя окинула тоскливым взглядом золотистые пески, посеченные пальмовыми тенями кофейного цвета. Она бы все отдала за то, чтобы оказаться здесь в более спокойной и понятной обстановке.

«Если выберусь, то обязательно сюда вернусь в купальнике и с кремом», — подбодрила себя Настя перед очередным заплывом. Вошла в воду, погребла к горизонту, ощущая сопротивление волн.

Плыть от берега было гораздо тяжелее, чем к нему: волны постоянно отбрасывали назад. Порядком измотавшись, Настя вспомнила про магию. Что там, в колдовской книжке для «чайников», пишут на этот счет? Про волшебное плаванье? Вроде ничего. Хотя было что-то про ускорение с помощью выброса силы. Кажется, нужно сосредоточиться на руках…

На ладонях, если говорить конкретнее.

Настя зажмурилась, взлетев на очередную волну, вытянула руки вдоль тела, сосредоточилась и почувствовала, как ладони ожгло. После чего она помчалась вперед, словно торпеда. В лицо полетели брызги. Вода набралась в приоткрывшийся рот. В глазах щипало…

Тьфу!

Она остановилась и, отплевавшись, прокашлялась. Здорово, конечно, но попрактиковаться еще придется. Чтобы не давиться каждый раз морской солью.

Повторить фокус с ускорением получилось не сразу. Потраченная сила восстанавливалась какое-то время, и Настя продвигалась размашистыми гребками к раме. Волны качали вверх-вниз, но обратно к берегу уже так яростно не тащили.

Еще один рывок, и рама почти над головой.

Она была гораздо выше, чем показалось с берега. Что делать? Прыгать как дельфин?

Собрав в ладонях всю доступную магию, Настя толкнула себя вверх с гребня новой волны. Подкинула довольно высоко — удалось царапнуть ногтями по нижнему краю рамы, но ухватиться надежно не получилось.

Плюх обратно получился знатный!

Настя погрузилась в воду с головой. От неожиданности открыла глаза: в зеленоватой, пропитанной солнцем воде серебрились стайки рыб и голубели зонты больших медуз.

Такая неуместная сейчас красота…

Скоротав минуты за плаваньем кругами на одном месте, Настя выждала необходимое время и попробовала снова. В это раз выложилась на полную. Взлетела вверх и ухватилась за раму. Повисла над морем, нелепо дрыгая ногами. С подтягиванием на турнике еще со времен школьной физ-ры были проблемы.

Выругавшись в полете от отчаяния, Настя снова плюхнулась в воду. Перевернулась на спину, устало закрыла глаза. Ну что за невезение! Такое прекрасное место нашла. Настоящий рай! Но даже в раю нарисовались проблемы и неудобства.

Весьма существенные.

Настя погасила назревшее в душе волнение. Нельзя поддаваться панике. Надо подумать. Что нужно для того, чтобы прыгнуть выше, кроме магии?

Хороший разгон!

Хорошенько отдохнув перед очередной попыткой, Настя сосредоточилась на результате и, вытянувшись стрелой, опустилась под воду. Сонм голубых медуз плавно расплылся по сторонам. Рыбки проводили ее любопытными взглядами…

И тут ноги коснулись нижней грани!

Невидимая преграда, ограничивающая тропический мир холста, приятно спружинила и подкинула к водной поверхности, рябящей высоко над головой. Настя добавила магию и пулей вылетела наверх.

Вода вытолкнула, рассыпавшись искристым фейерверком. Солнце показалось неожиданно близким. На миг все море осталось далеко внизу, похожее на цветистый ковер из оттенков зелени и лазури.

Край рамы плавно ушел вниз, а потом оказался под коленями. Перед глазами все мутнело и рассыпалось цветными пятнами. Грань между пространством картины и родным миром была зыбка и близка.

Только потянись…

Настя придержала себя руками, качнулась от неожиданности, и в тот же миг ее затянуло через раму обратно в мастерскую.

Мокрая насквозь и изрядно обгоревшая, она рухнула животом на половицы и лежала так некоторое время, приходя в себя. Моня попыталась облизать хозяйке волосы, но тут же зачихала недовольно — на язык попала морская соль. Кисточка тронула штанину спортивного костюма — перед заплывом Настя вновь его надела — после чего стряхнула с лапки брызги.

По мастерской пронесся стон:

— О-о-ох и травматический, однако, сегодня вышел день…

Настя поднялась на ноги. Прежде чем покинуть мастерскую, посмотрела на картину. Та изменилась. Добавилась одна маленькая деталь в правом нижнем углу: качающиеся на волнах резиновые вьетнамки…

Измученная приключением Настя добралась до котельной, умылась и переоделась. Одежду и белье прополоскала и повесила сушиться на натянутую давеча веревку. После чего набрала ванную, забралась в нее, чтобы смыть соль и немного отойти от случившегося.

Усталость и шок дали о себе знать. Дико клонило в сон. Настя всеми силами не позволяла себе отключиться. А за круглыми окнами котельной зрела темнота…

Сколько времени она провела в картине? Не меньше двух часов.

А может, все три!

Настя вытянула над водой руку, на которой краснота проступила еще отчетливее. Нужно добыть где-то гель от солнечных ожогов. И перекись. И что-нибудь ранозаживляющее.

И солнцезащитный крем, ведь она обязательно вернется туда! На солнечный пляж с тенистыми пальмами. И пусть придется еще раз с помощью магии выпрыгнуть из воды на несколько метров — оно того стоит!

Настя прикинула, что купит себе в супермаркете резиновый рюкзачок и герметичный мешочек с пластиковой молнией, в который можно будет убрать полотенце и сухие вещи. И новые шлепки. И купальник…

Вот только он вроде бы не продается в местном супермаркете…

Значит, нужно будет съездить в торговый центр.

От этой мысли Настя поежилась. Последние события не располагали к дальним поездкам. Белов ее ищет. Что, если заметит на улице, вдалеке от волшебного особняка?

Стоп! Она же ведьма! Несколько минут назад летала над водой, как птица…

…почти.

Как летучая рыба, скорее…

Неважно!

В книге для «чайников» наверняка найдется что-то про скрывающий видимость морок. Уж если целый дом удалось под ним спрятать, то можно, наверное, и одну не слишком габаритную Настю от лишних глаз утаить?

Решив долго не разлеживаться, она накинула шорты и кардиган — под него была надета одна из старомодных летних блузочек Яны Маровны из «старушечьей» части шкафа — и добежала до ближайшей аптеки. На обратном пути Настю стало знобить, поэтому, оказавшись дома, она немедленно намазалась спецсредством.

За этим занятием ее и застала проснувшаяся Настасья Петровна.

— Батюшки, Анастасьюшка… Красна девица, аки помидор! — разохалась впечатлительная медведица. — А по лицу-то что за супостат…

— Упала я, — пресекла неуместные догадки Настя. — В другом мире.

— Опять заплутала? — посочувствовала Настасья Петровна.

— Нет. На террасу, ту, что за котельной, прогуляться вышла.

— Так она вроде в сад выходит?

— Не в сад, — объявила Настя. — Пойдем, покажу.

— Ну, пойдем, — рассеянно согласилась Настасья Петровна.

— Только тихо прокрадемся, хорошо? Чтобы женщина из другого мира тебя не увидела.

