Друг моего сына. Мой сладкий грех

14

И как доказать? Слов нет, голова отключается, когда он так близко, когда чувствую его запах, когда касаюсь.

Пальцы подрагивают, когда я тянусь к ширинке его джинсов. Смотрит на меня с обидой, но позволяет расстегнуть молнию.

Резко останавливает меня, накрыв мою руку своей ладонью.

— Не торопись. Разденься и станцуй для меня, Ев, — вдруг просит. — И мы поговорим. Сексом все не решишь.

Ну, конечно. Сильно обижен.

Все честно. Заслужила.

Ладно, поговорим так.

Поворачиваюсь к нему спиной так, что колени парня между моих ног. Бросаю взгляд через плечо и вижу, что он уже не так напряжен.

— Расстегни, пожалуйста, — прошу. — Я сама не могу. Не могу без тебя.

Я надеюсь, что он понимает, что я не про молнию говорю.

Кирилл тянет “собачку” вниз, а потом стягивает с плеч лямки. Я помогаю ему, спустив ненужную тряпку по бедрам.

Теперь я перед парнем в одних чулках и туфлях.

Порывисто обнимает меня за талию, обвив сильными руками. Целует в поясницу.

Резко отпускает и шлепает по попке.

Я разворачиваюсь, кладу ладошки на его бедра и делаю что-то похожее на пистолетик. Мне нравились танцы до того, как я забеременела Максом.

Так двигаться, как он, я не умею, но хоть что-то.

— Знаешь, я тебе врала, Кирилл, — проговариваю тихо, приблизившись к нему так, что мы почти соприкасаемся кончиками носов.

— Да? — проводит большим пальцем по моему подбородку. — В чем?

— Мне нравится новый цвет балкона, — шепчу ему в губы. — И ты нравишься. Так нравишься, что я бы оставила тебя на всю жизнь.

— Вместо фаллоимитатора? — ухмыляется и откидывается назад.

— Нет, — качаю головой и опускаюсь на колени между его раздвинутых бедер. — Будешь моим парнем?

Смотрит на меня долго, а потом достает из кармана сигареты с зажигалкой и закуривает. Выпускает облачко дыма прямо мне в лицо, и в этом жесте столько секса.

— Нет, — резко хватает меня за подбородок. — Подумай еще.

В его тоне нет категоричности, там нетерпение.

Все же я расстегиваю джинсы парня и стягиваю их, а потом — боксеры с фирменной резинкой, от которой на животе остался сексапильный след.

Провожу по нему подушечками пальцев, а потом нежно целую головку.

— Женись на мне, Кирилл, — выдаю безумное, покрывая поцелуями его набухший стояк.

— Я женюсь, Ев, и буду с тобой до последнего своего вздоха, но мне нужно взамен то же самое. Макс — мой друг, я хорошо к нему отношусь, поговорю и все решу, но мне нужно знать, что я для тебя хоть и другое, но не менее важен.

— Ты мой любимый мужчина. Макс должен тебя принять, как принял новую женщину моего бывшего.

Сигарета дымит в его пальцах, а Кирилл вдруг становится совсем другим. Таким, каким был до того утра на кухне.

— Прости меня, Ев, — гладит меня по волосам. — Мне и самому было больно так с тобой. Но я, блядь, сдохну, если ты еще раз меня пошлешь.

— Это я должна извиняться, — провожу кончиком языка вдоль уздечки. — И извинюсь.

— Я люблю тебя, Ева, — он срывает с себя футболку и откидывается затылком на спинку. — Так люблю. Чуть не сдох без тебя.

Я дышу дымом, который он выдыхает, и наслаждаюсь этим шикарным зрелищем, хотя и привыкла к нему брюнету.

Первый раз я принадлежу мужчине. Первый раз я не мать и жена, а просто девочка. Девочка, которая любит своего мальчика.

Поднимаюсь по стволу поцелуями, а потом беру в рот головку. Загоняю ее себе за щеку, заставив его застонать.

— Мм, — выдает Кирилл и весь напрягается.

Какой же он красивый. И полностью мой. Никому не отдам. Никому.

