Грани Игры. Искушение

– Нет, ты не говорила. – я еще раз осмотрелась – Но очень

эстетично.

– Да.

– Он звонил?

– Нет, – вздохнула Катарина.

Мы заказали несколько блюд, закусок и по безалкогольному

коктейлю, и продолжили разговаривать.

– Я поговорила с Игорем.

– И что он сказал?

– Что Руслан не любит продолжительные отношения, и скорее

всего у него уже другая девушка, поэтому он не отвечал тебе.

Она слабо улыбнулась.

– Но ты у меня самая чудесная, не расстраивайся, пожалуйста, –

хотела я поддержать подругу.

– Все хорошо, Вика, – немного загрустила она.

– Катарина…

– Вика, мне же не пятнадцать лет, я уже морально готовилась к

такому исходу и буду расценивать это как приятное небольшое

приключение после моих больных продолжительных отношений.

– Обязательно появится тот, кто будет любить и ценить тебя.

– Я знаю, но когда появится этот несчастный? – улыбнулась она.

– Думаю, что скоро, – подбодрила я ее.

– Посмотрим.

Нам принесли коктейли и первое блюдо. Мы наслаждались едой и

видом из окна.

– Как Игорь?

– До завтра в Питере, какие-то дела решает, – поставила я тарелку

с салатом с креветками перед собой.

– Значит, ты отдыхаешь от ваших отношений, – пододвинула

блюдо и Катарина.

– Да, мог бы и до нашего развода там пожить.

– Я видела ваши фотографии и интервью читала.

– И как?

– Фотографии очень откровенные и страстные. Между вами и

незрячий увидит, что есть химия чувств.

– Чувств ненависти и неприязни, – ехидно заулыбалась я.

– Да, но тогда я не знала, что ты превосходная актриса.

– Даешь Оскар? – воскликнула ей.

– Однозначно! – и мы рассмеялись.

Мы доели, у нас забрали тарелки и принесли следующее блюдо и

еще по коктейлю.

– Если бы я не была за рулем, то выпила бы сухого белого вина, –

с мечтательным выражением лица произнесла подруга.

– Я бы тоже, но мы можем встретиться завтра, – согласилась с ее

мыслями и выпила пару глотков авторского коктейля.

– Давай на выходных встретимся в каком-нибудь ресторане.

– Договорились.

– Покажи кольцо, – заметила она на моей руке, я подала ей руку.

– Ничего себе!

– Да, немного разорился.

– Я бы, конечно, так не сказала, – засмеялась она.

– Кольцо я верну после развода, мне оно не нужно.

Мы приступили к следующему блюду, параллельно я слушала

истории о работе от Катарины. Официант принес нам счет.

– Я заплачу, – предложила Катарина.

– Нет, ты обед заказывала в прошлый раз. Убери карту!

– Упрямая! – она закинула кошелек в свою брендовую коричневую

сумку.

Я оплатила счет, мы оделись и прогулялись недалеко до парковки.

– Я знаю, что ты переживаешь из-за Руслана, пожалуйста, не

надо, и знаю, что ты приедешь и будешь плакать.

– Немного, – призналась она, и я обняла ее.

– Но, если только немножко.

– Давай, созвонимся, – разошлись мы по автомобилям.

Но этим поздним вечером я поехала к себе домой, а не в наше

брачное ложе.

***

Подъезжая

к

дому,

я

почувствовала

головокружение.

Припарковала автомобиль и зашла в квартиру. Головокружение

усиливалось. Я скинула одежду, которая по ощущениям меня

сдавливала.

– Что со мной? – спросила я себя. Я умылась, выпила воды и легла

в постель: мне стало легче. Наверное, это все от стресса. В своей

кровати я уснула очень быстро. Я проснулась в районе обеда. Наконец-то я выспалась. Какое чудесное утро за последнее время! Я совершила

утренний ритуал и приготовила себе завтрак. У меня зазвонил

телефон, конечно, мой «любимый» муж.

– Доброе утро! Ты не ночевала сегодня дома? – обеспокоенно

спросил он.

– Доброе утро! Да, я спала в своей квартире. Узнал от Эльзы или

ты уже вернулся сам?

– От Эльзы.

Хоть раз он ответил четко на мой вопрос.

– Я приеду вечером.

– Как хочешь.

– У меня будет для тебя подарок.

– Не сомневаюсь. До встречи!

– Пока!

Целый день я чувствовала слабость в своем теле. Мне абсолютно

ничего не хотелось делать. Я лежала в кровати и пересматривала

фотографии на телефоне со свадьбы и для интервью. Они были

прекрасны несмотря на то, что я отказывалась любить этого мужчину.

Я пыталась разобраться в себе, какие чувства я испытываю к нему, но

это оказалось сложно. Потому что ощущала бешеное противостояние

моего разума и душевных чувств. С Владом я и близко не испытывала

эмоций, которые ютятся в уголочке моей души. Я достала фотоальбом

с моими родителями. Как я соскучилась по вам, мои дорогие! На

глазах у меня выступили слезы. Я промокнула их салфеткой и открыла

альбом.

Моего отца звали Константин Панов, а мать – Мария. Родители

моего отца открыли частную галерею, потом ее передали во владение

моему отцу и его брату, моему дяде Вячеславу. Мы жили в Москве, но

у бабушки и дедушки был огромный дом в Сочи, в котором часто жил

дядя. Позже они перебрались туда сами, когда галереей в мегаполисе

начал управлять мой отец. Я часто летом гостила там. Но когда мне

было восемь лет, не стало дедушки, а через два года, от тоски и грусти

по мужу, из жизни ушла моя бабушка.

Я перелистывала свой фотоальбом. В галерее у отца дела стали

плохи, и тогда к нему присоединился дядя. Он взял на себя всю

бумажную волокиту, а папа с мамой только занимались искусством и

рисовали. Когда мне стукнуло двенадцать, мои родители купили домик

в горах в деревне недалеко от Красной Поляны, и мы там часто

отдыхали. Я просматривала уже пожелтевшие фотографии, где мой

отец сидит за мольбертом на террасе, а на полотне у него – наброски

горных вершин. Моя сияющая в улыбке мама – на фоне этих гор, вершины которых покрывали белоснежные нетронутые снега.

На снимке мне пятнадцать лет, и я сижу за мольбертом с

кисточкой в руках в школе искусств. Картина выиграла престижный

конкурс. В тот день мои родители очень гордились мной. А через год

их не стало…

Я закрыла фотоальбом. У меня защемило сердце от воспоминаний

о них, тех воспоминаниях, в которые я долго не верила, что они с них

уже прошло десять лет. После их смерти мой дядя оформил опеку надо

мной до достижения совершеннолетия.

Я окончила школу в Москве, он жил в нашей квартире и

продолжил работу в галерее, потом присоединилась и я к семейным

делам. Я одновременно училась в университете и работала в семейном

бизнесе.

Тетя Инга, двоюродная сестра моей матери, тоже работала с нами.

Я решила ей позвонить, несмотря на то, как она поступила со

мной, но ее телефон был недоступен.

Я положила фотоальбом в ящик письменного стола в своей

комнате и ушла умывать лицо от нахлынувших слез. Потом заказала

роллы, чтобы поужинать и набраться сил ехать в ледяное царство

Покровского.

В дверь постучали, я открыла.

– Ты? – с удивлением посмотрела на него.

– Сюрприз! А ты ждала кого-то другого? – спросил меня муженек, пересекая порог моей квартиры.

– Курьера.

– Чем будем ужинать?

Он скинул ботинки, снял черное пальто и повесил его на плечики

в прихожей. Игорь вел себя так, будто оказался у себя дома.

– Роллы.

– Пойдет, – он прошел на кухню-гостиную и развалился на

диване.

– Зачем ты приехал? – присела я рядом.

– За тобой.

– Я бы приехала сама.

Он промолчал.

А я продолжила:

– Как прошла встреча?

– Не так идеально, как я планировал. Как Катарина? Ты ей

рассказала про Руслана?

– Да, рассказала. Откуда ты знаешь, что я встречалась с ней?

Он посмотрел на меня, как на глупую, и приподнял брови.

– Да, можно было и не спрашивать… – постучали в дверь, и я

пошла забирать ужин.

Я разложила коробки с роллами на барной стойке и приступила к

ужину. Он сел рядом со мной и тоже взял в руки бамбуковые палочки, ловко подхватив несколько роллов к себе на тарелку.

– Может, не поедем никуда? – неуверенно предложила я. – Пока

мы доедем, время будет уже ночь, – решила я аргументировать.

– Хорошо, – сразу согласился он со мной; я удивилась, что без

лишнего скандала.

– Что случилось с тобой?

– Ничего.

– Так обычно ведут себя мужчины, которые накосячили.

Но он не обратил внимания на мои стереотипы.

– Я очень устал.

– Я принесу тебе чистое постельное белье, одеяло и подушку, и ты

будешь спать на диване. Подойдет?

– Подойдет, неси, – флегматично отреагировал он.

– Ты меня удивляешь.

Я проснулась раньше Игоря и приготовила завтрак: испекла

венские вафли, которые поставила на стол, к ним подала сыр

маскарпоне и слабосоленого лосося с авокадо, а также приготовила

крепкий черный кофе. Пока я занималась приготовлением еды, мой

муж уже принял душ и насладился первым глотком бодрящего

напитка.

– Доброе утро! – держал он чашку с кофе. – Тебе помочь? – я не

узнавала его.

– Доброе утро! Нет, все готово, – я опустилась за стол, а он

подошел к окну.

– Отлично, – он немного огляделся и присел напротив меня, делая

очередной глоток кофе. – Ты потрясающе сварила кофе, – похвалил он

меня.

– Я тебя совсем не узнаю, – не переставала изумляться его

покладистости, предполагая, что это часть его игры.

Игорь положил себе в тарелку две вафли, намазал творожный сыр

и выложил ломтики рыбы.

– Очень вкусно, – положил он первый кусок себе в рот.

– Игорь! Что происходит? – он не обращал внимания на мои

вопросы, а с удовольствием завтракал. Глядя на него, я тоже выпила

кофе и съела пару венских вафель с маскарпоне.

– Вкусно! Спасибо, – закончил тот завтракать. – Я увезу тебя на

встречу со стилистом, – откинулся он на спинку стула.

– Я могу сама.

– Я увезу, – настоял он.

– Хорошо, – я не стала больше с ним спорить.

Мы подошли к его авто. Я хотела сесть назад, но увидела, что он

садится за руль, и устроилась на переднем сиденье рядом.

– Где твой водитель?

– Он будет после обеда и уже заедет за тобой.

Мы ехали по солнечной Москве, в салоне играла негромкая

музыка. Игорь сосредоточенно смотрел на дорогу, а я – на

пролетающую мимо архитектуру города.

Я встретилась в ЦУМе за обедом с очень красивой и вежливой

девушкой. А после обсудили образы для торжественных мероприятий

в Питере. Мы обошли определенные магазины, примерили несколько

образов и купили столько, сколько стоит почти моя однокомнатная

квартира.

На подземном паркинге меня уже ждал водитель, которого

отправил за мной Игорь. Мужчина открыл мне дверь, забрал у меня

несколько пакетов с логотипами известных брендов, чтобы положить в

багажник. Пока водитель укладывал покупки в машину, я в лобовое

окно увидела, как перед нами припарковался черный кроссовер Audi, как у Влада; посмотрела на номера – они оказались такими же. Это

же его машина! Она остановилась перед нами.

Из машины вышли две блондинки и зашагали в сторону лифта. Я

поспешила за ними, бросив водителю, что еще кое-что забыла.

Девушки стояли впереди меня в ожидании лифта и разговаривали.

– Он такой классный! Вчера он сделал мне шикарное свидание в

Москва-Сити, – сказала одна из них.

– Вы давно встречаетесь? – спросила ее подруга.

– Месяц где-то, – ответила та.

В пустой спустившийся лифт вошла позади них.

– Он расстался со своей девушкой? – спросила подружка.

– Да, наконец расстался, – выдохнула она. – Я же говорила, что

буду с ним, – уверенно произнесла она.

Девушки из-за разговоров между собой не обращали на меня

внимания. Лифт остановился на последнем этаже. Они направились ко

входу одного ресторана. Я не отставала и держала дистанцию, чтобы

они были в поле видимости. Я остановилась, когда они подошли к

парням, которые их ждали. Я присмотрелась, и один из них оказался

Владом. Я сначала не поверила своим глазам.

Блондинка, которая говорила про свидание, пошла быстрее

другой. Девушка страстно поцеловала парня; Влад не заметил меня, но

когда открыл глаза после поцелуя и увидел меня в оцепенении, то

посмотрел на меня вопросительным и многозначительным взглядом, а

потом перевел внимание на вопрос девушки.

– Кто это? – спросила подруга блондинки, которая заметила, что

уставился на меня.

– Бывшая, – замешкался Влад.

Я прочитала это по губам.

Я хотела немедленно уйти отсюда, как будто это было моим

местом преступления, а не его. Я не хотела, чтобы он видел мои слезы, которые скапливались на глазах. Пока я ехала в лифте, мне ужасно не

хватало воздуха. Я выбежала из неуютного прозрачного ящика, у меня

начались легкие головокружения. Я не спеша дошла до машины, просто рухнула на заднее пассажирское сиденье и расплакалась. Слезы

отчаяния вытирала тыльной стороной ладони.

С горечью и бессилием открыла дверь темной империи

Покровского. Уперлась лопатками в дверь и заскользила по ней, все

больше рыдая; сердце выпрыгивало из меня. Не знаю, сколько времени

я просидела в коридоре. Позднее скинула небрежно пальто и обувь и

прошла на кухню. Налила себе чаю, который тут же разлила, потому

что мои руки дрожали.