— Что еще за женщина? — насторожилась медведица.

Настя растолковала:

— Соседка с южной стороны. Ее дом находится в параллельном мире, и я не знаю, что они там насчет говорящих медведиц думают.

— А-а-а. — Настасья Петровна понимающе закивала. — Тогда потихоньку. Как мышки.

И они через кладовку выбрались на террасу.

Первым, что привлекло внимание Настасьи Петровны, оказалась сердитая метла.

— Ой, Анастасьюшка, взгляни-ка! Барынина коняшка лежит. Вон!

Настя уточнила:

— Метла?

— Да. Вот радость-то! Я думала, сгинула она, пропала вместе с барыней моей. А она тут. Подойди к ней, Анастасьюшка, возьми!

Настя вздохнула и призналась:

— Не дается. Не нравлюсь я ей. Пробовала уже. Отодвигается от меня.

— А магией пыталась притянуть?

— Нет, — сконфузилась Настя.

О магии она почему-то даже не подумала.

Медведица посоветовала:

— Так ты попробуй.

— Ладно… — На раскрытой ладони заплясали искры. Сперва золотые, а чуть позже к ним примешались голубые. — Иди сюда.

И метла, подсветив переставшие пушиться прутья мягким сиянием, оторвалась от пола и толкнулась в руку головой деревянного коня.

— Видишь? — прокомментировала успех довольная Настасья Петровна. — Что я говорила!

Настя взглянула на собеседницу настороженно.

— И что делать теперь?

— Так летать же.

— Летать? — Настя недоверчиво осмотрела метлу. — Не-е-ет, сегодня я уже налеталась вдоволь.

— Ты попробуй, — подначивала медведица. — Ничего там сложного нету.

Настя не верила:

— Ты сама-то летала?

— Да. Вместе с барыней пару раз.

Настя хмыкнула:

— Вместе с твоей барыней и я бы без вопросов полетела. А вот одна… — Она все еще сомневалась. Собравшись с духом, все же решила преодолеть сомнения и страх. — Ладно, попробую. Ведьма я, в конце концов, или не ведьма?

Метла висела в воздухе примерно на уровне бедер. Чуть заметно покачивалась. От лошадиной головы перебегали к прутьям цепочки волшебных огней. Деревянные глаза матово подсвечивались изнутри бледным светом.

Осторожно взявшись за метловище, Настя перекинула через него ногу. Крепче вцепилась пальцами. Приготовилась.

И что теперь?

— А-а-ай! — только и успела вскрикнуть, потому что подлая метла без всякого предупреждения рванула с места в карьер вдоль террасы. Настя от неожиданности съехала набок. Замелькали перед глазами в опасной близости балясины балкона. — Сто-о-оп! — выкрикнула она, соскакивая на лету. — Ну уж нет! — заявила Настасье Петровне.

— Анастасьюшка… Цела? — всплеснула когтистыми лапами медведица. — Барыню-то она слушалась. Не носила так…

Метла отлетела в сторонку и как ни в чем не бывало тихо улеглась на пол возле стены. Настя окинула ее задумчивым взглядом:

— Надо будет купить сноубордическую защиту и шлем. И еще раз попробовать.

Пасовать перед дерзкой метлой новая хозяйка дома не собиралась. Рисковать жизнью — тоже.

Оставив магический транспорт в покое, она отвела медведицу в мастерскую и показала ей свой портрет. Настасья Петровна и бровью не повела. Спросила:

— И чего?

— Картина же… Картина! — разнервничалась Настя.

— Это барынина, — уверенно заявила медведица. — И мастерская ее. И рисунки все эти. И краски.

— Об этом я уже догадалась. Вот только почему на этой картине… — Настя не закончила, дав Настасье Петровне возможность угадать. — Кто на ней, по-твоему?

Медведица сосредоточенно прищурила маленький глаз, выпятила губу, полная раздумий.

— Да не признаю что-то…

Настя не выдержала.

— Я там! Смотри, это же я.

— Ты? — Настасья Петровна внимательно оглядела собеседницу, потом снова изображение на картине. Протянула: — Ну не зна-а-аю. Может, и похоже, а может, и нет. Неочевидно как-то… Хотя… — Она еще раз пристально осмотрела изображение. — На барыню вроде смахивает… Точно. На нее!

— Похожи мы с ней, выходит?

— Не-е-ет. Разные совсем!

Настя непонимающе смотрела на картину. Тут до нее дошло. То, что видно ей, не видно медведице. Словно в ответ по раме пробежали огоньки: верно мыслишь…

Магия — вот оно что!

Пришлось перевести тему.

— Послушай, а про вон ту картину тебе что-то известно?

Настя указала на морской пейзаж с пляжем.

— О, эта — особенная. Одна из первых таких.

— Каких таких?

— Тех, через которые проходить в другие места можно. В те, которые нарисованы, — растолковала медведица.

Настя призналась:

— Я уже попробовала. Это потрясающе! Там море настоящее. И солнце. Я даже обгореть умудрилась.

— Помню, как барыня их рисовала, — с ностальгией в голосе принялась вспоминать прошлое Настасья Петровна. — Долго у нее не выходило. Серчала она: один за другим неугодные холсты выкидывала. Я их натягивать только и успевала. — Она оглядела неочищенные ото мха и плесени работы. Стала сокрушаться: — Ай-яй-яй! Как заросли… Жалко! Вот на этой горы были — красивые, в ледниках! И парапет смотровой площадки — будто с него глядишь. — Деревянная лапа заботливо огладила завитки серебристого багета. — А вот на той — осенний парк. Уютная дорожка к беседке вдоль белых статуй…

— Одну я очистила, и эти очищу, — пообещала Настя, едва преодолев желание заняться этим немедленно. Но лучше подождать до завтра. Сегодня и так выдался слишком насыщенный день. Поэтому она спросила у медведицы о важном, перед тем, как покинуть и запереть мастерскую: — Как ты думаешь, твоя барыня не была бы против, если я начну пользоваться ее мастерской, кистями, красками и всем прочим?

— Думаю, не была бы, — добродушно заулыбалась Настасья Петровна.

Несмотря на то, что Настя легла далеко за полночь, поднялась она рано.

Солнце купалось в розовой дымке облаков, и заросший сад благоухал весной. Для цветов еще было рано, их заменял особенный, свежий аромат только-только распустившейся листвы.

За несколько дней, проведенных в доме ведьмы, Настя научилась варить в турке сносный кофе, и теперь его терпкий аромат медленно расползался по комнатам, ограняя их наивный, старомодный уют.

По телевизору снова вещала Людмила.

Налив себе две чашки (чтобы не бегать лишний раз на кухню) Настя устроилась на диване. Поджала под себя ноги и накрылась вязаной шалью. Глядя на бодрую ведущую, вспомнила забавную фразу из «Зимы в Простоквашино»: «Вашу маму и там, и тут передают».

А ведь Людмила предложила ей съемку в передаче…

Эта самая передача сейчас и шла. Заводчица диковинных длинноногих ящериц, перламутровых и радужных, рекомендовала специализированные корма и террариумы. Ее питомцы в это время ползали по коленям и плечам ведущей, придирчиво обшаривая ее наряд длинными раздвоенными языками.

Интересно, конечно.

