Джесмин Крессуэлл ИДЕАЛЬНАЯ НЕВЕСТА

Глава первая

Как всегда по пятницам, именно в половине шестого вечера Сэм устраивал разнос. Персонал агентства по трудоустройству «Всевозможные услуги» уже привык к тому, что их уик-энд начинался со скандала. На этот раз Сэм решил разнести в пух и прах одну из кандидатур, подобранных Кейтлин.

Он ворвался к ней в кабинет с угрожающим видом, насколько это возможно для пухлого мужчины ростом метр шестьдесят и не более чем с дюжиной седых волосков, тщательно разложенных по голому розовому черепу.

Сэм сунул Кейтлин под нос, кипу бумаг.

— Рекомендация графини Ярдслей никуда не годится! Как ты можешь с подобной белибердой предлагать должность, этому Титлсвиту? Почему не порекомендовала Джексона? Ведь он уже в Вашингтоне и у него уйма рекомендаций от солидных американских клиентов.

Кейтлин глубоко вздохнула и изобразила бодрую улыбку. Она любила и свою работу, и своих коллег, да и вообще жизнь ее устраивала. Она даже любила своего шефа, Сэма Бергена. Но сегодня она чувствовала себя вконец вымотанной, так как неделя выдалась чрезвычайно тяжелой.

— Сэм, этого человека зовут Литтлтуэйт. Элджернон Литтлтуэйт, а не Титлсвит.

— Один черт, будь по-твоему. Но у него плохие рекомендации.

— Сэм, я лично разговаривала с графиней Ярдслей двадцать минут. Она сказала, что Элджернон Литтлтуэйт — превосходный дворецкий, а графиня весьма сдержанна в своих оценках, и к тому же она английская аристократка. Ее слова о том, что Элджернон «исполнял свои обязанности наилучшим образом», — самая высокая похвала. Не беспокойся, Сэм, мы нашли прекрасного дворецкого для японского посла.

Однако Сэм явно не желал успокаиваться — по пятницам он, казалось, получал удовольствие от нервотрепки.

— А позволено ли ему работать здесь? Одному Богу известно, какие придирки предъявит иммиграционная служба, если его документы не в порядке.

Кейтлин мысленно сосчитала до десяти и напомнила себе, что ей платят щедро и что на рынке труда в Вашингтоне, округ Колумбия, весьма напряженно.

— Если ты читал документы, Сэм, то видел, что мистер Литтлтуэйт прислал факсы копий своих виз и другой документации еще три недели назад. У него есть абсолютно все необходимые бумаги, чтобы работать у нас на законном основании. Я уверена, что он прибудет из Лондона завтра, как и было запланировано.

Раздался стук в дверь, и тут же на пороге появилась Дот, секретарша Кейтлин.

— Простите, что я прервала ваш разговор, Сэм, но Кейтлин должна подписать эти письма сейчас, иначе они не уйдут с вечерней почтой.

Кейтлин одарила секретаршу благодарной улыбкой.

— Прости, Сэм, но мне действительно нужно просмотреть эти письма, прежде чем я их подпишу.

Сэм вышел из кабинета Кейтлин, сварливо предрекая, что мистер Литтлтуэйт непременно окажется обманщиком, «Всевозможные услуги» — на грани банкротства, а ему, Сэму, придется героически отбиваться от судебных исков разъяренного японского посла.

Дот покачала головой.

— Интересно, что же это происходит с ним по пятницам? — задумчиво протянула она. — С понедельника до конца недели Сэм Берген — умный, рассудительный, знающий свое дело начальник. Но как только в пятницу часы пробьют пять, он внезапно превращается в чудовище.

— Наверное, грустит по жене. Понимаешь, пятницы всегда были для них особым временем. Как только Сэм уходил с работы, он совершенно забывал о делах, а теперь ему не к кому спешить — его ждет пустой дом и одиночество в выходные дни.

— Бедняжка! Но Ширли уже два года как умерла. Ему нужно больше появляться на людях, найти достойную женщину, которая развеет его тоску.

Кейтлин кончила подписывать письма и вернула толстую папку секретарше.

— Дот, я ушла из дома, чтобы избежать окружения людей, которые полагают, что брак — это панацея от всех зол. Так что не начинай, пожалуйста.

В знак протеста Дот подняла руки.

— Кейтлин, душечка, разве я говорила, что Сэму нужна жена? Я всего лишь сказала, что ему необходима женщина, с которой он мог бы иногда встречаться. Я не фанатка супружеских уз.

— Это точно. Именно поэтому ты была трижды замужем.