Я суетливо открывала шкафы в поиске тряпки или губки, чтобы

вытереть лужу от чая. Перебирая ящики, я наткнулась на бутылку

виски. Я выставила ее на барную стойку, достала стакан и плеснула

немного желтой жидкости. Неуверенно поднесла край бокала к губам

и выпила залпом, прищурившись от горечи, но по моему телу сразу

разлилось тепло; про тряпку я и забыла. Прихватила бутылку и ушла в

спальню.

Я расположилась на краю кровати, не в силах уложить в голове, что Влад мне изменял целый месяц. Я снова открыла бутылку и

сделала глоток. Появилось ужасное жжение в горле. Швы на сердце от

старых ран стали расходиться еще больше, когда я открыла

фотографии на телефоне. Снова вспоминая те предательства любимых

людей, каждого из которых ценила. Инга, Вячеслав, Влад – как они

могли поступить так со мной? Я сделала еще глоток виски. Сквозь

нахлынувшие слезы смотрела видео, где мы счастливые с Владом, где

заканчиваем университет, где гуляем в Питере, как я ему говорю, что

хочу головокружительное свидание на небоскребе, что мы поедем

этим летом гулять по бархатистому белому песку в голубой лагуне, полетим в уютный городок в Европе…

Потом мне попалась видеосъемка с моими родителями и

фотографии с последнего дня рождения мамы, где мы счастливые и

веселые смотрели в камеру. В этот момент на душе ощущала

безграничную пустоту, будто в целом мире осталась одна.

– «Вы бы не допустили этого», – подумала я, дотронулась

подушечкой пальца до их лиц на снимке, представляя, что откроется

портал в прошлое, заберет меня с собой, и я еще раз проживу эти

моменты. Но ничего такого не случилось, только мои слезы

разбивались об экран телефона.

Не заметила, как выпила уже больше половины бутылки виски. Я

хотела утопить свои воспоминания в алкоголе, как это делает Игорь. Я

больше не могу, я не справляюсь, все перевернулось. Только закрыла

фотоальбом в телефоне, как высветился номер мужа

Я постаралась прийти в себя и ответила.

– Ты все сделала, что я сказал?

– Да, – и тут я поняла, почему он был таким обходительным. – А

ты вот не сдержал слово, что мы вместе выберем фотографии для

интервью, – напомнила я.

– Я сделал так, как посчитал нужным, – отрезал он.

– В твоем стиле.

– Тебе нужно привыкнуть уже, что все будет по-моему, – вернулся

прежний Игорь.

– К счастью, я не успею, как контракт закончится, – самодовольно

произнесла я. – Ты черес-з… Сколько вернешься? – мой язык немного

заплетался.

– Ты пьяна? – проигнорировал он мой вопрос.

– Нет, всего лишь бутылка виски, – преувеличила я.

– Ты вроде не пьешь, – удивленно ответил Игорь.

В разговоре с ним на заднем фоне я услышала голоса друзей и

негромкую музыку.

– Ты на вечеринке? Я приеду? – мне хотелось расслабиться и

забыть про поцелуй Влада с девушкой.

– Нет, сиди дома, я сам скоро приеду.

И Игорь закончил разговор.

Я снова перезвонила мужу.

– Да, – твердо ответил он.

– Знаешь что, – решила досадить ему.

– Что?

– Я сегодня видела Влада.

– Вы говорили? – чувствовала, как Игорь занервничал.

– Говорили, – врала ему. – И знаешь что?

– Что? – ответил он, еле сдерживаясь.

– Он согласился стать моим любовником, – дразнила Игоря; это

действовало на него как красная тряпка на быка. – После встречи со

стилистом мы столкнулись с ним и пошли разговаривать в ресторан.

– И что потом?

– Мы поцеловались, наверное, скоро увидишь фотографии в

новостях – я засмеялась, зная, как вскипит и разозлится Игорь. Мне

хотелось ему испортить настроение.

– Какого черта? – рявкнул он и хотел что-то еще сказать.

Но я отключилась и позвонила Катарине, потому что чувствовала, что мой псевдомуж сейчас сорвется и прикатит домой, а я совершенно

не хочу его видеть.

– Привет!

– Привет! – удивленно ответила она. – Ты какая-то подозрительно

веселая.

– Сегодня встретила Влада, у него другая девушка – такая вся

супермодель, – иронично ответила я.

– Ты поэтому напилась? – она, как всегда, чувствовала меня.

– Он мне врал, ты представляешь, врал. Руслан звонил?

– Нет, – грустно ответила она.

– Может, встретимся в клубе? Я думаю, нам пора выпустить пар.

– Поехали, а где Игорь? Он вернулся из Питера?

– Мне без разницы, где Игорь, но предполагаю, что на вечеринке у

Матвея, наверное, опять зависает.

– Тогда я пошла собираться, – с энтузиазмом произнесла она.

– Я тоже, созвонимся.

Я приняла прохладный душ, уровень моего опьянения снизился. В

гардеробной выбрала красное облегающее платье выше колена, накинула черное пальто и высокие остроносые сапоги на каблуке и

разложила одежду на кровати. Сделала макияж, высушила феном

волосы и оделась.

«Я выезжаю», – отправила сообщение Катарине.

«Я тоже!» – ответила та.

Я ехала в такси класса бизнес, как мне позвонил Игорь; несколько

его звонков я отклонила.

Какой неугомонный: все звонит и звонит уже почти полчаса без

остановки.

– Что? – решила все-таки ответить ему.

– Ты где? – стальной голос прорезал слух, я даже немного

отодвинула телефон от уха.

– Я уехала, – бесцеремонно ответила ему, зная, как его бесит этот

тон.

– Куда? – нервно спросил он.

– В клуб, – играла с ним в кошки-мышки, зная что он поедет

искать меня.

– С кем?

– С Катариной, – ответила я на вопрос, и потом решила, что он

будет последним.

– Что за клуб? – занервничал он, но я отключилась. Он, не

переставая, звонил мне, но я выходила из машины и игнорировала его.

Мы встретились с подругой. Поднялись по невысокой лестнице и

перед нами мужчина распахнул двери в ночной клуб.

– У нас забронирован столик на втором этаже на балконе, –

обратилась она к администратору, которая встречала на входе вместе с

охранником.

– Когда ты успела? – с удивлением посмотрела на Катарину.

– Мне опять повезло, – засмеялась она. – Лучше бы мне с парнями

так везло…

И мы рассмеялись вместе.

Девушка-хостес проводила нас на балкон за столик на втором

этаже с видом на танцпол. Мы заказали по два горящих алкогольных

сета шотов и по коктейлю для начала.

– Твой телефон не умолкает, – заметила Катарина. – Игорь, наверное, там с ума сходит.

– Ответь, пусть приезжает.

– Нет. Это будет только наш с тобой вечер. Тебе пора догонять

меня.

– Я уже, – и она резко выпила пару рюмок. – Моя любимая песня, давай танцевать!

Мы поднялись и задвигались в такт под энергичную клубную

музыку, наполненную битами. Я прикрыла медленно глаза и

наслаждалась танцем; меня накрывала волна алкоголя, и, кажется, накопившееся напряжение испарялось, ощущая некую невесомость.

Мы выпили еще пару коктейлей и продолжили веселиться под

музыкальные ритмы.

Катарине позвонили, и она отошла, чтобы ответить на звонок.

– Кто звонил? – спросила я ее, когда она вернулась.

– Руслан.

– Что ему надо? – хотя я догадывалась, что Игорь меня уже ищет.

– Спросил, где мы.

– И что ты сказала?

– Сказала, что мы здесь.

– Я не хочу его видеть, я хочу хоть каплю свободы от него. Ты

представляешь, он забрал у меня телефон!

– Почему?

– Потому что встретилась с клиентом и сходила на свидание.

– Я б тоже тебя наказала, – засмеялась Катарина.

– Ты с ними за одно, да? – подносила я к губам еще одну рюмку с

шотом.

– Ну, извини, замужняя девушка и на свидание – ого-го! – по-доброму, с иронией воскликнула она и тоже выпила шот.

– Не хочу его видеть, – поставила рюмку на прежнее место.

– Я сказала Руслану, ибо надеюсь, что он тоже приедет. Еще я

хочу, чтобы то, что тебе сообщил Игорь о его коротких интрижках, он, набравшись смелости, сообщил мне в лицо.

Хотя я понимала: она прикрывала это тем, что соскучилась по

нему и хотела с ним увидеться.

– Ты же не обижаешься на меня?

– Ладно, ради тебя придется его потерпеть.

Она обняла меня.

Мы подошли с коктейлем к ограждению балкона, и я окинула

взглядом танцпол и увидела его.

– Катарина, смотри, это он? – спросила я, думая, что обозналась.

– Да, это он, – подтвердила подруга.

– Это же пиздец! – выругалась я, потому что не смогла подобрать

других слов.

– Ты же говорила, что днем Влада видела с блондинкой…

– Да, я тоже в шоке. Но пойду на танцпол и поговорю с ним, думаю, нам пора поговорить.

– Мне кажется, это не лучшая идея в таком состоянии…

Но я уже не слышала Катарину и направилась к лестнице. Почти

спустившись, столкнулась с другом Влада.

– О, Вика, кого я вижу! Привет! Как занесло тебя сюда? –

воскликнул он.

– Привет! Так, заехали с подругой проветриться, – хотела я

пройти мимо него.

– Поздравляю тебя со свадьбой! Где твой муж? – он не давал

пройти и заваливал вопросами.

– Скоро заберет меня. А у Влада снова новая девушка? – теперь я

решила поинтересоваться, зная, что его друг, когда пьяный, бывает

болтлив.

– Что значит снова? У него разные девушки, – засмеялся он.

– В смысле разные? Он же изменял мне с блондинкой в последнее

время, – решила выяснить я.

– Не только с блондинкой, ты разве не знала? – усмехнулся друг

моего бывшего парня. – Влад в Питере в соседнем номере трахался с

подружкой, – рассмеялся он мне в лицо. Наверное, поэтому за время

отношений с этим другом Влада виделись всего пару раз.

– Ты несешь полный бред! – не хотелось верить, что он это делал

регулярно.

– Думай, что хочешь, но это правда.

– Спасибо за откровенность, но мне пора идти, – я делала вид, что

совершенно безразлично, хотя внутри меня все вновь заполыхало.

Второй раз он делает мне больно, но это еще больнее, чем то, что он

продал меня. Я не узнавала человека, которого любила. Мои розовые

очки слетели окончательно.

Тут подошел Влад, и я залепила ему пощечину.

– Ты что? С цепи сорвалась? – закричал он мне вслед.

– «Все годы он изменял мне – все время он изменял мне», –

крутилось в голове. Я забрала свое пальто из гардероба и, на ходу

надевая его, стремглав покинула это место. Спускаясь с лестницы, почувствовала мужскую ладонь, обхватившую мой локоть.

Я развернулась, и это оказался Влад.

– Мы не договорили! – взревел он.

Только сейчас в моих глазах видела совершенно другим.

– «Как? Как я не замечала, что мне изменяют годами? Какая же я

дура!» – пронеслось ураганом в голове за считанные секунды.

– Что тебе от меня еще нужно? – сквозь слезы крикнула я на

него. – Отпусти меня, мерзавец! Ты мне противен.

Я пыталась вырваться.

– Я больше не хочу слушать о твоих изменах! Но только почему

ты поступал так со мной? Когда это началось? – я задавала в истерике

вопросы.

– Ты действительно хочешь это узнать? – убрал он от меня руки.

– Говори! – громко закричала я на него, – мы спустились с

лестницы и отошли от крыльца здания.

– После полутора года наших отношений я изменил тебе первый

раз, потом второй, – каждое его слово застревали как пули в моем

сердце, которое и так еле дышало, но сегодня оно умирало

окончательно. – Когда все твое время занимала лишь работа. Тогда, когда тебе приходили цветы от твоих клиентов, как они довольны

твоей работой.

– Ты мне изменял три последних года?

– И я не жалею об этом, – пренебрежительно выдал Влад, резанув

мне слух.

– В Питере ты тоже переспал в бывшей?

– Да, – признался он, стреляя последним патроном в упор.

Порция свинца проникла глубоко, заставляя потухнуть мое сердце

и лишить окончательного доверия к людям, особенно к мужской его

половине.

– Почему ты тогда не закончил со мной отношения? Почему ты не

подошел и не поговорил со мной? – спрашивала я сквозь слезы.

– Потому что мне не позволил расстаться с тобой мой отец, –

хватило духу ему сознаться.

– Что? Твой отец? – не верила я в то, что он говорит, и не совсем

понимала.

– Да, мой отец. Ты же девушка из состоятельной семьи. Несколько

лет назад твоя тетя одолжила крупную сумму денег моему отцу на

развитие нашего туристического агентства.

– Говори дальше! – слезы безудержно катились по моим щекам.

Катарина подошла к нам и теперь наблюдала за новой

драматической сценой, происходившей в моей жизни.

– Мой отец не мог вернуть эту сумму в определенный срок, поэтому я до тех пор встречался с тобой.

– Поэтому ты так быстро продал меня Игорю и отказался от

меня… – продолжила я.

– Надеюсь, что мы больше не встретимся, – развернулся спиной и

таким образом выразил свое «прощай».

Внезапно мне захотелось остаться одной, и я направилась в

сторону парка на другой стороне, превращая быстрый шаг в бег.

Слезы захлестывали меня – сколько лет я оставалась слепа, сколько лет жила в полном вранье. Я бежала от себя, чтобы не

признавать, что все года меня использовали. Как же это противно!

Дыхание сбилось, и я не могла сделать ни глотка воздуха.