Настя подумала: надо будет найти в интернете что-нибудь интересное про чихов. Собачки они древние и необычные. Вполне подойдут для Людмилиных зрителей — любителей экзотики. Тем более что в Эретрейе их нет. Подкованная в зоологических вопросах соседка, скорее всего, не знала про Монину породу именно по этой причине.

Когда обе чашки были опустошены, Настя отнесла их на кухню, вымыла и убрала в сушку. Когда вернулась, взглянула на стол и удивленно протерла глаза.

Буквально только что там было пусто, а теперь…

Настя еще раз протерла глаза.

Возле лампы лежал ее паспорт. Она узнала потертую обложку! Еще там были права, которыми она никогда не пользовалась. Рядом — пара каких-то ключей не особо примечательного вида.

А еще нашлась записка. Текст на сложенной вчетверо бумажке гласил: «Рада, что ты справляешься с домом. Похоже, я не ошиблась. Тут твои документы, на карту добавила денег. Книги на втором этаже. Ключи ты, надеюсь, нашла».

Настя еще раз перечитала записку. Нет сомнений — от Яны Маровны, но как… Она заозиралась по сторонам. Сбегала в сени, подергала входную дверь. Бросила недоверчивый взгляд на окно. Потом хлопнула себя ладонью по лбу.

Ну конечно же!

И почему сразу не догадалась…

Кабинет!

В нем царил привычный полумрак. Полузадернутая занавеска чуть заметно колебалась на сквозняке. Катались по полу свежие березовые листочки.

Настя уставилась на картину с зеленой поляной. Она выглядела ярче обычного. И этот ветерок. Такой же шел от холста с морем перед тем, как Настю в него затянуло.

— Так вот как вы прошли… — догадалась она вслух. — А я смогу, интересно? — Потянулась к картине, ощущая, как холодеют в движении кончики пальцев. И ожигает их что-то или морозит — не разобрать. Стоит только коснуться холста. — Ай!

Настя моментально отдернула руку. Изображение пошло рябью. Несколько быстрых кругов пробежало к краям рамы от места касания, как от брошенного в воду камня. Дрогнули белые березки и травяной ковер…

Не войти.

Этот портал явно не всем и каждому открыться готов. Непростой он… Хотя разве есть тут «простые» порталы? И все же этот — явно особенный, если из него можно куда-то далеко перейти. Не в огороженную со всех сторон «коробку» по ту сторону рамы, как на холсте с пляжем, а в иное место.

Ладно. С картинами этими Настя разберется позже. По крайней мере, стало ясно, куда пропала прежняя хозяйка дома в день их знакомства.

Вернувшись в гостиную, Настя собрала вызволенные Яной Маровной документы. Придирчиво оглядела странные ключи. Стало ясно, от чего они — на круглых, по старинке не убранных в пластик головках слабо читался значок «шевроле».

Машина в гараже.

Это, по всей видимости, от нее. А Настя даже не поинтересовалась, что за авто там стоит. Надо думать, нечто очень старое и ветхое…

Когда-то она мечтала о машине и о вождении, но Белов отвадил жену от заветной мечты, внушив, что у нее никогда не получится. Права, полученные аккурат перед свадьбой, так и пролежали почти нетронутые…

Настя снова направилась в гараж.

Опасливо глянула на заднюю дверь, ведущую прямиком в Эретрейю. Решила: «Не сегодня, но обязательно еще…»

Брезентовый чехол был расстегнут и стянут с авто.

Когда пыль осела — все это время Настя стояла в стороне, крепко зажмурившись, закрыв ладонью нос и рот, — стало можно разглядеть машину. Под чехлом ведь что угодно могло скрываться и в каком угодно состоянии… Любая рухлядь…

— Ну ничего себе! — Настя не сдержала восторженного возгласа.

Посреди невзрачного гаража стояла, сверкая глянцевыми боками, алая «Шевроле- Импала». Хромированная радиаторная решетка изгибалась зигзагами молний. Сверкали парные кольца фар. В салоне, отделанном кожей и деревом, темнели рифленые сиденья, и тонкий руль матово блестел, манил усесться в водительское кресло, не мешкая.

Ого!

Настя вспомнила свое увлечение автомобилями еще на заре юности, до свадьбы. Тогда она зависала часами на сайте с объявлениями о продаже и все мечтала. Мечтала… Копила деньги…

…а потом Белов в два счета растоптал ее мечту, и все забылось.

Рука с ключами сама потянулась к ручке. Машину никто не запирал. Дверь отворилась с приятным звуком, приглашая в салон.

«Нет уж, — остановила себя Настя. — Я столько лет не водила. Да я из гаража сейчас не выеду нормально. Тем более выезд прямо на проезжую часть».

Усилием воли она заставила себя захлопнуть дверцу и накинуть обратно чехол.

Не сегодня.

Снаружи раздался звук подъехавшей машины. Глухо взрыкнул мотор: кто-то парковался рядом с домом. Уж не Белов ли опять, будь он неладен?

Повезло. Приехала Роза.

Выбравшись из фургона, фея поднялась на крыльцо и принялась названивать в дверь.

Настя вышла из гаража ей навстречу. Окликнула:

— Привет! Я тут.

— Привет, — обрадовалась починка. — У тебя там машина? — с интересом кивнула на гаражные ворота.

— Да. Можно и так сказать…

— А чего не ездишь?

Пришлось признаться:

— Не практиковалась давно. Опасаюсь садиться за руль после большого перерыва.

Роза незамедлительно предложила свою помощь:

— Давай я свожу тебя на полигон. Попробуешь там. Вспомнишь что и как.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Настя. — Как будет у тебя время, сообщи, а я подстроюсь.

Фея улыбнулась, полюбопытствовала:

— Заметано. Что за тачка-то хоть?

— «Импала» шестьдесят седьмого года, если ничего не путаю.

Розины глаза округлились.

— Ого! Это ведь Маровны? — догадалась она.

— Ее, — подтвердила Настя.

Починка задумчиво почесала затылок:

— Я ведь и не помню, когда она последний раз ездила… Ладно. Не буду отвлекаться. Я же к тебе по делу! Помнишь, ты по поводу подработки спрашивала? Вот, заказ тебе привезла, на роспись. Разгрузить поможешь?

— Конечно.

Спустя четверть часа посреди гостиной громоздились стопкой борта от разобранной детской кровати-чердака, дверцы шкафов и небольшой сундук.

— Вот детская мебель, о которой я тебе говорила, — сообщила Роза. — Разрисуй чем-то сказочным или с котятами. На все неделя. Справишься?

— Думаю, да, — утвердительно кивнула Настя.

Из мастерской были принесены краски, кисти, ветошь, лак.

Котята и сказки…

В Настиной голове родились самые причудливые образы, которые она немедленно воплотила в жизнь. Первым делом в ход пошли карандаш и бумага. На листах потрепанного альбома, найденного на полках с набросками, начали появляться причудливые сюжеты. Котята-рыцари. Котята-чародеи. Котята-русалки. Кошачьи замки на лесистых кручах. Котенок-Дейнерис — летящая верхом на драконе среди клубящихся вокруг улыбчивого солнца облаков…

В какой-то миг Настя остановилась и придирчиво оглядела черновики — не слишком ли безумно? С другой стороны — дети любят яркие фантазии…

Краски, какие-то особенные, приятно пахнущие смесью гуаши, масла и меда — по крайней мере, Насте представились именно такие запахи — были разложены на столе, разобраны по оттенкам и частично открыты. Около ста баночек. Крышки тяжелые, металлические. Баночки из фаянса, пухленькие, с толстенькими стенками…

Настя осмотрела кисти. Добротные. Дерево на их ручках порядком затерлось, но зажимы держали крепко, и пучки были целенькие, не обтрепанные и аккуратно подстриженные. Волос не лез и не пушился.