Делаю судорожно-глубокий вдох и насаживаюсь на член. Проталкиваю головку в горло и ласкаю его мышцами.

Он дергается, стонет, двигает бедрами, имея меня глубоко.

— Ты мое безумие, Ев. Как увидел тебя, так башню сорвало. Не могу без тебя жить.

Он напрочь перекрыл мне кислород, и эти слова, прорывающиеся сквозь бульканье и прочие неприличные звуки, кажутся мне еще более важными.

Вдруг сам выскальзывает из моего горла, хватает за плечи и сажает на себя.

Трусь о его твердый и мокрый от моей слюны член и умираю от возбуждения, глядя в его колдовские глаза.

Одной рукой я хватаюсь Кира за шею, а другой направляю в себя член. Насаживаюсь на него и просто улетаю от острого наслаждения.

— Ева, — хватает меня за лицо и целует жестко.

Толкается мне в рот языком и сладко его вылизывает, вгоняя в меня член.

Когда этот дикий поцелуй прерывается, хватает меня за попку и насаживает так, как ему надо. Трахает Кирилл жестко и с громкими стонами.

— Люблю, люблю, люблю, — повторяет по кругу. — Никому не отдам. Никогда не предам.

И я не предам, любимый.

Как же хорошо, что можно быть с ним так громко и по-настоящему, а не тереться по углам.

— Сладкий мой, — выкрикиваю на глубоких толчках. — Люблю. Прости, что была такой.

Просто меня до жути пугали все эти чувства. Его. Мои.

Его страстная долбежка быстро доводит меня до оргазма. Кричу, бьюсь в конвульсиях, пытаюсь вытолкнуть его член.

Кир сжимает мою талию почти до боли и продолжает насаживать.

Сейчас я хочу, чтоб он кончил в меня. Ведь что бы ни было, я его не отпущу.

— Ева, — закусывает кожу на моем плече.

В меня бьет горячая и тугая струя, и я кончаю еще раз.

Мы затихаем. Сидим, крепко обнявшись. Чувствую в себе его пульсации, бешеное сердцебиение, которое отдается в моей собственной грудной клетке.

В моей сумочке взрывается звонком телефон. Эта мелодия стоит на Максе.

— Ты не против, если я отвечу? — чмокаю его в губы. — Это Макс.

Кирилл напрягается. Я чувствую это прямо в себе.

— Нет, — отвечает и прижимает меня к себе.

Собственник. Юный, но со стержнем посильнее, чем у меня.

— Да, Макс, — отвечаю и жестом прошу Кира прикурить мне. — Все хорошо?

— Мам, меня мачеха из дома выгнала, — признается, хотя ему стыдно.

— Почему выгнала?

Я бы так и дала этой бабе по морде!

— Она про тебя плохо сказала, а я вступился. Мам, я же не знал, что это она папу у нас забрала. Они с ней встречались давно. Она не после вашего развода появилась.

— Все хорошо, малыш. Ты езжай домой. У тебя ключи есть. Я тоже скоро буду. Так бывает, Макс. Люди перестают любить друг друга, разводятся. Это жизнь, малыш.

— Я все равно злюсь на тебя за то, что ты с Киром.

Мой ребенок не знает куда деться, и мне так его жаль.

— Я знаю, Макс, — Беру у Кира сигарету и затягиваюсь. — Но мы с Кириллом любим друг друга. Я всегда буду твоей мамой, всегда буду тебя любить, но Кира не оставлю.

— Он что будет моим отчимом? — еле держится.

— Нет, — мотаю головой, будто он меня видит. — Он останется твоим другом. Мы с папой — твои родители. Неважно, с кем мы, мы все равно тебя любим. И я уверена, что твой папа поговорит с ней.

— Да он мудак, — категорично. — Если бы к ней не бегал, вы бы были вместе.

— Нет, сыночек, — затягиваюсь. — Так получилось. Ты езжай домой. Поговорим с тобой еще. Я тебя люблю, Макс.

— И я тебя, мам. Напишу из дома.

Сбрасывает вызов.

— Вот видишь, — обнимает меня Кир. — Все будет хорошо.