– Вика! – долетел до меня звонкий голос Катарины, когда

переходила дорогу по пешеходному переходу. Я обернулась на крик, а

затем резко повернула голову на несущийся на меня автомобиль.

Последнее, что увидела – ослепляющий свет фар, а услышала –

ужасный свистящий звук тормозящих шин…

После звонка Вики в порыве злости я тут же вызвал такси и

вылетел из дома Игнатьева. На террасе Матвей с младшим братом

Алексом беззаботно расслаблялись на диване и громко смеялись.

– Ты уходишь уже? – спросил Алекс.

– Да, парни.

– Что случилось? – присоединился к диалогу Матвей.

– Вика. Как можно было выбрать ее! – разъяренно я обратился к

Матвею.

Друг улыбнулся.

– Если я ее придушу, то ты тоже в этом виноват.

– Что с ней? – продолжил разговор Алекс.

– Бесит меня! – и я направился к воротам, как вихрь. Я ужасно

злился на то, что за игру она устроила. Какой поцелуй с ее бывшим, что она несет вообще! Эта женщина сводит меня с ума – как можно

было выбрать ее? Почему ей тихо не сидится у меня в квартире?

Почему ей нужны постоянные приключения?

Всю дорогу я звонил Вике, но она не отвечала.

– Черт! Черт! Черт! Возьми трубку.

Не успело такси припарковаться, как я выскочил из машины и

скрылся в дверях подъезда.

Быстрее молнии залетел домой, даже не снял обувь, открыл ее

комнату, увидел на полу около кровати недопитую бутылку виски и

раскиданную одежду на кровати.

Я снова названивал ей. Вика не брала телефон, потом ответила и

сообщила, что едет в ночной клуб.

– «В какой нахрен клуб? Она откровенно издевается!» – старался

ослабить свою злость и думать хладнокровнее. – «Что происходит?»

Я снова и снова пытался дозвониться до нее, но она по-прежнему

не собиралась разговаривать со мной, и тогда набрал номер Руслана.

– Что ты, черт побери, хочешь? – ответил он сонным голосом.

– Звони Катарине и спрашивай, в каком они клубе, и поехали туда!

– Ты лунатишь, брат! Я спать лег, – и он сбросил.

Я снова ему перезвонил.

– Что я тебе сказал? – грубо и напористо произнес я. – Быстро

звони Катарине, одевайся, и мы едем туда.

– Что случилось? – неохотно протянул он, зевая.

– Говорю, звони!

– Ладно, сейчас, – наконец дошло до него.

Я откинулся на диван, нервно покачивая одной ногой. Не успел у

меня зазвонить телефон, как я ответил.

– Они в ХотСпайс18, – сходу поделился информацией Руслан.

Я впервые за последний год сел за руль своего Maybach. Я быстро

подъехал ко входу клуба. Выскочил из машины, как заметил Катарину, которая выкрикивает имя моей жены на углу здания.

– Вика!

Она поворачивается, смотрит на Катарину, потом на свет ярких

фар автомобиля, который ее ударяет передним капотом, и ее тело

падает без сознания на холодный заледенелый асфальт на пешеходном

переходе. Столкновение произошло неожиданно.

– Нет! – выкрикнул я и побежал к ней изо всех ног. – Уйдите! –

вокруг собиралась толпа.

Я упал на колени рядом с ней, не обращая внимания на холодный

асфальт.

– Вызовите скорую! – заорал я. Руслан подошел ко мне и

сообщил, что он уже вызвал скорую и полицию.

В порыве чувств я положил ее голову к себе на колени и гладил ее

по волосам, наклонившись к ней.

– Пожалуйста, пожалуйста, – шептал я, – пусть она останется

жива. Во мне отозвалась непередаваемая боль от потерь из прошлого.

Толстый лед на моем сердце затрещал с невероятной силой, разваливаясь на осколки.

Катарина присела рядом. Нас окружил народ, все галдели, мигающий красно-синий свет ослепил меня. Я не знаю, сколько

прошло времени, но подошел Руслан с врачами, они переложили ее

тело на носилки и закатили в машину скорой помощи. Катарина

поехала в больницу с Викой.

– Руслан, – обратился я к нему, – пожалуйста, поезжай на машине

за Катариной, – попросил я его. – Разберусь здесь с остальным.

– Ок, – кратко согласился он и направился к своему автомобилю.

Волнуясь, через десять минут позвонил Катарине.

– Врачи что-нибудь говорят?

– У нее низкое давление и пульс, – полушепотом ответила подруга

Вики.

– Напиши мне, как доедете.

– Хорошо.

Через несколько часов, посреди ночи, я примчался в больницу.

Катарина с Русланом сидели на кожаном диване у ее палаты.

– Как она?

– Игорь, не переживай, все обошлось. У нее сотрясение и ушибы.

Переломов нет. Сейчас она в палате, ей поставили капельницу.

– Что у вас случилось? Почему она выбежала из клуба? – я присел

рядом с ними.

Катарина замолчала, собираясь с мыслями. – Говори. – Не

терпелось мне услышать, что произошло.

– Она столкнулась в клубе сначала с другом Влада, они о чем-то

поговорили, и сразу за ним подошел сам Влад. Она влепила ему

пощечину и быстро убежала из клуба. Я даже не успела понять, что

происходит. Влад тоже побежал за ней, но, когда я оказалась на улице, они бурно выясняли отношения. Я лишь слышала ее последнюю

фразу: «Поэтому ты продал меня Игорю». Это все, что я увидела, а, судя по тому, что она стояла вся в слезах перед ним, что он ей

наговорил – остается только догадываться.

– Я прибью этого гада, – ядовито прошипел я.

– Игорь, успокойся! Он не стоит этого. Сейчас главное – Вика, –

старалась вразумить меня Катарина.

– Да, ты права.

Мои чувства переполняли меня, и я не мог трезво оценивать

ситуацию.

– Игорь, может, еще что-то нужно? – спросил Руслан.

– Нет, спасибо. Поезжайте домой вместе с Катариной.

– Я не поеду с ним!

– Поедешь, вставай! – настоял он. И она последовала за ним, показав мне жестом, чтобы я позвонил.

В полутемной палате я расположился на стуле рядом с кроватью и

вложил холодную руку Вики в свою ладонь. Долго вглядывался в ее

бледное лицо при приглушенном свете от ночника и не мог понять, в

чем ее очарование. Она становилась моим искушением.

– «Что в тебе такого, что сводит меня с ума с того момента, как я

столкнулся с тобой?»

Мое обещание самому себе, что больше не буду любить, казалось, развеивалось и исчезало.

До утра проспал в полусидячем положении и проснулся от

затекшей боли в спине и шее. Я поднялся, потянулся и решил сходить

за кофе, как услышал шепот Вики.

– Где я? – она медленно приоткрыла глаза, смотря в белоснежный

потолок.

– В больнице, – я немедленно опустился назад и прихватил ее

озябшие пальцы в свою теплую руку.

– Что случилось? – еле проговорила она, едва шевеля губами и

сглотнула. – Ужасно болит голова.

Она хотела приподнять голову с подушки, но не смогла этого

сделать и перевела обеспокоенный взгляд на меня в ожидании ответа.

– Тебя сбила машина, – не решаясь, наконец ответил я.

Она сглотнула и закрыла глаза, пытаясь осмыслить то, что

услышала от меня, и плавно вытащила руку из моей ладони.

– Отдыхай, я найду врача и сообщу, что ты очнулась, – вполголоса

произнес я и отправился в кабинет терапевта.

– Хорошо.

Встретился с доктором у его кабинета. Он обещал подойти в

течение десяти минут. После этого я отправился выпить дозу крепкого

эспрессо из автомата – конечно, не самого лучшего, но хотя бы такого.

Я высунул из кармана брюк зазвонивший телефон и ответил.

– Да, папа, – присел я на кожаный диван и сделал глоток.

– Доброе утро! Во всех новостях показывают кадры, как Вика

попала под машину. Как она?

– Пришла в себя недавно. Скоро должен подойти врач.

– Я к больнице отправлю пару охранников, потому что думаю, что

журналисты будут ждать тебя у входа в больницу.

– Ладно. Я через пару часов заеду к тебе.

– Хорошо. И позвони семейному терапевту, договорись, чтобы

после выписки осмотрел Вику.

– Я так и планировал.

Я допил сносный кофе, встал с дивана, выкинул стаканчик в

мусорку и вернулся в палату жены.

Врач уже сидел около кровати моей жены, держа папку с

бумагами, и повернулся ко мне.

– Как она? – волнительно обратился к нему, стоя посреди палаты.

– С Викторией все хорошо. Несколько дней нужен полный покой.

И с вашим ребенком тоже все в порядке, но нужно тщательно следить

за здоровьем: после аварии риск выкидыша очень высок, – договорил

он и склонил голову над бумагами.

– Что вы сейчас сказали? Ребенок? – переспросила она, не спеша.

– Ребенок? – вопросительно повторил я.

– Да, – подтвердил врач и посмотрел на меня сквозь очки. – Разве

вы не знали? – спросил он, оценивая нашу реакцию.

Я посмотрел на Вику: она сидела, склонив голову, и, не шевелясь, глядела в одну точку. Видимо, пыталась осознать услышанное, как и

мне.

– Извините, надо ответить на важный звонок, – соврал я и

удалился из палаты ошарашенный, в полной неожиданности от такого

поворота событий, и пытался собрать свои мысли.

Я торопливыми шагами направился к запасному выходу из

больницы, чтобы не встретиться у главного входа с журналистами. На

улице стояла мерзкая погода, шел снег с дождем. Пока я обходил

здание и пересекал парковку до своей машины, мое пальто промокло, и волосы увлажнились, но из-за эмоций, которые захлестнули меня как

волны цунами, сносящие все на своем пути, я и не заметил. Не успел я

сесть в автомобиль, как чувства перекрыли меня, и я бил ладонями по

рулю, с каждым ударом повторяя слово «сука».

– Как такое возможно? – сложил я руки на руле, наклонился и

положил на них свою влажную голову. В моей голове крутилось слово

«ребенок», Вика беременна от своего бывшего.

– Блять! – снова крикнул я и с новой силой ударил ладонями по

рулю. – Это полный пиздец, как такое могло произойти с нами?! Я

рано радовался. Эта девушка полна сюрпризов.

Я все же пытался успокоиться, закрыл глаза, локоть поставил на

руль, и кулак уткнулся в свой лоб, пытаясь рациональнее соображать, потому что задачка со звездочкой переходила в разряд невыполнимых.

Именно невыполнимых, и поэтому решение теперь будет

единственным – качественный монтаж, возможно, с использованием

искусственного интеллекта. Но к этому вопросу я вернусь позднее.

Время у меня еще есть, чтобы продумать, как обмануть Матвея и

выйти победителем из этого пари.

Я облокотился спиной на кресле, сложив руки на груди, пытаясь

успокоиться до конца, и задумался о ней. Я даже не представлял, что

чувствует она и в каком моральном состоянии находится. Все

разделилось на «до» и «после», и эту грань провели новости о

беременности Вики.

– «Я по-прежнему хочу ее, но не на одну ночь, может быть, на всю

жизнь», – шептало моему разуму сердце, но разум не сдавался и

говорил, что пришло время держаться от нее подальше, напоминая о

моем запрете любить.

Выходя из машины, глубокого вздохнул и не спеша выдохнул, посмотрел на серое небо, откуда по-прежнему не прекращали идти

снег и дождь, соприкасаясь с моим лицом и еще больше отрезвляя

меня.

Я вернулся к Виктории в палату, подошел к окну и засунул руки в

карманы пальто.

– Скверная погода, – сидела она, облокотившись спиной на

приподнятое изголовье кровати, не отрывая взгляда от меня.

– Да, я ходил в машину подзарядить телефон. Он выключился

посреди важного разговора, – солгал я, по-прежнему смотря на сырой

заснеженный парк, пронизанный серостью, что виднелся из окна ее

палаты.

– Я так и подумала, – сделала вид, что поверила мне.

– Как ты? – осторожно заговорил и развернулся к ней. У нее были

покрасневшие глаза от слез, лицо бледное, а губы слегка сухими.

– Как я могу быть… – она пальцами нервно перебирала белую

простынь, которая укрывала ее до талии, и после не спеша снова

посмотрела на меня. – Я не хочу этого ребенка, – заявила она внезапно

для меня. – Точнее, я хочу детей, но не сейчас и тем более не от Влада.

– Ты хочешь сделать аборт? – спросил я прямо ее.

– Я не решила, Игорь, – она сделала короткую паузу. – Но, наверное, для тебя это выгоднее, потому что если это просочится в

прессу, то повлияет на твою репутацию.

Я скинул пальто, повесил его на спинку стула и разместился

рядом на краю кровати.

– Разве я не права? – с нетерпением ждала ответа от меня , и

перевела взгляд на несколько застывших пятен крови на моей рубашке

в области живота.

– Извини, что испортила тебе рубашку, – с долей иронии

произнесла она.

Я наклонил голову посмотреть на пятна, которые не заметил.

Впервые со мной такое, когда у меня был настолько потрепанный

внешний вид, и снова поймал взгляд, ждущий ответа.

– Ты считаешь, что я настолько ублюдок, что моя репутация

важнее в такой ситуации? – заглянул ей в глаза. – Только я не думал об

этом. В сложившейся ситуации решать только тебе. Чего хочешь ты?

– Я… Я, – растерялась она, не надеясь услышать от меня такой

вопрос, – а что думаешь ты? – по-прежнему смотрели друг на друга.

– Думаю, тебе надо оставить ребенка, – я чувствовал, что ей не

хватает поддержки.