«Хороши!» — подумала Настя, ероша щетинки на «белке» и с упоением наблюдая, как с тихим шуршанием они принимают прежнюю форму.

Эх! Вспомнить бы…

Когда-то давно, еще проживая с мамой, она рисовала.

Ходила в секцию изобразительного искусства при Доме пионеров. Учительница там работала замечательная — Вера Васильевна. И художница талантливая, и женщина фактурная. Черное каре до плеч, яркие одежды, длинные стрелки на глазах — Насте она все время напоминала царицу Клеопатру.

Вера Васильевна давал ученицам разные темы и волю выбирать. Она всегда помогала советом и никогда — никогда! — не касалась ученического листа своей рукой. Для нее это было каким-то странным табу. Потому что художница должна рисовать свою картину сама.

Только сама.

Мама и Вера Васильевна Настю чаще хвалили. И если насчет маминых похвал всегда возникали вопросы — уж не по родству ли? — слова преподавательницы всегда отдавались в душе приятным теплом.

Получается!

Жаль, что в тяжелое подростковое время Настя студию бросила. И в худучилище так и не поступила, хоть Вера Васильевна и советовала…

Теперь тот нелепый пубертатный бунт казался ошибкой.

Роковой…

— Все равно справлюсь! — подбодрила себя Настя, прикладывая эскизы к деталям гарнитура. — Это же просто котята. Что я, котят на досках не нарисую? — Вооружившись полезными видео и ворохом наждачек, Настя бережно затерла первую поверхность — дверцу от шкафчика — и набросала мелком основную композицию. — И ничего страшного. И ничего я не испорчу…

Зачистив остальные части мебели и покрыв их наметками будущих рисунков, Настя собралась немного отдохнуть. А еще вспомнила про морских обезьян, которых они с Сергеем успешно зачаровали.

Аквариум стоял на окне в комнате с росписями.

Сполоснув руки и плеснув в чашку воды, — вся эта зачистка-разметка-подготовка изрядно вымотала — Настя подошла к стоящей на подоконнике емкости и обомлела. В аквариуме бурлил жизнью целый крошечный мегаполис. Тянулись к поверхности воды крохотульные многоэтажные здания, светились непонятно чем питаемые огни, сновали там и тут морские обезьяны…

Они заметили Настю и моментально сгрудились у обзорной линзы.

На микроскопических личиках читалось недовольство. В миниатюрных ручках были зажаты малюсенькие плакатики, написанные на чем-то полупрозрачном… «Мы требуем нашу зарплату!»

— Что это еще… — Настя помотала головой, приняв происходящее за наваждение. Обезьянки с плакатами не исчезли. Пришлось уточнить: — Какую зарплату?

Одна из русалочек-приматов потыкала пальчиком в разинутый рот.

Еду они просят!

Настя опрометью кинулась к коробке, вынула пакетик с едой, посыпала питательной пыли на поверхность воды. Обезьянки, кажется, остались довольными.

Затем она вернулась к работе.

Расстелила на столе и на полу газеты, расставила на них баночки с краской. Старую палитру положила. Попробовала.

Цвет послушно лег на чуть шершавую поверхность. Краска прекрасно растворялась водой и по свойствам походила на акрил. Иногда при соприкосновении кисти с содержимым банки наружу вылетал сноп магических искр.

Спустя два часа первый рисунок был готов. На нем — замок на зеленой круче, солнце, курчавые облака и несколько котят-рыцарей, скачущих по серпантину в долину. Сама долина планировалась для противоположной дверки.

Писать пришлось быстро, четко и тонко. Мелкие детали не позволяли расслабиться, поэтому, закончив с первой росписью, Настя решила, что на сегодня это все. Надо еще разобраться, как оно засохнет и как уляжется под лаком.

Сделал дело, как говорится, гуляй смело.

Захватив с собой Моню, Настя рискнула отправиться на прогулку. Надо было кончать с этим затворничеством и боязнью выходить на улицу по причине ошивающегося поблизости Белова или даже очередного поворота не туда.

До поездок на машине пока далеко, значит, нужно разобраться с общественным транспортом.

И вообще…

На улице ее встретила Анна Михайловна. Поздоровалась и неожиданно поинтересовалась:

— Анастасия, скажите, а у вас нет, случаем, знакомых спецов по обществознанию? Лельке надо подтянуть. Что-то не идет у нее в школе этот предмет.

— Есть, — бодро отчеканила Настя.

Анна Михайловна обрадовалась:

— А контактом не поделитесь?

— Это я. — Настя напомнила про свою работу в вузе и объяснила, что вела различные курсы у социологов. — Не скажу, что часто брала на подготовку старшеклассников, но опыт репетиторства кое-какой имеется. Так что…

— Я буду вам признательна. Готова оплатить услуги.

Насте стало неловко, она попыталась отказаться от денег.

— Да, я могу и…

— Не можете, — строго прервала ее соседка. — Мы с вами деловые женщины, и обе понимаем, как ценен труд, так ведь?

— Конечно.

Неудобная ситуация разрешилась сама собой.

Анна Михайловна взглянула на экран смартфона, покачала головой. Попросила:

— Тогда давайте этот вопрос чуть позже обсудим. Через пятнадцать минут у супермаркета состоится собрание жильцов. Парамонский соизволил приехать. Беседовать с нами будет.

Она тяжко вздохнула и красноречиво поджала губы, всем видом демонстрируя свое презрение к хитрому застройщику.

Настя решила:

— Я тоже пойду.

— Замечательно! — просияла председательница. — Этот подлец специально выбрал неудобное время, чтобы поменьше жителей смогло прийти. Так что у нас каждый человек на счету.

Настя забежала домой, чтобы взять с собой собаку и выгулять по пути. Соседка подождала ее.

До супермаркета они дошли пешком.

Там уже собралось человек тридцать с Болотной, Топилинской и еще двух окрестных улиц. Жители что-то бурно обсуждали. Из громогласной толпы вынырнул раскрасневшийся Семен Семенович и, оглушительно поздоровавшись, принялся делиться новостями:

— Представляешь, Анют! Сенька из тридцать первого дома говорит, Парамонский нас тут, чтобы поглумиться собрал. А сам возьмет — и не приедет. О как!

— Будет вам, Семен Семенович, этого болтуна Сеньку слушать, — успокоила старичка Анна Михайловна. — Какой смысл Парамонскому народ злить? Все и так в бешенстве. Он ведь полюбовно проблему решить хочет, без лишнего шума. Имидж свой «приличный» попортить боится.

— Нашла ты, Анют, приличного! — взмахнул руками бойкий дедушка. — Да он с бандюгами якшается, точно тебе говорю. Намедни слышал, что он с этим, Сашей Белым возле парка договаривался. Люди-то все видят…

— Семен Семенович, дорогой мой, — вздохнула Анна Михайловна. — Саша Белый — это киношный бандит, из сериала одного древнего. Путаете вы чего-то.

