Друг моего сына. Мой сладкий грех

8

КИР

По ночам я пялюсь в потолок. Еда в горло не лезет, хотя нужно потреблять большими порциями и по часам белковую жратву. На тренях с меня тоже толку нет.

Руки все разбитые и заляпаны дебильной розовой краской. Ими я обнимаю Еву крепко.

Только она в башке. С ума сводят эти чувства и воспоминания о том, как мы были вместе.

Не отступлюсь. Моя будет.

Чувствую, как она дрожит. Тоже хочет.

Мы одни. Бросаю взгляд вниз. Высоко. Шестнадцатый этаж.

Не хочу, чтоб она испачкалась. Раздвигаю рамы, и балкон становится почти открытым — только нет перил.

Ева поворачивается ко мне лицом. Мы молча смотрим друг на друга. А потом она улыбается мне, протягивает руку и ногтем соскребает что-то с кожи.

— Обляпался весь, — усмехается и садится на узкий подоконник. Качнется назад, и упадет.

Рывком к ней, хватаю, прижимаю к себе. Ева обнимает меня ногами. Ее юбка задирается — показываются кружевные резинки чулок.

— Тебя так заводит? — спрашиваю, держа ее крепко прижатой к себе.

— Ну не просто же так ты балкон покрасил.

Пока я держу ее за бедра, Ева прогибается — почти половина тела теперь снаружи.

Мне в кровь выплескивается ведро адреналина. Секс с ней на высоте.

— У меня от тебя крыша едет, — опять признаюсь как последний дебил.

Держу ее одной рукой, а второй задираю юбку аж до талии, а с себя стаскиваю спортивные штаны вместе с трусами.

Она ничего мне не говорит. Просто смотрит безумным взглядом. Глаза у Евы потрясающие.

Прямо головкой отодвигаю в сторону ее трусики. Она такая мокрая. Течет по мне. Толкаюсь головкой во влажную и горячую щелочку.

Она вздрагивает и издает протяжный стон. Опять балансирует на подоконнике так, что если я не буду держать, то улетит вниз.

Но я ее всегда удержу. И трахну хоть на скорости, хоть на высоте.

— Глубже, — ее ногти впиваются мне в шею. — Сильнее!

Обнимаю за талию и трахаю, глубоко вгоняя член. Стону как последний зеленый пацан — так меня забирает. Я снова в ней. И еще все так.

— Я так по тебе скучала, — шепчет, обняв меня судорожно. — Черт…

Все плотнее сжимает меня бедрами. Так мощно загоняю в нее член, что мышцы на заднице заклинивает. С рыком вхожу в нее по самые яйца. Толкаю ближе к краю и опять подтаскиваю к себе, почти не вынимая члена.

— Ев, я реально тебя люблю, — все несу хуеву чушь.

— Поцелуй меня, — ее голос срывается. — Поцелуй.

Впиваюсь в ее губы, чуть не вгрызаюсь в них. Толкаюсь языком в ее рот и пью стоны.

— Сейчас кончу, — шепчет, и эти слова так заводят.

Ускоряюсь в ней, долблю, едва удерживая на краю.

Если сорвется она, то я спрыгну следом. Это точно.

— Хочу, чтоб ты кончила, любимая моя, — дыхалка сбита напрочь.

Трахаю ее так мощно, что понимаю, что не успею вытащить. С ней так сложно себя контролировать. По яйцам проходит спазм, но я трахаю все мощнее.

Ева кончает первой. Ее тело дергается, горит. Она вся мокрая от пота, горячая и бьется в конвульсиях.

Евины интимные мышцы так сильно сжимают меня, что член дергается, и я кончаю прямо в нее.

С рыком сливаю все, до сухих яиц.

Ева стонет, плачет, кусает кожу на моей шее. Кажется, кончает снова.

Я стаскиваю ее с подоконника, продолжая держать на себе. Прижимаю крепко, пока член все сокращается в Еве.

— Еще и кончил в меня, — дрожащим голосом.

— Прости, — у меня так плохо соображает башка после того, как кончил. — Мне что-то сделать?

— Ничего. Мне просто надо в душ. Отпусти меня.

Она опять как-то отдаляется от меня.

Я, дебил, представлял себе все по-другому. Что дома, пока нет Макса, мы с ней поваляемся после секса, пообнимаемся.

Ставлю ее на ноги.

— Я пока тут докрашу, ладно? — пытаюсь ее поцеловать.

Ева отворачивается.

— Да делай ты уже что хочешь, — вздыхает и уходит.

ЕВА

Быстро иду по коридору. Из меня вытекает его сперма. Ее много. Размазывается по бедрам.

Ощущения не описать словами. С одной стороны, так это развратно и сладко, что я прям умираю от этого порочного наслаждения. А с другой…

В меня накончал пацан. И я вполне могу от него залететь. Чем только думала? Что он каждый раз будет вынимать вовремя?

Трахалась с ним, высунувшись с балкона. И даже не подумала, что — это верный способ оставить Макса без матери.

Запираюсь в ванной и встаю под душ. Прежде чем включить воду, засовываю в себя пальцы, чтоб почувствовать его сперму в себе. Размазываю ее по губкам, постанывая. Этот мальчишка стал для меня фетишем. Наваждением.

Чем больше получаю, тем больше хочу. Ненасытно хочу друга своего сына.

Слизываю остатка его с пальцев и включаю горячую воду. Тщательно вымываю из себя все, что могу, рыдая почти в голос.

Он еще и жить с нами будет.

И я этому рада. Да, буду делать вид, что мне все это не нужно, но на самом деле я хочу, чтоб Кир был рядом.

Закутываюсь в пушистый халат и возвращаюсь к нему. Кир уже докрасил балкон и просто курит, высунувшись наружу.

— Ты ужинать будешь? — спрашиваю. — И я тебе на кухне постелю. Там диван.

Конечно, можно положить его в комнате Макса, но… Тогда не получится к нему приходить, пока сын спит.

Боже, какая я шлюха.

— Спасибо, — кивает, убрав с лица отросшую челку. — Да, буду.

— Иди тогда мойся, а я пока разогрею. Ты гречку с мясом будешь?

— Я все буду, — отвечает и опять обнимает меня.