Ее темно-зеленые зрачки чуть увеличились от удивления, которое

она попыталась скрыть и отвела взгляд в сторону.

– Это же твой ребенок, и не важно, от кого он. – Она снова

пристально смотрела на меня, пытаясь понять, когда я стал таким

сердечным. – Аборт ведь – это серьезно. Ты сможешь отнять новую

жизнь?

Она не смогла ответить на вопросы, и на ее глазах подступали

слезы. Я смахнул их кончиками пальцев с ее щек. – Сколько недель

беременности, врач сказал?

– Шесть недель, – на выдохе ответила она.

– Вика, решать только тебе, – я обхватил ладонями ее плечи, и мы

по-прежнему сосредоточенно смотрели друг на друга. – Скоро наши

пути разойдутся, а у тебя останется твой ребенок.

Она опустила взгляд и вернулась напряженно перебирать

простыню пальцами. Я убрал от нее свои руки и сложил их на груди.

– Честно, я не ожидала такое услышать от тебя, – неуверенно

призналась она и подняла на меня свои глаза. Я заметила, как они

меняли оттенок на более светлый зеленый. Потухшие искорки в них

загорались.

– А что ты, думала, услышишь? Иди делай аборт? Ты считаешь

меня настолько бессердечным? – чуть улыбнулся я.

– Почти так, либо я до сих пор сплю и мне все это снится, –

промолвила она с промелькнувшей на ее губах легкой улыбкой. – Ты

можешь мне принести телефон и вещи?

– Да, я разберусь.

Я поднялся, обхватил ее голову руками, прислонил к себе, потом

наклонился и поцеловал в макушку.

– Спасибо, – она немного смутилась.

Я осталась в белоснежной палате, но совершенно одна, со своей

темной стороной. Отрегулировала изголовье, сделав его чуть ниже, и

полностью откинулась на спину. Я посмотрела в потолок, и меня

захлестнули воспоминания со вчерашнего вечера.

В очередной раз отец моего ребенка прошелся по кровавым

стеклянным осколкам моего сломанного сердца, которые я старалась

склеить. Он изменял мне столько лет и не любил меня так, как того

хотелось мне. Мои детские розовые мечты о том, что любить можно

раз и навсегда, почернели. Угасли. Померкли. Окончательно.

Я сложила руки на живот и закрыла глаза; я хотела осознать, что

во мне новая жизнь. Но ничего не выходило, лишь остался неприятный

осадок от того, как поступил со мной отец моего ребенка. От

противных мыслей, резко распахнула веки и перевернулась на бок.

Через пятнадцать минут Покровский принес мне телефон, пакет с

вещами и сумку с документами.

– Тебе написал дядя? – увидел Игорь на экране гаджета

сообщение от него. – Спрашивает, как ты.

– Позднее отвечу. Спасибо.

– Я оставлю тебе свой провод от телефона, чтобы ты смогла

заряжать. Позвони Эльзе, пусть она привезет тебе все необходимые

вещи.

– Хорошо.

– Врач говорил, когда тебя выписывают?

– Через пару дней.

– Я поехал, у меня есть несколько важных дел. Если что, звони.

Скорее всего, я заеду уже завтра. За дверьми стоит охранник – в

случае, если пресса захочет с тобой связаться.

– Ладно. Кстати, а что случилось с тем, кто сбил меня?

– Мужчина управлял машиной в алкогольном состоянии, не

заметил знак пешеходного перехода и не сразу затормозил. Хорошо, что вообще затормозил. Но он будет наказан в рамках закона. А что

тебе рассказал Влад, что ты помчалась, ничего не замечая на своем

пути?

– Извини, но я не хочу об этом говорить.

– Поправляйся, – он и не настаивал.

Остаток дня ко мне заходили снова и врач, и медсестра, а вечером

ко мне заехала Эльза. Женщина привезла чистую одежду, косметику, зарядник от телефона и еду. Мы с ней приятно пообщались, но

недолго, потому что она спешила домой. После нее тоже ненадолго

заскочила Катарина.

Следующие несколько дней Игорь ко мне не заезжал, а только раз, в течение дня, отправлял сообщение с вопросом о том, как я себя

чувствую. И все.

Дни, которые я провожу в больнице, не выходят из головы.

Аборт?..

Я пыталась думать рационально и взвешивала за и против, но это

не охлаждало моей совести. Я совершенно не знала, как поступить; впервые не могла найти верный путь: если оставлю ребенка, то я

настолько сильно боялась, что он будет напоминать мне о той боли, что

совершил Влад. И если мой бывший признает отцовство, то нам

придется иногда видеться и общаться. А если я выберу другой путь, то

буду до конца жизни винить себя в этом гнусном непростительном

грехе.

Сегодня меня выписывали из больницы. Покровский, как обычно, написал, что заедет забрать меня. Я не видела и не слышала его

несколько дней, и мне даже показалось, что я соскучилась по своему

мужу.

Когда он вошел ко мне, я стояла к нему спиной и смотрела в окно, как несколько дней назад делал это он. Но сегодня парк утопал в

солнечных лучах.

– Привет! Поехали, – мой слух окутал его сдержанный баритон. –

Нам нужно еще заехать к терапевту, – поравнялся он со мной, но

только посмотрел на меня.

– И к моему гинекологу, – наконец я посмотрела ему в лицо, и

решительно продолжила: – Я решила сделать аборт в конце этой

недели.

Он немного нахмурил брови и теперь пребывал в замешательстве.

– Почему? Что случилось?

– Я не хочу ничего общего с его отцом, – резко ответила я.

– Ты расскажешь, что произошло в клубе с Владом?

– Похороны моего испепеленного сердца, которое слепо любило и

доверяло этому мужчине.

– Конкретнее?

– Не сегодня, Игорь, поехали.

Несколько дней подряд каждое утро Игорь плавал в бассейне. Я

наблюдала за ним из окна своей комнаты, уютно устроившись на

подоконнике, делая наброски графитовым карандашом в альбоме или

читая книгу по искусству. Потом он иногда завтракал, после него

завтракала я, и он уходил из квартиры. Я ужинала в полном

одиночестве, а он возвращался поздно вечером, а иногда – за полночь.

Эти дни я болтала с Катариной по телефону, а иногда с Эльзой. В

мастерскую я не ездила, потому что запах краски вызывал у меня

тошноту.

Но все эти дни меня не покидали мысли о предстоящем аборте, который состоится завтра утром.

В последнюю ночь марта перед хирургическим вмешательством я

страдала бессонницей. Я ходила из угла в угол и не могла уснуть. Я

еще раз обдумывала все по тысячному кругу. Игорь был прав: через

пару месяцев, когда каждый пойдет своей дорогой, у меня не останется

никого, кроме моего малыша.

– «Но он от Влада», – зловеще произносил мой гнев, играя со

мной, убивая нежные чувства к слову «малыш». Я не могла больше

слышать его имя; мне было так отвратительно от всех этих измен и от

меня самой, что я не замечала его мерзких предательств. И это

воспоминание вонзалось в меня снова, и с каждым разом все глубже и

глубже разрезало меня.

Я на одном дыхании прошла из комнаты в гостиную, как будто

убегая от своих рассуждений, пленницей которых я стала. И внезапно

затормозила перед кухонным столом, за которым сидел Игорь с

ноутбуком. Я не заметила, когда он вошел. Он прикрыл ноутбук и

заинтересованно взглянул на меня, а я на него в приглушенном свете, излучающий только торшер в углу у кресла. Направленный на него

свет ровно ложился на его лицо.

– «Как давно я не видела его», – отозвалось глубоко во мне.

– Не ожидала тебя увидеть, – смущенно поделилась с ним и

нерешительно прошла мимо, чтобы налить себе из кувшина стакан

воды.

– Не спится? – в голосе Игоря я почувствовала невозмутимость, как будто он старался держаться на расстоянии от меня и не

произносить ничего лишнего.

– Нет, – сидела напротив и пила воду.

– Я отвезу тебя утром к гинекологу, – он окончательно закрыл

ноутбук и отложил его на другой край стола, повернулся ко мне, и я

отозвалась.

– Ты поедешь со мной? – смущенно и робко переспросила я.

– Да, я отвезу тебя в клинику, – подтвердил он. – Надеюсь, ты

передумаешь о своем решении.

– Нет, я все решила, – твердо отрезала я.

– Спокойной ночи, – он подхватил ноутбук и скрылся в темном

коридоре.

– Спокойной ночи, – прошептала я ему в ответ.

ЧАСТЬ 2. АПРЕЛЬ

ГЛАВА 9

ИГОРЬ

– «У вас будет ребенок», – после слов, которые я услышал от

врача, во мне что-то перевернулось. Игра в фиктивный брак приобрела

более серьезный характер.

После этих слов я старался держаться от нее подальше, чтобы она

находилась в спокойном состоянии – во избежание лишних скандалов.

Я уезжал ранним утром, даже завтракал вне стен своей квартиры

и работал до вечера, потом оставшиеся силы оставлял в фитнес-клубе

и приезжал к ночи, чтобы мы не пересекались. Каждый день

игнорировал возникшие у меня чувства к Вике.

Чем дольше я находился на расстоянии, как бы ни пытался не

думать о ней, тем больше они становились. Разум говорил, что я на

верном пути, но мое сердце оттаивало от треснувшей толстой корки

льда и безумно тосковало по ней. Я хотел увидеть ее: чарующие глаза, в которых ты пропадаешь, сияющую улыбку от искреннего смеха, волнистые гладкие волосы и соблазнительную, бешеную энергетику, от которой я еле сдерживался. Иногда я задумывался, словно Вика

беременна от меня. Но этого никогда не случится.

Сегодня победу одержала моя душа, и я приехал домой раньше

обычного. Мы встретились в гостиной. Она выглядела потрясающе, как воздушная зефирка – в светлом коротком платье и нежно-розовом

кардигане из толстой вязки.

– Привет! Может, спустимся в ресторан и поужинаем? –

предложил я.

– Привет! – она не скрывала своих эмоций, ей было приятно

видеть меня. – Я уже там встречаюсь с Катариной.

– Кстати, мне звонил твой врач. Она не смогла дозвониться до

тебя. Что-то случилось?

– Да, я спала и не слышала, но я перезвонила, и мы обо всем

договорились. Все хорошо.

– Я тебя отвезу завтра.

– Я могу вызвать такси.

– Я отвезу тебя завтра, – настойчивее произнес я. – И это не было

вопросом.

– Ладно, хорошо, спасибо, – немного пришла в замешательство

она. – Мне пора идти, Катарина, наверное, уже подъехала и ждет.

– Как у нее с Русланом? – хотел еще немного почувствовать ее

присутствие, хотя меня не особо интересовали их взаимоотношения.

Она немного опрокинула голову вбок и с удивлением посмотрела, подошла ближе.

– Ты не заболел? – игриво улыбнулась она и ладонью игриво

прикоснулась к моему лбу.

– Нет, все в порядке, а что?

– Тебя же мало интересуют чужие отношения, – и, улыбнувшись, она прошла мимо меня.

ВИКТОРИЯ

Последние дни я много спала, читала художественную литературу, рисовала в альбоме пейзажи, смотрела комедийные фильмы и гуляла в

парках. Казалось, что сейчас нет ничего важнее, чем новая жизнь во

мне, которую я должна беречь девять месяцев. Я постоянно гладила

свой живот, словно пытаясь обнять и окружить теплотой. Закрывала

глаза, чтобы ощутить в себе его или ее присутствие. Порой меня

тошнило, или кружилась голова, а иногда хотелось какой-то странной

еды – например, стейка из индейки с каким-то сладким вареньем.

Клиенты ожидали моего возвращения к работе и в последнее

время много писали или звонили. Я отказывала, говорила, что у меня

продолжается отпуск, и сейчас я не могу помочь им приобрести

стоящее произведение искусства.

Мои мысли оказались совершенно заняты собственной

беременностью. Я иногда подходила к зеркалу и смотрела на свою

фигуру, представляя, как она будет меняться, и воображала, на кого

будет похож мой ребенок или какого пола будет. Я хотела, чтобы он

был похож на меня и не напоминал о его отце. Но это не казалось мне

особенно важным, главное – чтобы родился здоровым.

Но, помимо этого, я не переставала думать и о Покровском, начиная с того дня, когда узнала, что беременна. Я не ожидала от него

такой поддержки и теплоты. Я совершенно не думала, что есть вторая

сторона Игоря. Мягкая. Чуткая. Заботливая.

Я ощущала, что он глубоко скрывает это в потемках своей души.

Каждый раз, когда он обнимал меня, я чувствовала, что смогу

пережить этот этап в своей жизни, и как силы возвращаются ко мне.

Я пересматривала видео с фрагментом той аварии, которое попало

в новостные ленты, где он положил мою голову на колени и склонился

ближе. Хоть оно и темное, и размытое, я чувствовала, как он испугался

и переживал за меня. Однако здравый рассудок говорил, что

романтических отношений с ним никогда не будет, как бы не хотелось

моему сердцу, которое я постараюсь остудить сразу после развода.

***

Мы сидели за столиком с Катариной, который утопал в зелени в

тихом и приватном уголке ресторана.

– Мы столько с тобой не виделись, – пролистывала Катарина

меню.

– Да, наверное, недели две или почти три. Как прошло твое

слушание в суде?

– Все отлично, – перевела она взгляд на меня.

– Поздравляю! – искренне растянулась в улыбке.

– Спасибо! Ты как сама? Как у вас с Игорем?

– Тоже все хорошо. Я не вижу его почти: он рано утром уезжает и

поздно вечером возвращается. Надеюсь, так будет до конца наших

взаимоотношений.

– У тебя же глаза блестят, когда ты о нем говоришь! – в улыбке

расплылась Катарина.