— Может, не Саша, а Виктор? — уточнила Настя, всей душой надеясь, что старичок действительно пересмотрел старых фильмов.

— О! Точно! — обрадовался пенсионер. — С этим. С ним. А ты тоже видала, да?

— Вроде того…

У Насти внутри все похолодело, но она взяла себя в руки, мысленно подбадривая: «Ты — ведьма! А ведьмы ничего не боятся!»

Анна Михайловна резюмировала своим спокойным голосом:

— Тогда дело плохо. Не будет он с нами долго переговоры вести. Запугивать начнет.

— Пусть только попробует! — приосанился Семен Семенович. — Ты ж знаешь, Анют, что у меня, если что…

— Знаю. — Анна Михайловна задумчиво посмотрела на старика. — И тут вы, пожалуй, правы… Но все равно, Семен Семенович, давайте договоримся, что крайние меры будем использовать только в крайней ситуации. Хорошо?

— Как скажешь, Аннушка, — ты у нас командирша, — согласился пенсионер.

Тут Роза подошла.

— Всем здрасьте, — угрюмо буркнула. — Вы в курсе уже? Парамонский к старинному парку подбирается.

— К Екатерининскому?

— Да.

— И Ботанический сад заграбастать хочет…

Голос починки утонул в реве автомобильных двигателей. Перед супермаркетом припарковались три машины. Одна, до боли знакомая, наехала на декоративный газон и сломала саженцы барбариса.

Вадика за рулем Настя заметила сразу…

Вот и Белов явился — не запылился!

Попадаться ему на глаза страшно не хотелось. Может, в толпе не заметит?

— Что случилось? — шепотом спросила Роза, заметив ее волнение.

— Бывший муж тут, — тихо ответила Настя, поднимая с земли Моню и пряча ее за пазуху Розе и остальным она рассказала свою историю еще на дне рожденья. Вкратце и без подробностей.

— Этот, что ли? — Починка кивнула на вальяжно выбирающегося с заднего сиденья Белова. — Сразу видно, что из одной тусовочки с Парамонским.

— Это ж твой мордоворот! — узнал Семен Семенович. — Так погоди, что ж получается? Это он и есть, штоль, тот самый Белый?

— Он и есть, — сообразила Анна Михайловна и потянула Настю за рукав в конец толпы, чтобы бывший муженек ее не увидел. — Тебе тут лучше не присутствовать. А то мало ли…

— Я ее спрячу. У меня машина через дом возле знакомых припаркована, — вмешалась Роза. — Вы идите, дела решайте, а я помогу Насте незаметно и быстро скрыться.

Спустя полминуты они спрятались внутри фургона. Фея села за руль, а Настя перебралась через сиденье в кузов. Настроение было преотвратное. Интересно, Белов здесь только по личной просьбе своего приятеля-застройщика? Или совмещает «приятное с полезным»…

В любом случае бывший благоверный будет теперь тут ошиваться все чаще.

От волнения Настя даже забыла про волшебство. Можно было попробовать накинуть на себя скрывающий морок. Она читала про него вчера перед сном. Безусловно, заклятие непростое, но вдруг?

Нельзя забывать про магию.

Да еще и в таких опасных ситуациях!

Заметив тревогу подруги, Роза успокоила:

— Не переживай, что собрание пропустим. Анна запишет все на видео. Она дама дотошная.

— Я не из-за этого. — Настя показала починке ладонь, на которой слабо мерцало несколько тщедушных искорок. — Мало мне Белова, еще и магия ослабла. И так ее пока немного было…

— Это из-за волнения, — успокоила Роза. — Ты мужа увидела и сразу уверенность в себе потеряла. Он вампир энергетический. Силу из тебя тянет. Но это ничего. Не ругай себя, со всеми бывает. Когда в магии поднатореешь, научишься от таких защищаться. Все впереди. А пока тебе отдохнуть надо.

— У меня же еще работа… — вяло запротестовала Настя.

— В таком настроении никакая работа не в радость. И результаты соответствующие. — Фея достала из бардачка смартфон, быстро набрала кому-то сообщение. — Я Анне написала, что мы уедем. Она поймет. У меня сейчас час свободного времени до отгрузки. Так что принимаю пожелания и идеи. Куда отправимся?

— Подальше от Белова. Куда угодно.

— Хорошо. Тогда выбираю новый торговый центр на Лучистой. Там классный фудкорт и интересный мебельный магазин, в котором я люблю черпать идейки интерьерные. Всегда беру там каталоги… — Она убрала смартфон в бардачок и кивнула на соседнее сиденье. — Ну что? Поехали? Перелезай.

Настя пересела вперед, пристегнулась, и фургончик с Динь на боку не спеша пополз в сторону центра. Они миновали частный сектор, обогнули старинный парк, квартал с екатерининскими еще двухэтажными домиками и выехали на Советский проспект. За окнами потянулись трех- и пятиэтажные здания послевоенной застройки.

Где-то среди них и прятался новый торговый центр. Вот только новым он вовсе не выглядел. Это было здание годов пятидесятых. Три этажа с массивными окнами. Лепнина. Башенка с острым шпилем на самом верху. Величественное сооружение — закат эпохи советского ампира.

Сверху вниз по фасаду вилась светящаяся надпись в стиле ретро.

— Это и есть новый торговый центр? — удивилась Настя.

— Иногда новое — это хорошо забытое старое, успешно переделанное под современные нужды.

Девушки оставили машину на парковке и прошли к стеклянным раздвижным дверям. Их створки плавно разъехались в стороны, пропуская гостий внутрь. Пройдя по длинному коридору, Настя и Роза оказались в крытом пространстве фудкорта. Теперь их с четырех сторон окружали четыре старых здания, сведенных под одну общую крышу так, что двор под ними превратился в еще одно просторное помещение.

— Интересное дизайнерское решение, — поразилась Настя. — Странное место и вполне симпатичное.

— Еда тут вкусная, — улыбнулась фея. — Это главное!

Набрав по подносу всякой вкуснятины, они сели за угловой столик рядом с цветочной кадкой и принялись обсуждать произошедшее.

— Все-таки я неспокойно себя чувствую из-за того, что мы бросили там Анну Михайловну. В таких делах каждый человек важен, — терзалась Настя.

— Все правильно мы сделали, — спорила с ней Роза. — Анна Михайловна со мной согласна. Она эсэмэску написала. Она не одна там. И если бы этот твой Белов увидел тебя, еще неизвестно, чем бы все обернулось…

Насте пришлось согласиться.

— Знаешь, — поделилась она тревогой, — я тут подумала, что нельзя вот так все время бегать от проблемы и прятаться. Должно быть другое решение.

— Хочешь дать упырю отпор? — догадалась починка.

Настя кивнула.

— Да. И я магию имею в виду.

— Я уж догадалась. — Роза откусила кусок пиццы с грибами и ананасами, запила американо. — Я тебе могу показать пару приемов.

— Было бы здорово, — воодушевилась Настя, пододвигая к себе порцию крабового салата.