— Правильно. Два раза я разводилась, а один раз осталась вдовой. На это ушло двадцать лет, но я, наконец, поумнела. Теперь мужчины в моей жизни появляются исключительно для кратковременных свиданий. Брак — это улица с односторонним движением, где все преимущества — на стороне мужчин.

— Ты слишком цинична, — заметила Кейтлин, хотя в глубине души была согласна со своей секретаршей.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда сама выйдешь замуж. Вот тогда и поговорим.

— Придется долго ждать. Я не собираюсь этого делать в ближайшие сто лет.

— Ага. Для этого ты слишком привлекательная. Каштановые волосы, зеленые глаза, соблазнительные формы. Голубушка, ты настоящая невеста на выданье. — Дот подхватила жакет, сумочку, сунула папку с почтой под мышку и уже с порога помахала Кейтлин. — До понедельника, босс. Желаю хорошо провести уик-энд. А если сегодня вечером увидишь потрясающего красавца Алека Вудворда, поцелуй его от меня.

— Алек — потрясающий красавец? Ты что, спятила?

Дот с удивлением взглянула на Кейтлин.

— Если ты, милочка, еще не заметила, то знай, что он от природы наделен обалденной фигурой, хотя и носит консервативные костюмы, приличествующие адвокату. А эти порочные голубые глаза, словно нарочно созданные для того, чтобы любая женщина, на которую он только глянет, умоляла оказать ей хоть чуточку внимания!.. Если ты твердо решила не выходить замуж, советую держаться подальше от Алека Вудворда.

Кейтлин насмешливо фыркнула.

— Поверь, Дот, мне не угрожает ни малейшая опасность — у нас с Алеком совершенно другие отношения.

— Но ты же не слепая. Как можно смотреть на него по-иному?

— Очень просто — он мой друг. Алек переехал в соседний дом, когда мне было восемь лет. А это значит, что я знаю его целых двадцать лет, и ни разу, скажу честно, я не заметила, что у него порочные глаза. Поэтому я не думаю, что они вдруг сведут меня с ума и заставят о чем-то там умолять.

— Пусть будет так, дорогая. Любовников и мужей хоть пруд пруди, а хороших друзей найти чертовски трудно, особенно мужчин. — Дот пожала плечами, задумчиво и пристально глядя на Кейтлин. — Конечно, если удастся найти любовника, который к тому же еще и друг, тогда это райский союз, о котором можно только мечтать.

Кейтлин скорчила гримасу.

Не рассчитывай на это.

— Душечка, я достаточно долго прожила и знаю, что в этом мире может случиться все что угодно. Иногда происходят даже хорошие вещи. Так что приятного уик-энда.

Насвистывая, Дот устремилась к лифту.

После ухода секретарши в кабинете воцарилась непривычная и почти гнетущая тишина.

Слава Богу, что сегодня пятница, подумала Кейтлин, складывая документы, приготовленные для нового клиента. Было приятно сознавать, что ее напряженная работа дала хорошие результаты и что за последнюю неделю она лично заполнила три важные вакансии. Помимо места для мистера Литтлтуэйта она нашла экономку для председателя Всемирного банка и помощника шеф-повара в Белый дом. Правда, последнее время ей частенько приходилось работать по четырнадцать часов в сутки, и сейчас ей совершенно необходима была передышка.

Может быть, позвонить Алеку и пригласить его к себе на рюмочку вина? Или, что даже лучше, провести вместе весь вечер? Можно отведать пиццы в итальянском ресторанчике у Марии, на который они совершенно случайно набрели несколько месяцев тому назад. А после сходить на последний сеанс в кино…

Разговор с Дот напомнил Кейтлин, что она не виделась с Алеком более двух недель. Оказывается, ей его недоставало. В надежде, что он еще не успел договориться о свидании с какой-нибудь аппетитной студенточкой юридического факультета, одной из многих, снующих около его кабинета, Кейтлин отложила бумаги и потянулась к телефону, но не успела набрать номер конторы Алека, как зазвонил другой аппарат. Отвечать не хотелось, но привычка к порядку взяла своё, и она вежливо ответила:

— Алло! Кейтлин Говард слушает.

— О, Лин! Ты не представляешь — я беременна! Сегодня доктор это подтвердил. Он сказал, что уже семь недель и все идет прекрасно. Мы с Джеффом так счастливы, что готовы качаться на люстре. Правда, она нас вряд ли выдержит.

Даже по телефону было слышно, что радость и волнение сестры бьют через край. Кейтлин почувствовала странную дрожь под ложечкой. Секунду-другую она молчала, пока не послышался удивленный голос сестры:

— Эй, Лин, ты меня слышишь?

Кейтлин встряхнулась от непонятного изнеможения.

— Да-да, слышу. Мерри, это чудесно! Поздравляю! Я так рада за вас с Джеффом. Вы ведь мечтали, чтобы у вас была полноценная семья. У родителей Джеффа появится первый внук, да?