– Не начинай! – засмеялась я. – Как у тебя с Русланом?

– После того случая с тобой, когда мы оказались в больнице, и он

увез меня домой, мы поговорили, он предложил остаться друзьями, но

недавно у нас случился секс по дружбе, – подруга закрыла свое

смущенное лицо меню.

– Ты серьезно? Расскажешь? – я улыбалась и пребывала в легком

шоке.

– Да, слушай, – продолжала заливаться румянцем на лице. –

После суда мы с коллегой остались на работе и выпили немного вина.

Когда я подъехала к дому, он ожидал меня. Я пересела к нему в

машину, и как-то все случилось, даже сама не поняла, как пламенный

огонь страсти окутал нас.

– И что дальше? – с интересом слушала я.

– Ничего, но больше такого не повторится, – сразу прервала мое

любопытство.

– Ты что-то задумала?

– Были мысли, но буду плыть по течению и действовать по

обстоятельствам. Может, выпьем вина?

К нам подошел официант, мы как всегда заказали много еды, особенно я.

– Вино?

– Я не буду. Можно принести чайник с молочным улуном?

Официант принял у нас заказ и удалился.

– Теперь молочный улун! – опешила она и улыбнулась. –

Рассказывай, что случилось? Игорь тебе запретил, потому что сам

ударился в работу и бросил пить? – засмеялась она.

– Мне надо кое-что сказать тебе…

– Что? – напряглась она.

– Крепко сидишь на стуле?

– Да, – наклонилась она немного вперед и приготовилась

внимательно слушать.

– Я беременна.

– Что?! – она широко распахнула глаза и раскрыла рот, который

прикрыла ладонью. – От Влада? Не может быть!

– Да, я узнала в больнице, когда меня сбила машина.

– Я в шоке! И ты столько молчала!

– Да, я сама пыталась это осознать.

– И как сейчас дела, как самочувствие? – засуетилась она с

вопросами.

– Все хорошо, завтра поеду на первое УЗИ моего малыша, –

умилилась я.

– А Игорь? А Влад?

– Владу я планирую рассказать только после развода с Игорем, и

позже решать эту проблему. А Игорь меня очень поразил – он

отговаривал меня делать аборт.

– Ты хотела сделать аборт?

– Думала, но не смогла.

– Да, Влад – конечно, та еще сволочь, но ты молодец, что решила

оставить малыша.

– Знаешь, я думала, Игорь, не выходя из больницы, прикажет

сделать аборт, но он совершенно изменился, чем неожиданно удивил

меня.

– Да, он непредсказуемый мужчина.

Нам принесли две порции спагетти с трюфелем, брускетты с

крабом и авокадо. Мы поели, немного поболтали, и Катарина уехала –

позвонил отец по рабочим моментам.

Я доела десерт тирамису с шоколадным крамблом и вышла из

ресторана в холл. Хотела направиться в сторону лифтов, как до меня

донесся знакомый смех. Я повернула голову и увидела: Игорь сидит на

голубом диване и болтает с темноволосой девицей в бордовом платье,

что расположилась рядом с ним. Их колени едва касались друг друга.

Я остановилась, скрестила руки на груди, немного отошла в сторону и

решила понаблюдать за ними. В моей груди покалывало, словно

острой иголкой от внезапно появившейся ревности.

– «Успокойся, что за эмоции», – твердила я сама себе.

Они мило беседовали, улыбались друг другу, потом она достала

из сумки черную папку, Игорь открыл, посмотрел, и они встали, пожали друг другу руки, и девушка направилась к выходу. Я быстрее

двинулась к лифтам, чтобы не пересекаться с ним. Но они, как назло, казалось мне, ехали настолько медленно, что я услышала его приятный

спокойный голос за своей спиной.

– Поужинали? – остановился он сзади меня на расстоянии одного

шага.

– Да, все отлично, – не посмотрела на него и уставилась

гипнотизировать цифровое табло, которое показывало, на каком этаже

лифты, думая, что так они приедут быстрее. – А ты что делал тут? – не

показала вида, что видела его.

– Встречался с одной из бизнес-ассистенток, передавал

документы по работе, – уточнил он.

– У тебя есть еще помощница?

– Да, я решаю дела не только компании отца, но и своей.

– Серый кардинал.

– Типа того, – улыбнулся тот. – Приехали.

Мы решили разойтись по своим комнатам, которые находились

друг напротив друга, как и мы сейчас.

– Игорь! – окликнула его, он обернулся, не успев еще

прикоснуться рукой к двери.

– Давно хотела сказать тебе спасибо, – подошла к нему и

остановилась в метре. Он свел брови, как будто не понимая, за что

благодарность, и я продолжила: – Просто ты столько времени

заботился обо мне, поэтому спасибо, начиная с той кошмарной ночи.

– Было бы странно, если бы твоего мужа не было рядом: пресса

бы давно уже об этом написала, – прикрывал он свои поступки, которые совершал для репутации, хотя я думала, что это

действительно исходило от души.

– Извини, тогда я не так подумала, – приняла его позицию.

– Ты подумала, что за несколько недель я могу измениться или

влюбиться в тебя? Ты же знаешь, что чувствам нет места в моей

жизни, – напомнил он мне о «старом» Покровском.

– Мне просто показалось, что ты это делаешь искренне, – немного

растерянно ответила я.

– Тогда можешь поаплодировать моему актерскому мастерству, – с

долей сарказма произнес он.

Я сделала три наигранных звонких хлопка с паузами.

– Тогда браво, – в той же интонации проговорила я.

– Отдыхай, до завтра.

Мы собирались уже расходиться, но я выплеснула, видимо, на

фоне своих бушующих гормонов при моем положении:

– Знаешь, я одного не понимаю: ты хочешь оставаться один всю

свою жизнь? – я решительно развернулась.

– Лучше быть одному, чем потом вытаскивать окровавленный нож

из своей спины, – он подошел ко мне.

– Разве ты не хочешь любить? – я прижалась плечом к дверному

косяку.

– Нет, не хочу.

– Но не все же отношения такие! – не унималась я.

– Какие? Давай ты не будешь лезть в мое прошлое. Твои какие

были? У тебя тоже рана на сердце, и не одна, – он старался держаться

невозмутимо, не показывая ни единой эмоции

– Время лечит, и появится в моей жизни тот, кто заставит забыть

меня о ранах.

– Либо оставит еще одну рану рядом со старой.

– Ты пессимист.

– Я реалист. Думаю, мы закрыли эту тему. Спокойной ночи.

Мы разошлись по спальням, а я еще долго думала о его словах и

для чего завела этот разговор. Так он может подумать, что нравится

мне. Он ведь всегда четко давал понять, что у него ледяное сердце. А я

поверила почти, что оно оттаяло. Глупая! Больше не нужно наивно

верить в эти сказки. Мне осталось продержаться еще пятьдесят пять

дней и стараться сохранять дистанцию между нами, как искусно

делает это он последние несколько недель.

ИГОРЬ

Виктория скрылась за дверями больницы, а я остался ждать в

машине. Через пять минут на экране смартфона высветилось ее имя.

Она попросила принести ее сумку, которую оставила на заднем

сиденье.

Я развернулся, одной рукой подхватил ее сумку и отправился к

кабинету. Моя жена сидела в кресле около входа. Я приблизился к ней

и протянул сумку. Она поднялась.

– Спасибо большое, – тут медсестра открыла дверь кабинета и

пригласила нас на прием.

– Здравствуйте, Виктория! О, вы с мужем подошли! Как

чудесно! – воскликнула та. – Давайте, заходите, вместе посмотрим на

вашу крошку.

– У него много работы, он, наверное, не сможет, постарается в

следующий раз.

Жена понимала, что на этом сеансе мне делать нечего.

– Вы что, какая работа? Ничего не будет важнее вашего малыша, папочка! – убеждала медсестра.

Вика слегка рассмеялась и повторила полушепотом:

– Папочка! – и скрылась в кабинете.

Я хотел уже снова оправдаться, но на меня упали взгляды других

пациентов, и некоторые смотрели, будто мы знакомы. И уже было бы

странно, если бы я отказался присутствовать на первом УЗИ якобы

моего ребенка. Я отправился в кабинет за Викторией.

Врач сидела за столом, приветливо улыбаясь. Она задала

несколько вопросов о самочувствии жены, предложила зайти за белую

ширму и лечь на кушетку, а мне – сесть рядом на кресло.

Экран висел на стене напротив нас; через минуту появилось

черно-белое изображение. Вика не обращала на меня внимания и

общалась с врачом, которая водила датчиком аппарата УЗИ по

прозрачному гелю на ее животе.

– Восемь недель беременности, размер малыша уже один и

восемь миллиметров, – проникал голос врача отдаленно в мое

сознание, потому что я пребывал в своих мыслях и старался не

проникаться этой темой.

Внезапно раздалась мелодия новой жизни и заполнила эту

комнату. Этот ритм сердцебиения, кажется, проник в мою душу. Я с

нежностью посмотрел в ее глаза, где отражался весь спектр эмоций: от

счастья и радости до смущения. Я скромно улыбнулся ей, а у нее

выступили слезы, которые та пыталась сдержать, осознавая, что это

первые стуки сердца ее малыша.

– Извините.

Я слегка растрогался, смотря на нее, и поспешил покинуть

кабинет, направившись в свою машину. В моих ушах до сих пор

отдавалось эхом – «тук, тук». Когда я сел в автомобиль, сложив руки на

руль и слегка положив голову на них, в груди заметались волны

эмоций: восторга, умиления и грусти, что это не наш общий ребенок.

Неизвестно, сколько я пробыл в этом положении с закрытыми глазами, собираясь с мыслями. Внезапно пришла Вика.

– Тебе плохо? – спросила она, пристегивая ремень безопасности.

– Нет, – процедил я сквозь зубы, выпрямился, тоже пристегнулся, и мы тронулись. – Куда завезти?

– К себе.

– Какие планы?

– Я поеду в автосервис, чтобы поменять зимнюю резину на

летнюю.

– Не надо, завтра водитель все сделает.

– Кстати, а где он? Я заметила, что ты сам в последнее время за

рулем.

– Возникли семейные проблемы.

Наш разговор перебил телефонный звонок отца, который я

поставил на громкую связь.

– Говори, – ответил я.

– Где тебя носит?

– Я занят.

– Заедешь в офис?

– Нет, через час у меня встреча.

– Может, сегодня поужинаем? Надо обсудить предстоящую пресс-конференцию.

– Давай в семь вечера, ресторан выбирай сам. Я подъеду.

– Ты и Вика подъедете, – поправил меня отец.

– А ей зачем?

– А она разве не пойдет на пресс-конференцию?

– Нет, что ей там делать, – я старался оградить девушку от

лишнего стресса в ее положении.

– Игорь, жду вас в семь вечера, адрес ресторана скину, – и он

отключился.

– Ты все слышала, позднее сообщу тебе место.

Мы подъезжали к дому.

– Хорошо, – равнодушно согласилась та.

– Ты как себя чувствуешь?

– Игорь, все хорошо, беременность – это не болезнь, – с

проскальзывающей улыбкой ответила она.

ВИКТОРИЯ

Нас приветливо на пороге дорогого ресторана встретила приятная

высокая светловолосая девушка и проводила за столик к родителям

Игоря.

Дизайн ресторана продумали тщательно, тот словно погружал в

атмосферу роскоши. Стены были изумрудного оттенка. Мягкое

освещение от стильных светильников создавало эффект магического

вечера. Тихие приятные неоклассические волны музыки в духе

Эйнауди19 приятно наполняли зал.

Мы подошли к столику с белоснежной скатертью, на нем стояли

хрустальные бокалы, словно приглашая насладиться изысканными

винами.

В центре стола располагался свежий невысокий букет из

пионовидных роз, добавляя нотки свежести и гармонируя с

утонченной белой фарфоровой посудой. За столом расположилось

четыре кресла, обитых мягкой тканью в теплых тонах, два уже были

заняты родителями Игоря.

Мама Игоря – Злата Леонидовна – как всегда стильно и свежо

выглядела для своих пятидесяти с хвостиком лет. По ее ухоженному

лицу можно было заметить, что она часто бывает в кабинетах

косметологов, так что я бы смело вычла лет пятнадцать. Ее стрижка до

плеч и темно-коричневые волосы эстетично обрамляли овальное лицо.

Тонкие черты гармонировали с голубым цветом глаз. На ее руках при

каждой встрече я замечала золотые дорогие и изящные браслеты, сияющие кольца. Она всегда сидела с прямой осанкой, так же, как и в

каждом ее движении была грациозность.

Родители Игоря были одного возраста. Папа моего мужа –

Александр Владимирович – всегда выглядел уверенным. Он всегда

носил деловой костюм, и сегодняшняя встреча не стала исключением.

На Александре был тщательно подобранный костюм синего цвета из

высококачественной ткани, который идеально подчеркивал его

статную, подтянутую фигуру. Рубашка белого цвета, со строгими

линиями воротника и манжетов. На запястье сверкали золотые дорогие

часы. Его волосы темные, но уже слегка поседели. Его лицо излучало

опыт и обаяние, как и у его сына, а также их объединял цвет глаз.

– Добрый вечер! – поприветствовал нас Александр, привстав и

пожав руку Игорю.

– Добрый вечер! – поздоровалась равнодушно Злата Леонидовна, только ради приличия.

Мы тоже поприветствовали их. Игорь обхватил ладонями по

краям спинку кресла и отодвинул, я присела. Он расположился рядом

со мной.

– Вы уже заказали? – обратился муж к родителям.

– Да, я буду Franciacorta Cuvee Prestige Extra Brut Ca' Del Bosco20

и плато из морепродуктов.