Она специально взяла этот салат. Из чувства противоречия. Белов запрещал ей даже думать про подобную еду. «От майонеза ты быстро раскабанеешь», — морщась, вещал супруг. И подсовывал жене очередную безвкусную гадость, пресную, но очень модную, а главное, диетическую…

Поэтому сегодня — только крабовый салат! И вон тот вкусненький клюквенный морс со льдом. И пироженка с кремом и вишенкой…

Роза задумалась.

— Хорошо бы место найти тихое, чтобы не помешал никто. У меня двор стройматериалами завален. Там особо не развернешься. С одной стороны доски, с другой — трубы. Швеллер еще.

— А мой двор напоминает дикие джунгли, — пошутила Настя. — Такой же заросший. Кстати, давно хочу спросить тебя про хороший секатор… Или пилу. Или все сразу…

— Приходи — подберем. И все же давай подумаем насчет тихого места для тренировок.

Тут Настю осенило.

— Есть одно место. Не очень удобно туда добираться, но можно попробовать. Что может быть лучше тихого пляжа?

И она рассказала про картину.

— Портальная картина? — впечатлилась починка. — Редкая вещь. У меня есть две — с домом достались. Говорят, их прежней хозяйке сама художница подарила. В одну не зайти — испортилась. Вторая — маленькая совсем, и пространство внутри нее — квадратов десять…

— А что за художница? — Насте стало очень интересно. — И кем была прежняя хозяйка?

— Теткой моей. А имени художницы не знаю, — развела руками Роза. — Тетя моя глухая была и почти не говорила. Да и мне недосуг было имя выяснить… — Смартфон феи громко просигналил о том, что пришло сообщение. — Вот засада, —тихо выругалась Роза и показала Насте экран. — Анна пишет, что Парамонский не собирался говорить с ними по-человечески. Демонстративно опоздал, а потом долго запугивал и обвинял в незаконном строительстве. Каких-то продажных журналюг пригнал из желтой газетенки. Он спит и видит, как бы захапать наши тихие улицы и построить там очередную свою Пизанскую башню… Ты знаешь, что произошло в Заречном районе с одной из его новостроек?

Настя мотнула головой.

— Нет.

— Парамонский украл там кусок земли рядом со старой слободкой. Пытался выжить жителей, но те упорными оказались и не захотели покидать свои уютные домики. Еще бы! Тихие улочки, садики, речушка, и в то же время — канализация, водопровод, интернет, все блага цивилизации, транспорт под рукой — до центра минут десять на трамвае, пешком чуть больше получаса. К этому еще школа, поликлиника и садик не переполнены. Настоящий рай на земле! Само собой, Парамонский туда полез со своими человейниками — надо ж людям приятную жизнь испортить! И вот, не пустили его, так он рядом пристроился. Нагромоздил в поле башню в пятьдесят этажей. Речушку ради этого засыпал. Строил, естественно, кое-как: ему лишь бы продать, а потом хоть трава не расти. Уже под крышу свой Мордор подвел, продавать квартиры начал, но тут башня его падать стала. Река — она ж как текла, так и течет. А Парамонский с фундаментом не заморачивался — покупатели ж его при сделке все равно не увидят… В общем, падать Парамонская башня собралась! Новые жильцы, что за квартиры плату внесли, сразу в суд побежали. Управленцы наши городские головами покачали, языками поцокали, комиссию собрали — признали здание непригодным и подлежащим сносу. И ты знаешь, что этот гад, Парамонский, сделал?

— Нет. — Настя точно не знала, но предполагала некую подлянку.

Так и оказалось.

— Он просто взял и забросил стройку. Отказался от нее. Заявил, что здание заморожено, и чуть позже он его обязательно снесет. Правда, когда настанет это самое «чуть позже», не уточнил. В итоге Парамонская башня стоит заброшенная уже полтора года. Активисты с каждым месяцем отмечают все больший ее крен. Администрация закрывает на это глаза и только разводит руками. Жители квартала, на который планируется обрушение, не могут продать дома и уехать — кто их купит теперь? Те немногие, у кого хватило денег на новое жилье, бросили участки. Кто-то потеснил родственников, но много и тех, кому просто некуда деваться. Кто оказался в западне…

— Какой ужас. Я и не знала.

Настя удивилась собственной неосведомленности. Об этом наверняка писали в СМИ. Вот только последний год жизни с Беловым был особенно невыносимым, и она почти не замечала происходящее вокруг…

Окружающий мир стал как сон.

— Много кто не знал, — успокоила Роза. — Парамонский об этом позаботился. Так что не ты одна не в курсе…

— Это несправедливо! — Настя в сердцах стукнула по столику кулаком.

Моня, сидящая на ее коленях, оглушительно тявкнула, поддерживая возмущение хозяйки. Детишки за соседним столиком засмеялись и тоже в шутку стали тявкать друг на друга — кто громче. Бедная чихуахуа так смутилась, что спрятала мордочку между передними лапками и виновато поджала хвостик. Мать сделала шутникам замечание и что-то шепнула тихо и строго. Тогда маленький мальчик, который тявкал громче всех, подошел к Насте и виновато произнес, глядя на испуганную Моню:

— Не плачь, собачка, мы не хотели тебя обидеть.

К малышу присоединилась румяная старшая сестренка. Протянула ручку к лобастой песьей головке.

— Можно?

Настя кивнула.

— Можно.

Девочка аккуратно погладила золотисто-рыжую шерстку.

— Какая хорошенькая. Она нас боится?

— Нет, стесняется, — улыбнулась Настя. — На самом деле это очень смелая собака.

— Она индийская? — спросил мальчик.

— Не индийская, а индейская, — поправила девочка. — Я читала про нее в книге. Она родом из Мексики.

— Нам пора, — позвала детей мать, и они вернулись к своему столику.

Настя снова вспомнила про обещанное Людмиле выступление. Вот ведь задача — рассказать про мексиканскую породу в мире, на глобусе которого, скорее всего, нет ни Мексики, ни всей Южной Америки…

— Ладно, пойдем уже, — позвала починка, — а то засиделись.

Закончив с едой, они отнесли подносы с грязной посудой на стойку и двинули в магазины.

Прямо под землю.

Оказалось, что проектировщики пожалели старые красивые здания и решили оставить их, а для того, чтобы всем запланированным помещениям хватило места, они не только превратили двор в зал, но и достроили три этажа.

Только не вверх, а вниз.

Убранные в темное дерево эскалаторы уносили посетителей на глубину. Под город. Там располагались полные огней торговые коридоры с прозрачными витринами многочисленных магазинов. На центральной площадке самого нижнего этажа, куда стекались каскады эскалаторов, располагался большой фонтан. Чуть дальше находилась детская игровая.

Побродив по этажам, Настя и Роза зашли в мебельный, чтобы взять там пару бесплатных каталогов, потом заглянули на распродажу в масс-маркет, где Настя, не меряя, купила себе купальник, джинсы и пару футболок по скидке. Сначала хотела взять шлепанцы, но потом заметила резиновые сандалии с застежками и остановила выбор на них. По крайней мере, такие с ног не слетят в воде.

Резиновый рюкзак удалось найти только в детском отделе. Он оказался розовым. С единорогами и дольками фруктов — уж такая расцветка! И вполне вместительным, так что Настя приобрела и его.

Кто ее там, в картине, увидит?

Пусть будут яркие фрукты и позитивные единороги.

Они с Розой договорились о тренировке на вечер, чтобы не затягивать с этим делом.