Папа промолчал, изучая меню.

– Что будешь ты? – спросил меня.

– Я что-нибудь попроще, – улыбнулась и скользнула взглядом по

маме. Игорь тоже улыбнулся.

Через пять минут подошел официант и принял заказ.

– А где Никита? – спросил Игорь.

– Соскучился по брату? – с нескрываемым сарказмом произнес

Покровский старший, зная, что между ними нет общения, кроме как по

работе.

– Ха-ха, он обещал сегодня отправить презентацию по проекту.

– Позвони и уточни.

– Он не отвечает на звонки.

– Значит, сейчас со своей невестой.

– Невестой? Ого, как так быстро?

– Идет по твоим стопам, – продолжал иронизировать отец Игоря.

Злате принесли бутылку шампанского, погруженную в лед в

небольшом серебристом ведре, которое поставили на край стола.

Официант наполнил ее бокал игристым.

Передо мной поставили безалкогольный авторский коктейль. А

Игорю и его отцу – купажированный шотландский виски, где жидкое

золото едва скрывало дно бокала.

– Мы определились с датой пресс-конференции, она пройдет

послезавтра в три часа дня, – завел разговор Александр.

– Хорошо. Буду, – кратко подтвердил его сын.

– Бу-де-те? – исправил отец, произнеся по слогам.

– Нет, она останется дома. Что ей там делать?

– Игорь, мы идем туда всей семьей.

– Виктория, ты должна присутствовать на этом мероприятии, –

строго обратилась Злата ко мне и сделала глоток напитка из бокала.

– Мама, она останется дома, мы справимся без нее, – возражал

мой муж.

– Нас неправильно поймут. Можешь сам отвечать на вопросы от

журналистов. Не думаю, что они завалят вас вопросами личного

характера, – настаивала мама Игоря.

– Согласен со Златой. Мы будем делиться информацией о

будущих проектах и торжестве к тридцатилетию компании, –

присоединился Покровский старший. – Ты же знаешь, что после

пресс-конференции через неделю мы улетаем в Питер на празднование

юбилея компании и затем на встречу по проекту. Это очень важные

мероприятия.

– Она останется дома, – по-прежнему настаивал мой муж.

Я знала, что это очень важно для них, но мужчина хотел уберечь

меня от лишних вопросов и стресса.

– Игорь, я появлюсь с вами. Думаю, все будет хорошо, – наконец

разрешила их спор.

– Ты действительно уверена, что хочешь этого? – нагнулся к

моему уху и прошептал вопрос.

Я чуть повернула лицо к нему, и мы почувствовали теплое

дыхание друг друга. Я подняла взгляд и встретилась с его; тогда вокруг

нас мир снова начинал таять, со своими заботами оставаясь далеко

позади. Каждый наш совместный взгляд – словно невидимая нить, связывающая наши души. Его губы затаились в нескольких

сантиметрах от моих, и, если бы не звонкий голос его мамы, мы бы

перешли грань нашей игры.

– Игорь, – он не отрывал взгляда от меня до последнего, пока

выпрямлялся и поворачивался к маме.

– Что?

– Ты меня слышишь?

– Прости, мама. О чем мы? – растерялся тот.

– Что вы решили?

– Мы придем, – ответила я за него и сделала глоток коктейля.

ГЛАВА 10

ИГОРЬ

Утро. Высокое панорамное окно почти на всю стену пропускало

яркие солнечные лучи. Предстоящий день обещал прекрасную теплую

погоду и настраивал на успешное выступление на пресс-конференции.

Я стоял в гардеробной перед зеркалом и поправлял прическу, запуская

пальцы в волосы.

Я еще раз посмотрел на себя: безукоризненно скроенный черный

брючный костюм, белая рубашка без единой морщинки, бриллиантовые запонки. Я выдвинул небольшой тонкий шкафчик, в

котором хранились несколько моделей дорогих брендовых часов, и

выбрал аксессуар из белого золота с серебристым циферблатом.

Накинул черное кашемировое пальто и ноги просунул в безупречные

оксфорды21 из натуральной кожи глубокого черного цвета.

Мы с Викой одновременно встретились в коридоре. Она тоже

великолепно подготовилась к важному мероприятию. Волосы она

убрала в пучок сзади, а впереди оставила волнистую прядь, макияж

был естественным с красной помадой на губах. Черное платье чуть

выше колен в деловом стиле из премиальной костюмной ткани

подчеркивало каждую изящную линию ее пока еще не изменившейся

фигуры, горловина платья оформлена квадратным вырезом, открывающим ее ключицы, что добавляло легкой сексуальности. К

шее прилегала золотая цепочка с круглым кулоном. Аккуратные

мерцающие серьги-гвоздики формы клевера, играя с оттенками платья, и золотые часы обрамляли ее хрупкое запястье. Небольшая черная

сумка всем известного дизайнера завершала образ. Черное пальто и

высокие сапоги на каблуке.

– Доброе утро! Поедем? – поинтересовался я.

– Доброе утро! Да.

– Как твое самочувствие?

– Все хорошо, спасибо.

– Ты можешь еще остаться дома, я скажу, что ты приболела, –

хотелось убедиться в том, что она не передумала.

– Не нужно, спасибо еще раз.

– Ты завтракала?

– Пока не хочу.

– Если ты не против, давай заедем за кофе, время еще есть.

– Нет, не против.

Виктория направилась в сторону выхода, и я пошел за ней.

Мы сидели в кофейне за столиком у окна, в помещении витал

аромат свежезаваренного кофе, смешивавшимся с нотками дорогих

парфюмов.

– А если журналисты зададут вопрос о моей беременности? –

девушка прервала молчание между нами тихим, неуверенным голосом.

– Я думаю, все будет хорошо.

– И все же? – настойчивее спросила она.

– Тогда скажу, что это неправда.

– Как ты думаешь, что еще они могут спросить?

– В основном про рабочие моменты, но если зададут вопросы, касающиеся нас с тобой, то оставим их без комментариев.

Она поставила локоть на стол, а на ладонь – подбородок, и

задумчиво подняла взгляд.

– Мечтаешь, чтобы пресс-конференция уже закончилась?

– Нет, снять сапоги на каблуке, – губы растянулись в улыбке, и

она посмотрела на меня с озорным блеском в глазах.

Я смотрел на Вику как завороженный ее обаянием, пока мне не

позвонила мама и не напомнила, что через час нас ждут у запасного

входа в здание.

В стильном просторном зале, оформленном в приглушенных

светлых тонах, подчеркивающих статус мероприятия, журналисты

заполняли зал, садясь на белоснежные стулья и подготавливая

блокноты и камеры. Напротив них, на подиуме, расположился

длинный стол со светлой скатертью, на котором стояли в ряд пять

микрофонов, и задвинуто столько же стульев. Сзади подиума

находился огромный экран с имиджевыми фотографиями компании, автоматически переключающимися одна за другой. Ведущий начал

пресс-конференцию, поприветствовал всех и пригласил нас. Моя семья

заняла места в следующем порядке: в середине – Александр

Покровский, по левую руку от него моя мама и Никита, они сидели

ближе к окну, а по правую руку – я и моя жена.

– Добрый день! – поприветствовал отец. – Благодарим за

внимание к компании «ПокровГрад» и моей семье. В преддверии

юбилея постараемся ответить на все вопросы, чтобы развеять тень

сомнений.

Каждый последующий вопрос был связан с бизнесом отца, к

которому подключались Никита или я. На некоторые вопросы отвечала

мама, которая участвовала в организации приема, посвященного

круглой дате компании. Далее отцу задали несколько вопросов личного

характера, касающихся Никиты. Моему брату задавали вопросы о его

планах, связанных с наследием компании. Я удивился, как он

выставлял себя в отличном свете, как умело преподносил

информацию. Хотя за время работы с ним иногда мне нравился его

достаточно серьезный подход к делам, но к более теплым отношениям

с ним я не был готов.

– Игорь Александрович, – обратилась ко мне журналистка, – Вы

не так давно женились, хотя до этого в новостном поле вы мелькали

как завидный холостяк. Большинству читательниц, наверное, было бы

интересно: как вы познакомились? И как вы решили сделать

предложение?

– Мы давали развернутое интервью месяц назад на эту тему.

Можем скинуть ссылку, – сдерзил я.

– Виктория Константиновна, судя по публичной жизни вашего

мужа, ранее вас не запечатлели ни на одной фотографии с ним.

– Знаете, слитки золота и россыпи бриллиантов тоже хранят в

банках. Спасибо за вопрос, – мило улыбнулась она. Я завороженно

посмотрел на нее, как будто она каждую неделю участвовала в таких

мероприятиях.

ВИКТОРИЯ

– Можно вам задать еще один вопрос? – обратился ко мне

журналист.

– Да, пожалуйста.

– Как вы относитесь к тому, что, судя из новостей, ваш муж

провел брачную ночь с другой девушкой?

– Ну вы же понимаете, что это абсурд. Кадры, которые

распространились, были нечеткими, а, возможно, и не свежими, или

являются отличным монтажом. Даже не буду в этом разбираться, потому что мой муж любит меня. Поэтому хватит интриг и сплетен

вокруг нашей семьи, – строго ответила я.

Игорь накрыл мою руку своей ладонью и одарил ласковым

взглядом и улыбкой. Мы снова достали с полки маски влюбленных, или же?..

Далее последовали стандартные вопросы по поводу деятельности

компании Покровского. Игорь мельком посматривал на меня.

– Я думаю, мы готовы ответить на еще один вопрос и заканчивать

пресс-конференцию, – обратился Покровский старший к публике.

– Да, есть еще один вопрос, – встала девушка с последнего ряда.

– Задавайте, – сказал Александр Владимирович.

– Он предназначен для Игоря и Виктории.

– Пожалуйста, – я почувствовала, как мой муж напрягся.

– Есть информация, что отношения между вами – фикция, –

заявила та.

– И что за информация?

– Да, пожалуйста.

На экран вылетело видео с нашей первой встречи на вечеринке у

Матвея, где Игорь держит меня и предлагает деньги.

– Что вы скажете на это?

Игорь крепче сжал мою руку и замолчал, обдумывая. Пресса

стала еще внимательнее следить за нашими движениями, остальные

сидевшие за столом оказались в шоке от кадров, показавшихся на

экране. Послышались тихие обсуждения видео.

– Значит, без комментариев, – продолжала девушка, – а ребенок, которого ждет ваша супруга, хотя бы от вас?

– Какой ребенок? При чем здесь это? – Игорь задавал встречные

вопросы.

– Это достоверная информация, – уже с самоуверенным тоном

произнесла журналистка.

– Давайте разберемся, такая информация должна быть

конфиденциальной. Если такое случится, мы обязательно сообщим об

этом. А в целом, такими вопросами вы нарушаете наши личные

границы на юридическом уровне, – чувствовала, как Игорь переживает

за меня.

Александр, Злата и Никита сидели в растерянности, полностью

обескураженные поворотом событий, которые происходили сейчас на

наших глазах.

– И все же Игорь, Виктория беременна от вас? Или вывести на

экран справку о беременности в восемь недель? Или, может, от

бывшего парня Влада, или от поклонника Дмитрия, с которым вашу

жену не так давно заметили в одном из дорогих ресторанов города?

– Да, это мой ребенок, – выпалил он.

Я посмотрела на него, чувствуя, как ему это далось непросто, но

тем самым он защитил меня от слухов, на основании которых

сложится мнение общества в неприятном свете.

– Получается, ваш брак из-за ребенка, – журналистка не

договорила.

В конце зала появился образ Влада, и тот громко крикнул:

– Или это все-таки мой ребенок?

У меня заколотилось сердце, я тут же захотела уйти отсюда. Я

почувствовала, как нарастала паника, наверняка уровень кортизола

повысился в крови тут же.

– Хватит! – собравшись с силами, громко выплеснула я. – Я

думаю, достаточно на сегодня. – более сдержанно заявила я, затем

резко встала из-за стола и направилась к двери недалеко от меня.

Влад быстро сократил расстояние между нами, я оказалась за

стенами коридора всего этого цирка, но за мной влетел мой бывший, и

с той же скоростью появились Игорь и охрана.

– Отпустите его, – попросила охрану требовательным тоном.

Покровский смотрел на меня в недоумении.

– Что ты еще хотел выяснить? – процедила я. Игорь пристально

смотрел на нас, стоя близко ко мне.

– Значит, сука, ты спала с ним, когда мы встречались? Говори, чей

это ребенок! – орал он на меня. Атмосфера накалялась.

– Неприятно тебе, да? А как ты годами развлекался с другими, ты

считал это нормальным поведением? – гневно напомнила я о его

изменах.

– Говори, чей этот ребенок! – его слова разносились по всему

коридору.

– Какая разница? Это мой ребенок. Убирайся отсюда! –

выкрикнула я с трудом сквозь слезы, выступающие на моих глазах.

– Если ребенок от меня, то я тебе сразу говорю: мне он не нужен.

И даже не приходи ко мне и ничего не требуй от меня, – каждое слово

пропитано ненавистью. Каждое его слово вонзалось в мое сознание, словно лезвие, оставляя новые раны в моей истерзанной душе.

– Ублюдок! – истерично прошипела я.

Влад срывается, внезапно дает мне пощечину, и сразу ему

прилетает кулак от Игоря в лицо.

– Никогда не подходи к ней, слышишь? – его зеленые глаза

сверкали от ярости. – Думаю, хватит разговоров, забирайте его! –

бешено приказал он охране, которые вывели его под руки через

черный вход.

Я приложила ладонь к щеке, которая горела от его удара, около

минуты простояла у стены в шоке от того, как Влад посмел поднять на

меня руку. Но, немного придя в себя, осознала и побежала по

длинному коридору.

– Вика, – слышала я крик и отдаленные шаги моего мужа, которые

приносило мне эхом.

Я забежала в пустую гримерную комнату. Сердце колотилось с

дикой скоростью. Я не могла отдышаться; появились ощущения, что

глоток воздуха стал для меня роскошью. У меня сжимало все горло

вокруг, как будто мою шею обхватили веревкой и беспощадно душили.

Я жадно глотала воздух, пытаясь сделать вдох-выдох. Каждое слово в

ходе нашего скандала болезненно всплывало в голове, впиваясь как

острые осколки стекла.

– «Успокойся, успокойся», – шептала я себе.

Облокотилась спиной на шкаф и стала съезжать по нему, пока не

присела на холодный кафельный пол. Это были слабые попытки

успокоить себя. По моим щекам текли слезы как бушующие волны, которые пытались затопить все живое. Я распознала новый прилив, паника заполнила мое сознание. Я почувствовала, что у меня

поднялось давление, и случилось головокружение. А в груди все

сжалось – от гнева, отчаяния и ужаса, что я пережила в который раз.

– Вика… – прошептал Игорь и встал на колени рядом со мной.

Но его слова я слышала уже вдалеке от своего сознания, потому

что не могла контролировать свое состояние. Мое тело содрогалось

снова и снова от каждого слова, сказанного Владом. Неужели

приступы панических атак возвращаются ко мне?

Я посмотрела сквозь слезы на Игоря, он обнял меня и гладил по

волосам.

– Успокойся, тише, все хорошо, успокойся, – шептал он, медленно

возвращая меня к жизни. Мое дыхание выровнялось; сердце перестало

безумно стучать.

Я потихоньку вставала на ноги с пола, но вновь почувствовала

легкое головокружение.

– Что такое? – заволновался Игорь, держа меня под руку.

Я посмотрела вниз, и увидела, как капли багровой крови стекают

по моим ногам. У меня потемнело в глазах. Сердце, казалось, на грани, и сейчас окончательно остановится, тело обмякло…

Темнота. Непроглядная. Пугающая. Глубокая.

***

Я очнулась в палате. Осмотрела себя: на мне была одета

больничная белая хлопковая сорочка. Мои опухшие веки то

открывались, то закрывались от солнечного света, который проникал

внутрь палаты, ощущая, что он ослепляет меня. Никого не было рядом, а я ужасно хотела выпить воды. Но голос охрип, и я чувствовала, как

мои губы пересохли. Я хотела привстать, но в руках совершенно не

было сил. Я положила руки на живот, и в памяти появилась последняя

картинка, как я увидела кровь. Снова нарастала паника.

Тут открылась дверь, и зашли врач и медсестра.

– Мой ребенок? – еле выдавила я, потому что у меня стоял комок в

горле.

– Виктория, – заговорил врач, – успокойтесь…

Медсестра подала стакан воды. Я сделала несколько глотков, не

отводя взгляда и наблюдая за ними.

– Что с моим ребенком? – чуть громче спросила врача, переводя

взгляд с одного на другого.

– Виктория, вам нужно беречь себя. У вас тяжелое состояние

после выкидыша, вы потеряли много крови, – с сожалением произнес

мужчина в белом халате.

– Выкидыша? Вы сказали выкидыша? – повысила хриплый голос, не в силах уложить это в своей голове. – Выкидыша! – выкрикнула я, стакан упал из моих рук и разбился прямо перед ногами медсестры.

Она отпрыгнула и удалилась. Я закрыла глаза и вздрогнула. Слезы

нахлынули, и я разревелась.

– Я понимаю, что это больно слышать, – проникнулся моим горем

врач и попытался успокоить, – главное, что ваш муж доставил вас в

больницу вовремя.

Лучше бы он этого не делал.

– А где мой муж? – неожиданно выдала вопрос сквозь последние

капли соленой жидкости.

– С раннего утра сидел около вас. Он позже вернется.

Медсестра вернулась, и следом за ней зашла женщина постарше –

уборщица, которая прибрала осколки от разбитого стакана. А девушка

стояла рядом и ждала, чтобы поставить мне успокоительное.

– Вам нужно поспать, – говорил врач, но я уже его не слышала так

отчетливо, меня глубоко в сознании одолевали мысли о моем не

родившемся ребенке. Девушка воткнула иглу в катетер и

предупредила, что скоро вернется. За ней удалилась и женщина.

Я лежала и отрешенным взглядом смотрела на этот белый

потолок, который давил на меня. На моих глазах выступили слезы, воспоминания пробивали диалоги с Владом круг за кругом, до того

момента, как я узнала, что беременность прервалась. Ужасно.

Мучительно. Невыносимо.

Мое сердце окончательно уничтожено, оно разлетелось на мелкие

осколки. Я не хочу никого любить, потому что, когда остается пустота

и мгла, это больно. Любви больше нет во мне, на дне души лежит

только кучка жалкого обуглившегося серого пепла от частицы тела в

груди. Кажется, я начинала понимать Игоря.

Я прикоснулась кончиками пальцев к своему животу, и слезы

потекли сильнее.

– Прости меня, что не уберегла тебя, прости. Я не ожидала, что

так получится. Прости меня, – шептала я, представляя, что мой

маленький ангел где-то слышит меня. – Ты был со мной недолго, но я

уже тебя любила каждой клеточкой своего тела.

В мыслях всплыли черно-белые снимки с УЗИ. Я расплакалась.

Это действительно то, о чем я буду жалеть, что не уберегла его от всего

спектакля чувств. От своего поступка. Вздохи рвались из груди, слезы

безмерно наполняли мои глаза, с каждым оставляя чувство еще более

глубокого одиночества.

– Прости, прости… – шевелила едва губами, а моя голова

заполнялась сумрачной мглой.

Когда я раскрыла глаза, палату уже освещал приглушенный свет

ночника. А по моей кровати в ногах протянулась лунная дорожка. Я

попыталась встать, но голова ужасно кружилась, и мое тело охватила

слабость. Я пыталась снова заснуть, но тут распахнулась дверь, и

вошла медсестра.

– Как ваше самочувствие? Я принесу вам покушать.

– Я ничего не хочу. Можно только воды? – я чувствовала, как у

меня набухли глаза, и губы все еще были ужасно сухими. Она подала

стакан с водой.

– Ваш муж только что вернулся и ждет у входа. Позвать его?

– Не нужно.

– Почему? – услышала его голос в дверях.

Медсестра оставила нас одних.

Он подошел и опустился на стул около моей кровати.

– Я не хочу никого видеть, – почти безжизненно ответила я.

– Хорошо, – не настаивая, согласился он, оставляя зарядник на

тумбочке рядом с телефоном и не спеша ставя сумку с моими вещами, в ожидании того, что я передумаю, и мы поговорим. – Я буду рядом.

– Можешь ехать домой, уже далеко за полночь. Занимайся своими

делами. Не нужно обо мне беспокоиться.

– Я буду рядом, – и он покинул стены палаты.

Наверное, три дня я находилась в состоянии прострации, мне не

хотелось есть, от этого мучила тошнота. Я постоянно хотела спать и

видеть сны, где я счастлива. Меня несколько раз в день посещал мой

муж, но каждый раз я отказывалась с ним говорить.

За все это время приходила Катарина, она старалась поднять мне

настроение, но понимала, что все мои мысли витают в совершенно

другом мире.

***

– Мы вас выписываем, – сообщил врач в один из апрельских дней, присаживаясь около моей кровати. – Собирайтесь. Примерно через две

недели нужно будет повторно сдать анализы и сделать ультразвуковое

обследование.

Я всего лишь кивнула. Аккуратно слезла с кровати, без спешки

собрала вещи, умылась и переоделась.

Вышла из палаты. Около нее меня ожидал Игорь. Он забрал мои

вещи из рук и какие-то бумаги из регистратуры. И мы оказались на

улице. Солнечные лучи ослепили меня, как будто я долгое время

просидела в темнице и впервые окунулась в атмосферу дня.

Игорь закинул вещи в багажник автомобиля и открыл дверь

впереди, но я открыла заднюю. Села и откинула голову назад, глядя в

панорамное окно на крыше машины, как бегут беззаботные ватные

облака, которым я даже немного завидовала.

ИГОРЬ

Все мои мысли занимала она. Я вспомнил тот день, когда Вика

потеряла сознание. Я быстро скинул пиджак, накинул на нее и

подхватил на руки, унося в машину, понимая, что вызывать и ждать

скорую нет времени. Я экстренно привез ее в частную клинику. Долгие

часы я сидел у операционной, пока не услышал, что она жива, а ее

плод – нет. Мне захотелось заключить ее в теплые объятия и сказать, что это всего лишь сон.

По возвращении домой ее моральное состояние оставляло желать

лучшего. Мне было больно на нее смотреть. Я бы хотел вернуться в

тот день с договором и настоять на том, чтобы она не прыгала со мной

в котел, чтобы вариться на адском огне. Я хотел снова вдохнуть в нее

жизнь, чтобы она улыбалась, а ее глаза сияли лучиками счастья. А еще

я пообещал себе: я найду тех, кто заказал испортить нашу пресс-конференцию.

Сегодня она опять отказалась есть. Я пригласил семейного

терапевта – осмотреть Вику, хотя бы понаблюдать за ней еще

несколько дней. Надеясь на то, что ей станет легче, я понимал: надо

дать ей побыть одной и время, чтобы прийти в себя. Но мои надежды

разбивались, когда она постоянно спала и почти ничего не ела. Мой

терапевт нашел у нее в полузакрытом ящике тумбы баночку с

таблетками снотворного средства.

– Откуда это у вас?

– Я не знаю, – развел я руками.

– Вы же понимаете, чем это может закончиться. Вы можете ее

потерять. Вам нужно с ней поговорить, когда она проснется.

– Я вас услышал. Спасибо.

Доктор оставила рекомендации, и я проводил ее. А затем

запланированные встречи сегодня перенес на ближайшие дни, вернулся в ее спальню и лег рядом с ней на другой край кровати. Я

смотрел на спящую Вику: ее бледное измученное лицо, припухшие

закрытые глаза от слез, сухие, слегка шершавые губы, немного

растрепанные волосы спадали на ее часть лица.

– « Она нравится мне разной», – осознал я.

Не заметил, как уснул напротив нее. Она разбудила меня, толкнув

ладонью в плечо, а сама села на край кровати, приткнувшись к

изголовью.

– Что ты делаешь в моей кровати? – тихо спросила она.

– Ждал, когда ты проснешься. Зачем ты принимала снотворное?

Откуда они у тебя? – поднялся я и сел рядом, прижавшись плечом к

спинке кровати.

– Ты рылся в моих вещах?

– Ты плохо закрыла ящик тумбы.

– Это совершенно не твое дело. Уходи, – она обхватила себя

руками.

– Нет, на этот раз я никуда не уйду, – убедительно произнес я.

– Уходи, – она смотрела на дверь, отвернув голову.

– Я понимаю твою боль, но жизнь продолжается. Вика, тебе надо

для начала поесть.

– Я ничего не хочу. Уходи.

– Нет. Давай, кричи, плачь, можешь бить меня, но мы

поговорим, – твердо, решительно, настойчиво произнес я.

– Я уже сказала, что ничего не хочу, – она демонстративно встала

с кровати и скрылась в гардеробной. Я присел около нее в углу, она

облокотилась спиной о шкаф.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что? Как я чувствую себя?! –

последние силы та потратила на крик и, наконец-то заглянув в мои

понимающие глаза, произнесла: – Уходи, я ни с кем не хочу говорить, –

она слабо сжала пальцы в кулаки и начала бить меня в грудь.

Я чувствовал, как она обессилела, а потом разрыдалась и щекой

уперлась к моей груди. Мы в полутемном помещении сидели на полу, на коленях, а я гладил ладонью по макушке, чувствуя, как мокнет моя

футболка от ее слез.

– Вика, я понимаю, что это непростой и печальный отрезок твоей

жизни, но она продолжается, – полушепотом, успокаивающим голосом

сказал я. – Ты будешь счастлива, у тебя будут дети, и с тем, кого ты

полюбишь, и тот, кто будет любить тебя.

Я нежно обхватил ее руками, будто защищая от всего мира. Мне

хотелось наконец-то вытащить ее из этого бескрайнего океана

отчаяния.

Она освободилась от моих объятий, отодвинулась и посмотрела на

меня печально и недоверчиво.

– Кажется, все потеряло смысл. Если бы я знала, что цена будет

настолько высока… – с трудом промолвила та дрожащим голосом, как

лист на ветру.

– Вика, прошлое не вернуть, а настоящее у нас есть, чтобы

создать будущее, которое хочешь ты, – я не решительно дотронулся до

ее лица большим пальцем, чтобы убрать последние слезы под

глазами. – Больше не нужно никаких снотворных. Надо жить дальше…

– Ты считаешь, что я сошла с ума?

– Нет, ты хочешь загасить ноющую боль, – я вытащил золотой

кулон на цепочке из кармана.

– Впервые совершенно забыла про него. Спасибо.

Я увидел, как проскользила искорка в ее взгляде. Она взяла кулон

в свою ладонь.

– Ты открывал его?

– Нет, но догадываюсь, чьи там фотографии.

– Снотворные я принимала с шестнадцати, когда жизнь

преподнесла мне одно из первых серьезных мучительных испытаний.

Звучало как начало исповеди, у которой будет продолжение.

– Когда погибли твои родители? – догадался я.

– Да, – она открыла кулон и, не отрывая взгляда, пару минут

смотрела на изображения своих родителей, затем закрыла его и крепко

сжала в ладони.