Починка явилась в сумерках и нос к носу столкнулась с проснувшейся Настасьей Петровной.

Познакомились.

Медведица обрадовалась, заулыбалась во всю ширь своего большого зубастого рта:

— Что ж ты не рассказала, Анастасьюшка, про подругу-то? Я б тесто поставила, пирогов напекла…

— Не стоит заморачиваться, — смутилась Роза.

— Так как же без угощений-то? — растерянно хлопала глазками медведица.

— Может, лучше я вас всех угощу? — предложила починка. — Пиццу закажу.

— А что это такое? — насторожилась Настасья Петровна.

— Ну-у-у, — замялась Роза, — типа… пирога такого. Открытого…

— А с чем?

— С чем хотите… — Фея достала смартфон и зашла на сайт ближайшей пиццерии. — У меня промокод есть: берешь большую, две маленькие в подарок. Я хочу гавайскую… С ананасами, ветчиной и сыром.

Настя заглянула через плечо починки на экран.

— М-м-м… Хочу вот эту. С курицей, соусом терияки и острым перцем.

— А вы с чем будете? — обратилась фея к медведице.

Та вопросительно посмотрела на экран. Пробормотала задумчиво.

— Кружки какие-то пестренькие… Что еще за рисунки?

— Это пицца так выглядит, — пояснили хором Настя и Роза. — Нужно выбрать начинку.

— С медом можно? И с орехами… И малины бы еще! — облизнулась Настасья Петровна.

Пришлось разочаровать ее.

— С малиной пиццу не делают.

— Вот ведь… — Медведица поскребла лапой голову. — Тогда вот такую, желтенькую.

— Четыре сыра, — разъяснила Роза. — А вот эту не хотите? С салями?

— Красную, с круглыми пятнышками? Что-то больно она на мухомор по виду смахивает.

Настя фыркнула.

— С колбасой она.

— Тогда можно.

Заказали.

Пиццерия находилась недалеко, персонал работал шустро, поэтому заказ привезли довольно быстро. Буквально за полчаса.

Это время Роза потратила на то, чтобы объяснить Насте некоторые основы магической самозащиты.

— Только не думай, что я научу тебя метать фаерболы и поджигать взглядом города, — предупредила она. — Боевая магия — это отдельный вид колдовства. В моих силах показать тебе гораздо более скромные приемы.

— Мне любые подойдут, — успокоила починку Настя. — Никаких других пока все равно не знаю.

— Тогда давай подумаем, что из моей ремонтной магии ты сможешь взять на вооружение… — Фея сосредоточенно размышляла несколько секунд, после чего ее осенило. — Придумала! Ну, конечно же! Я научу тебя останавливать летящие в тебя предметы.

— Думаешь, Белов решит в меня чем-нибудь запустить? — засомневалась Настя.

Починка откусила кусок пиццы, прожевала не торопясь и пояснила со всей серьезностью:

— Таким приемом можно даже пулю на лету остановить.

— Пулю? — Настя испуганно взглянула на собеседницу, потом на Настасью Петровну, придирчиво изучающую вкусы всех заказанных пицц.

Пестрые кусочки лежали перед медведицей на плоской тарелочке, и она откусывала от них по очереди. То морщилась — от острого перца, то блаженно жмурилась и довольно мычала, открыв для себя консервированный ананас…

Услышав от феи про «пулю», медведица отчаянно взмахнула лапами — чуть тарелку свою дегустационную не опрокинула.

— Да ну! Как можно! В людей-то стрелять…

— Чего вы так все всполошились? — смутилась Роза. — Я просто пояснила, для какой конкретно самозащиты подходит моя магия. Можно брошенный камень остановить, пытающуюся задавить тебя машину, даже летящий кулак — если кто-то осмелится стукнуть — при желании отбить получится.

— Ох, страсти… — качала головой Настасья Петровна, заглатывая не жуя еще один кусок гавайской пиццы. — Страсти-мордасти…

А Настя сидела и думала, насколько близка к истине была Роза, говоря про пулю? Способен ли на подобное Белов? Хотелось думать, что нет.

Но отчего-то точно и с уверенностью признать это самое «нет» не получалось…

Отметив всеобщее напряжение, плохо гармонирующее с потрясающим вкусом свежей пиццы, Роза поняла, что с пулей она погорячилась. Поэтому предложила другой метод.

— Можно еще освоить магию подъема, — коварно прищурилась она. — Вообще, это ходовая строительная магия, которая используется для подъема и перемещения грузов, но если немного изменить заклинание — можно уронить на своего врага кирпич, например…

— Заклинание? — переспросила Настя.

До этого она обходилась без них. И пусть опыт чародейства был небольшой, Настя хорошо помнила, как выпрыгивала из картины «дельфинчиком», просто посылая мысленные импульсы в ладони.

— В строительной магии заклинания используются согласно требованиям техники безопасности. Нужно точно произнести вслух все слова заклинения, чтобы какая-нибудь тяжелая балка не полетела в противоположную сторону. Или мешок с цементом не плюхнулся тебе на голову вместо того, чтобы переместиться с земли на нужный этаж. На стройке мысленные импульсы строго запрещены.

Настя изумилась:

— А как же…

— Хочешь узнать, как я научилась кидаться предметами в обход заклинания? — шепотом произнесла починка. Оглянулась по сторонам, словно их могли подслушать. — Просто давно, еще по неопытности, забыла одно слово в тексте. Ну и, вместо того чтобы отправиться на крышу, у меня лист шифера в клиента полетел…

— Ничего себе! — ужаснулась Настя.

— Ох, ты ж батюшки! — поддержала ее медведица.

— Все обошлось. Я на лету скорректировала траекторию падения, и все остались целы. Но не зря мне тогда от главы союза фей попало. Пригодится моя ошибка. — Роза встала из-за стола, кивнула медведице. — Понравилась пицца, гляжу?

— Распробываю, — важно ответила Настасья Петровна. — Рецепт запоминаю. Готовить буду…

Спустя минуту они были в мастерской.

— Ого! — восхитилась Роза. — С заказом я к тебе, похоже, по адресу обратилась.

— Я уже начала, — сообщила Настя. — Покажу, когда обратно пойдем. — Она отошла за ширму, обнаруженную в углу мастерской накануне. Стала переодеваться в новый купальник. — Ты купальник взяла?

— Нет, — помотала головой починка. — Ты уверена, что там обязательно надо вплавь добираться? Как-то неудобно… Я думаю, что художница предусмотрела иной путь, когда создавала это полотно.

Настя честно ответила:

— Я другого пути не видела. Там ни моста, ни лодки… Ничего!

— Ладно. Пошли, поищем.

Настя выбралась из-за ширмы. Прошлепала новыми резиновыми сандалиями по полу и нырнула в картину. Никакого иного пути она снова не заметила. Плюхнулась с высоты — опять с головой!

Соленой воды полны нос и рот…

Когда она, отчаянно подгребая руками, — магию решила пока не расходовать — пробкой вылетела на поверхность, откуда-то сверху раздался Розин голос:

— Так вот тут. Вот же было…

Настя задрала голову. Солнце слепило глаза, поэтому трудно было разглядеть починку, стоящую на чем-то прямо над головой. Настя попыталась рассмотреть, что у феи под ногами, но так ничего и не увидела.