– Расскажешь? – неуверенно попросил я, понимая, насколько это

тяжелые воспоминания. Может, поделившись им, ей станет легче. В

любом случае – я не настаивал.

– Тот день, – кротко и неуверенно заговорила та, – должен был

быть одним из счастливых дней в моей жизни. Я закончила девятый

класс и одновременно школу искусств. В первой половине дня мы

планировали присутствовать на последнем звонке, а во второй

половине – торжественно забрать диплом из художественной школы.

Мои родители находились в Сочи и планировали вернуться за день

вечером. Я звонила маме, но она не брала трубку. Я перезвонила папе, мы с ним очень тепло побеседовали; он сообщил, что они прилетят

утром – как раз к началу мероприятий. В то утро мне сделали макияж

и прическу, я надела красивое вечернее розовое платье с пышной

юбкой и села на кровать, ждать, когда распахнется дверь квартиры, зайдут мои родители, и мы поедем отмечать одно из важных событий в

нашей жизни… Но этого не произошло… И никогда не произойдет. Я

нервно смотрела на часы, казалось, что они громко тикают, напоминая

о том, что если я еще буду ждать, то не успею в школу. Я позвонила

родителям, но их телефоны оказались недоступны. Я подумала, что, возможно, перенесли рейс. И я не успела набрать Инге, как она

появилась на пороге квартиры. По ее виду и мимике я поняла, что-то

не так, что-то случилось…

Она прошла в мою комнату, мы присели на кровать, и она

сообщила мне, что сегодня ночью моих родителей не стало.

Дальше я мало помню, и с тех пор первые годы я спасалась

таблетками от бессонницы, потому что каждый раз, закрывая глаза, я

ощущала их присутствие.

Кажется, я еще больше проникался ее душевными муками, потому

что прекрасно знал эти раны. Она накрыла лицо одной ладонью и

глубоко вздохнула. Я обнял ее, она тихо отстранилась, и поцеловал

чуть выше лба.

– Зачем ты все это делаешь?

– Что это?

– Успокаиваешь, заботишься, спасаешь. Почему ты не оставил

меня погибать?

Я пока не мог ответить ей на этот вопрос. И она решила это

сделать за меня.

– Потому что я – твой трофей, и меня нельзя потерять, –

приподняла она краешек губ.

– Ты догадлива, – ответил я ей с улыбкой. Мой хрупкий ранимый

цветок снова оживал. – Тебе надо поесть. Мы можем заказать домой

или съездить в какой-нибудь уютный ресторан. Что будешь?

– Давай останемся дома, я пока не готова к обществу.

– Хочешь, мы поужинаем на террасе? Там отличный вид на город

и звезды.

– Может, слегка перекусим и приготовим равиоли со шпинатом и

рикоттой?

– Готовить? Равиоли? Может, что-то попроще?

– Мне надо как-то отвлечься.

– Появляется вкус к жизни.

– Ты присоединишься?

– Только если посмотреть и попробовать.

– Хитрец.

Я подал ей руки, она сложила их в мои, и я поднял ее.

– Я закажу продукты, которые нужны, а ты что-нибудь

перекусить, – сказала та.

ВИКТОРИЯ

Пока я приводила себя в порядок, Покровский уже накрыл стол на

террасе. Он заказал для меня несколько видов супа, салатов и горячего.

– Шикарно ты перекусываешь! – подошла я к столу перед

диваном, и, вытаскивая подушечками пальцев из салата половинку

черри, положила себе в рот помидорку.

– Присаживайся! – галантно предложил он, я подчинилась ему, а

Игорь подсел рядом со мной.

Хороший аппетит постепенно возвращался ко мне. На столе не

осталось ни одного блюда, которого я бы не попробовала.

Во время ужина Игорю позвонили, и он отлучился в свое рабочее

пространство. А я задумалась об откровенном разговоре в

гардеробной, потому что внутри я знала, что он испытывает такую же

боль утраты, но живет с ней один на один, а меня не оставил. Он знал, что именно сейчас я нуждаюсь в такой душевной близости. Чувства к

нему уже приобретали очертания, способные разрушить наши грани

игры. С приходом Игоря я вернулась к реальности.

– Извини, мне нужно решить много дел перед поездкой в Питер, которая у нас состоится через пару дней.

– Ты летишь в Питер? – уточнил он.

– Мы летим туда, – подчеркнул муж.

– Зачем?

– За три дня нам нужно успеть встретиться с клиентами и

посетить торжество компании «ПокровГрад» в связи с юбилеем, тридцать лет, которое будет богато на прессу и влиятельных гостей, возможно, часть из них была на свадьбе. Поэтому мы должны взять

реванш за прошлую конференцию. На этот раз все должно пройти

идеально.

– Извини, что испортила ее в прошлый раз.

– Не переживай, это не ты, бывало и хуже, – врал он, чтобы

успокоить меня.

– Мне действительно очень жаль.

– Не надо извиняться.

– Твои родители, наверное, в бешенстве.

– В шоке, но в те дни особо некогда было эмоционировать.

Срочно решались дела, пока новости не разошлись в огромном

масштабе.

– Ты узнал, кто стоит за всем этим, кто это сделал?

– Подозрения есть.

– Поделишься?

– Думаю, это Матвей, либо Стелла. Но с Матвеем мы грубо

поговорили, он утверждает, что это не его рук дело. Не знаю, насколько это правда. А Стелла недоступна. Журналистка проникла к

нам совершенно под чужим именем, ей уже занимается служба

безопасности, а Влад улетел на Бали. Как вернется, схожу в гости к

нему.

– Игорь, отпусти это все. Пожалуйста.

– Но…

– Давай перешагнем это, ты сам сказал, что надо двигаться

дальше. Я больше не хочу иметь дел с ним.

– Ты сильно пострадала.

– Давай это оставим в прошлом. Пожалуйста, – я прикоснулась к

его руке своей ладонью.

– Как пожелаешь, – посмотрел он на руки, и на меня. – А ты

искусная и профессиональная лгунья. Как отвечала на вопросы!.. –

выдал ласковую улыбку, направляя тему в другое русло.

– Мой учитель сидит рядом, – скромно улыбнулась ему.

Я без лишних разговоров доела брускетту с лососем и печеным

цукини, и откинулась на диван.

– Я так наелась! – смотрела на него снизу.

– Еще равиоли! – напомнил мне муж, сделав пол-оборота и

взглянув на меня.

– Давай в следующий раз, – лениво поморщилась я и расплылась в

улыбке.

– Я напомню тебе, – мило заулыбался.

– Ты обязательно попробуешь их, они потрясающие, – не

отводила взгляд от него.

– Как и ты, – прошептал он и откинулся на спинку дивана.

– Повтори, – тихо попросила я его, делая вид, что не расслышала.

– Ничего, – едва слышно ответил он.

Наши взгляды устремились на небосклон, где последние лучи

играли, окрашивая небосвод от нежно-розового до глубокого

оранжевого. Появлялись первые звезды, как будто рассыпались из

волшебного мешка. Звездочки пробивались через вечерние тени.

Некоторые словно ждали момента засиять, а другие мерцали

неугасимым блеском.

На горизонте, где виднелись здания города, тоже появлялись

бесчисленные мелкие огоньки. Мир постепенно замирал. Время

словно остановилось и окутало нас крепким сном.

Посреди ночи я проснулась; моя голова лежала на плече Игоря. Я

не понимала, как мы могли уснуть. Я выпрямила спину и пересела на

край дивана; вздрогнула от того, что мой муж снова шептал.

– Нет, нет, нет, – внезапно соскочил он и открыл глаза.

Он растерянными и испуганными глазами посмотрел на меня, сидевшую рядом. Одной рукой он обхватил виски с двух сторон

большим и маленьким пальцами, и наклонил голову. Я, делая вид, что

ничего не случилось, взяла его вторую руку в свою.

– Извини, – еле слышно произнес он, аккуратно достав свою

крепкую руку из-под моей и покинув террасу.

ИГОРЬ

Я вернулся посреди дня и сквозь стекло увидел, как Вика

разговаривала на террасе по громкой связи с Катариной.

– Может, поедем, повеселимся куда-нибудь или поужинаем в

ресторане? – предложила Катарина.

Я стоял перед дверьми на террасу, сложив руки на груди.

– Можно поужинать, – согласилась Вика, – все равно я одна до

вечера.

– А где твой дьявол? – засмеялась Катарина.

Я улыбнулся и поднял одну бровь. Даже интересно их

подслушивать, хотя это неэтично.

– Без понятия.

– Ой, подожди, мне пришло сообщение. Угадай, от кого?

– От Руслана?

– Да, он хочет встретиться в доме у Матвея. Пишет, что есть

серьезный разговор.

– И повторить то, что у вас произошло в последний раз в машине?

– Вика, об этом знаешь только ты!

– «Но теперь и я», – подумал про себя.

Кажется, Руслан не может выкинуть из головы Катарину, потому

что раньше он не вел себя так. Здесь, похоже, он выдумывает причины, чтобы как-то увидеться с ней.

– Ты поедешь к Матвею или мы поедем ужинать?

– А, может, ты составишь мне компанию и поужинаешь, и к

Матвею?

Я замер в ожидании, что скажет моя жена.

– Я не поеду туда.

– Позови Игоря.

– Нет, не нужно.

– Поехали, развеешься. На тебя в последнее время столько

взвалилось, – уговаривала она. – Давай поужинаем и заедем ненадолго.

Я не хотел ехать к Матвею, потому что в последний раз наш

разговор проходил на повышенных тонах и чуть не дошел до драки, когда я хотел понять, что он стоит за тем спектаклем на пресс-

конференции, хотя мое чутье подсказывало, что он лжет, приводя кучу

аргументов.

– Хорошо, тогда я пошла одеваться и буду выезжать.

– Напишу, – телефонный разговор закончился.

Я незамеченным прошел к себе в кабинет и позвонил Руслану. С

Русланом мы были знакомы, наверное, лет пять, когда моим родителям

нужен был дизайн-проект квартиры. Так мы и познакомились через

моего отца и периодически встречались. Оказалось, что Матвей

являлся нашим общим другом, позднее на вечеринках которого мы

веселились вместе.

– Привет! Как ты?

– Привет! С работы вернулся, думаю, какую рубашку выбрать на

ужин к Матвею.

– Ужин? – подчеркнул я. – Тусовки теперь ужином называются?

– Чисто для своих.

– А кто будет?

– Алекс, там еще пару ребят, я и Матвей. Погода теплая, посидим, выпьем пиво и в приставку рубанемся. Пригоняй!

– Тогда зачем рубашка? Как будто для свидания?

– Катарину пригласил.

– Зачем, если у вас мужская компания?

– Впервые такое, что хочу увидеть ее.

– Неужели, это то, о чем я думаю?

– Знаешь, лучше не думай. Я решил плыть по течению и хочу

увидеть ее сегодня. Поговорить. Кстати, может, ты приедешь с женой?

– Зачем?

– Чтобы Катарина точно приехала.

– Я подумаю, – рассмеялся я.

Он словно подросток, который первый раз идет на свидание.

– В общем, приезжайте. До встречи, – торопливо пробормотал он.

– До встречи.

ВИКТОРИЯ

Я столкнулась в гостиной с Игорем, он сидел за столом с

ноутбуком.

Он не обращал на меня внимания. Я наполовину заполнила стакан

водой из прозрачного хрустального кувшина.

– Привет!

– Привет! – бросил он мне, по-прежнему не отрываясь от экрана

девайса.

– Я поехала на ужин с Катариной, – зачем-то отчиталась ему, допивая воду.

– Я рад, что тебе лучше! – так же сосредоточенно он смотрел в

монитор.

Я помыла стакан, убрала его в шкаф с посудой и прошла мимо, почувствовав его взгляд на своей спине. Он оценил, как я выглядела.

Сегодня впервые за долгое время у меня появилось хорошее

настроение, и я решила надеть красный брючный костюм, накинула

черное пальто и туфли на каблуке.

Мы встретились с Катариной в прекрасном ресторане с

итальянской кухней. Подруга, как всегда, выглядела бодрой и живой.

Порой я ей по-доброму завидовала: какие бы проблемы ни были, она

грамотно и с позитивом решала их.

– Наконец-то мы снова на одном полюсе. Я так переживала за

тебя! – мы уселись за стол.

– Не ты одна.

– А кто еще?

– Мой муж, благодаря ему я здесь.

Надо это признать. Именно того я хотела в тот момент, и он это

почувствовал. Но, кажется, он делает шаг назад, судя по его

равнодушию и возникшему новому ощущению, что прежний Игорь

может вернуться, как бы я не хотела этого.

– Потому что я одна вижу, что ты ему вовсе не безразлична.

– Катарина, не надо даже думать об этом больше. У нас не будет

отношений. Но, честно, иногда он удивляет меня.

– Все, хорошо, молчу. Давай определимся с блюдами.

И мы приступили обсуждать меню. Официант принял у нас заказ.

Мы продолжили наши разговоры, вспоминали совместные моменты, пробовали пасту и наслаждались изысканным белым вином. Смех и

разговоры звучали в унисон. Наш ужин подходил к концу, мы

расплатились и покинули это уютное место.

Время было восемь вечера, а на улице еще светло и не холодно, даже как чувствовалось по-летнему.

– Ты поедешь со мной ненадолго? Как Золушка, к полуночи

будешь дома! – улыбнулась подруга.

– Я не особо хочу туда.

– Я только поговорю с Русланом и уеду. Там никого нет, кроме

Матвея и его брата.

– В прошлый раз ты говорила так же, теперь я замужем, –

напомнила я ей с улыбкой.

– В этот раз такого не повторится, – залилась смехом она.

– А почему он тебя не пригласит на свидание?