— И что это? — отплевываясь, прокричала она ввысь. — Не вижу…

— Переход. Прозрачный. Магический. — Роза виновато развела руками. — Ты уж извини — на него только снаружи зайти можно. Так что тебе придется плыть…

Придется — так придется!

Настя резво погребла к берегу. В этот раз доплыть получилось гораздо быстрее. Она даже тапки свои прошлые успела по пути найти, нацепить на руки и подгребать ими, как веслами…

И все же она запыхалась.

Вышла на берег и села, пытаясь отдышаться.

— А ты не могла меня, как мешок с цементом, перекинуть своей строительной магией? — спросила у Розы, подоспевшей на пляж существенно раньше.

— Не-е, — сказала починка. — Живых существ так перемещать нельзя.

— Понятно. — Настя приложила ладонь ко лбу козырьком и стала вглядываться в морские дали. — Почему я так его и не вижу? Этот твой переход.

— Он невидимый. Ищи магический след в воздухе. Видишь, вон там начинается? А затем поднимается вверх и над водой тянется до самой рамы.

Роза показала на едва заметные искорки, играющие на влажном песке возле лижущих берег волн.

— Кажется, вижу… — Настя и впрямь стала различать чуть заметное поблескивание. — А как на него из комнаты попасть?

— В портальную картину надо медленно погружаться. Вдумчиво. Тогда успеешь задержаться у выхода из рамы и оценить обстановку… — Фея протянула Насте руку, помогая подняться. — Ну что? Начнем тренировку?

— Давай.

И они принялись за дело.

Сначала Роза на собственном примере продемонстрировала, как эта самая строительная магия работает.

— Смотри, — указала она на шипастую ракушку, которую на мелководье покачивали резвые волны. — Сейчас я ее подниму в воздух. Вот так. Эдсургере-фьюге-сертум-локум.

И ракушка плавно взлетела над водой. Медленно поплыла над пляжем и зависла перед Настей. Та протянула руку. Ракушка приземлилась прямо на ладонь.

— Здорово.

— Да, — согласилась Роза. — А теперь меняем слово. Эдсургере-фьюге-иниуриам-локум. И оп…

Ракушка сорвалась с Настиной ладони, стремительно полетела к горизонту. Несколько раз подпрыгнула на волнах и с громким плюхом ушла в глубину.

— Попробуй повторить, — предложила починка. — Сначала подними что-нибудь и перемести себе на руку. Перемещать к себе на первом этапе обучения лучше всего получается. Ты как бы примагничиваешь предмет собой. А уж потом научишься отправлять груз в произвольное место. Давай.

Настя попробовала. Получилось раза с третьего. Но Настя решила, что это быстро. С заклинанием как-то оно понятнее! Сказала необходимые слова, добавила силу — вот тебе конкретный предсказуемый результат.

Удобно.

Разобравшись с перемещением и бросками, — Роза не отстала, пока Настя не повторила упражнение успешно три раза подряд, — взялись за остановку.

Она давалась проще, но была одна проблема — слишком длинное заклинание. Фея корила себя за непредусмотрительность: когда на тебя летит грузовик (например) времени на произнесение заветных слов может и не оказаться.

— Все равно выучу, — успокоила ее Настя. — Все же я не думаю, что в меня станут, например, стрелять. А с другой стороны, в школе мне неплохо давались скороговорки. Я просто научусь произносить заклинание быстро…

В итоге дальнейшая тренировка свелась к тому, что Роза передвигала по воздуху большой камень. Медленно и плавно. А Настя его медленно и плавно сдвигала с намеченной траектории и заставляла мягко опуститься на песок.

— Нет. Так не пойдет, — покачала головой починка. — Это совсем не похоже на экстремальную опасную ситуацию. Фигней какой-то занимаемся! — в сердцах выругалась она.

Настя предложила:

— Тогда просто возьми и швырни в меня чем-нибудь. Без магии. Как в жизни. А я попробую отбить.

— В жизни я бы в тебя ничем кидаться не стала, — подчеркнула починка. — Попробовать, конечно, можно, но все это может плохо кончиться. — Она указала на Настину поцарапанную скулу. — Ты и так… Где, кстати, пораниться умудрилась?

— Упала.

— Вот… Слушай! — Розу осенило. — Тебе совершенно точно пригодится медицинская магия!

— Думаешь? — Настя не разделила ее восторга. — Считаешь, что защититься я не смогу, и тогда…

— Я не об этом. — Фея из-под ладони взглянула на солнце. — Медицинская магия — в принципе штука полезная. Хоть от коленок разбитых, хоть от насморка поможет. Я кое-что знаю — так, по мелочи. Только то, что по рабочей инструкции знать необходимо. А вот медведица твоя, думаю, в этом деле поболее разумеет.

— Думаешь?

— Заметила. Нам, починкам, по технике безопасности положено всех, кто лечебной магией занимается, сразу подмечать.

Тренировка продолжилась.

Настя так старалась, всю душу и силу в каждое движение вкладывала!

И перестаралась…

Наверное…

Когда Роза отправила в полет резиновый рюкзачок с полотенцем — его было решено использовать в качестве относительно мягкого и безопасного снаряда — Настя, защищаясь, выставила перед собой раскрытую ладонь, произнесла заклинание и…

…весь мир содрогнулся.

А потом уютный мирок внутри картины начал крениться набок.

Настя и Роза покатились по песку. Ровный пляж в одно мгновение превратился в крутой уклон.

— Ай! — Настя больно приложилась к невидимой преграде.

Рядом громко стукнулась о прозрачную стенку Роза. Они даже словом не успели перекинуться и понять, что случилось, как их снова поволокло вниз — уже в противоположном направлении.

Вода плескала со всех сторон. По лицу хлестали то волны, то песок, то листья пальм. Их словно забросили в работающую стиральную машинку…

Или в детскую погремушку.

И трясли.

Трясли что есть силы!

В какой-то момент направление дикой качки сменилось. Берег с пляжем и пальмами поднялся ввысь, далекая рама очутилась внизу.

Пролетев над морем со стремительной скоростью, Настя и Роза оказались точно по центру рамы. Секунда — и они, мокрые с ног до головы, уже валялись посреди мастерской, в которой не осталось и намека на недавнюю уборку.

Все было раскидано. Мебель сдвинута. Упал один из стеллажей…

— Ни хрена себе, — не по-фейски грубовато выразилась починка. — Что-то не то с картиной творится. Неисправности. — Она поднялась на ноги, протянула руку Насте. — Ты в нее пока не ходи. Надо как следует холст осмотреть. На нем, должно быть, повреждения какие-то. И по волшебной части тоже…

Удивленные и подавленные случившимся, они вернулись к Настасье Петровне.

Медведица сначала разволновалась и разохалась, но потом быстро взяла себя в руки… в лапы… вспомнила, что когда-то разумела кое-чего в лечебной магии (после настоятельного напоминания починки), и взялась за пострадавших.

Роза оказалась права насчет ее навыков.

Буквально за четверть часа были исправлены все неполадки: заживлены Настины еще прошлодневные ссадины, убраны новоявленные синяки и ушибы и обезболен отбитый Розин зад…

— Талантище! — похвалила медведицу фея.

— Да чего там… — отмахнулась Настасья Петровна. — Дело такое! При доме всегда нужно…