— О, они почти в таком же восторге, как и мы. После двух лет брака мы уже начали беспокоиться, смогу ли я когда-нибудь забеременеть. — Мерри хихикнула. — Поверь, это не потому, что мы не старались. Мы приложили массу усилий. Боже, это самый волнующий день в нашей жизни. На уик-энд мы поедем в Янгстаун приглядеть кроватку и купить занавески в детскую. Меган с Джорджем тоже поедут с нами, а мальчиков оставят с мамой и папой — ты ведь знаешь, как их укачивает в машине.

— Уж я-то знаю, — с чувством произнесла Кейтлин, вспомнив злополучную загородную поездку на Рождество, когда на ее попечение оставили двух малолетних племянников, Мэта и Зака, — сыновей другой ее сестры, Меган. На собственном суровом опыте Кейтлин убедилась, что малыши двух-трех лет не в состоянии переварить одновременно хот-доги, мороженое и воздушную кукурузу. Разумеется, когда она везла их домой, усадив на заднее сиденье автомобиля, не обошлось без беды.

Мерри сочувственно рассмеялась.

— Ты, Лин, умная, но, клянусь, со здравым смыслом у тебя плохо. Не могу взять в толк, как ты управляешься в этом твоем агентстве, если стоит тебе лишь взглянуть на пылесос, как он ломается.

Кейтлин уже давно оставила попытки убедить свою семью в том, что для того, чтобы находить персонал для послов, сенаторов и других сановников в столице государства, от нее вовсе не требуется бежать к ним домой и лично чистить мебель.

— Итак, когда же появится этот необыкновенный младенец? — спросила она. — Весной? Надо будет обязательно оставить дни от отпуска, чтобы повидать новоявленного племянника, или племянницу.

— Это произойдет пятнадцатого мая, представляешь? Как раз в твой день рождения. Правда, здорово?

— Лучшего подарка мне и не нужно! — воскликнула Кейтлин. — А я буду старательно напрашиваться в крестные.

— Иначе и быть не может. Мы с Джеффом ужасно тебя любим, хотя и не всегда понимаем.

В радостном голосе Мерри прозвучали тоскливые нотки.

— Мы с Меган как раз говорили, что ребенок должен появиться в твой день рождения. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что тебе исполнится двадцать девять лет, а это всего лишь год до тридцати? Боже, Лин, неужели тебе не страшно?

— Страшно? Чего я должна бояться? — спросила Кейтлин, хотя прекрасно знала, что имеет в виду сестра. — Когда я последний раз была у дантиста, он заверил меня, что зубы у меня выпадут не скоро, а мой лечащий врач считает, что я могу воздержаться от покупки инвалидной коляски еще лет пять, а может, и все десять.

Но Мерри это не показалось смешным.

— Ты знаешь, что я не об этом говорю. Мы беспокоимся не о твоем здоровье, а о том, что ты до сих пор одна. Мы с Меган не можем понять, как ты, окруженная всеми этими шикарными мужиками в Вашингтоне, все еще не устроила свою личную жизнь. Неужели тебе до сих пор не встретился ни один мало-мальски привлекательный мужчина?

Голос Мерри звучал почти умоляюще, и Кейтлин еле удержалась от того, чтобы резко оборвать младшую сестру. Она вымученно рассмеялась.

— Почему же? Недавно встретила замечательного английского дворецкого. Он носит крахмальные стоячие воротнички, и его зовут Элджернон Литтлтуэйт. Я думала, что такие имена существуют только у героев телевизионных сериалов. Как видишь, ошибалась.

— Кейтлин, прекрати шутить. Я имела в виду подходящего мужчину, с которым ты встречаешься и, возможно, за которого захочешь выйти замуж.

Кейтлин вздохнула. Общаясь на эту тему с Мерри — не говоря уже об остальных членах семьи, — она давно поняла, что проще сказать то, что от нее хотят услышать. Никто в ее семье не хотел понять простую истину: у нее нет ни малейшего желания выходить замуж, а ее жизнь и работа вполне ее устраивают.

— Я обедала с членом конгресса от Кентукки пару недель назад, — сообщила она. — Кроме того, что внешне он неотразим, так еще и искренне заинтересован в улучшении правительственного финансирования сельского образования. Ты ведь знаешь мои взгляды по этому вопросу, так что мы с ним нашли много общего.

У Мерри было низкое мнение о политиках, поэтому конгрессмен из Кентукки не произвел на нее впечатления.

— А кто-нибудь еще? — спросила она.

— В прошлый уик-энд я каталась на яхте с помощником куратора Смитсоновского института[1]. Он оказался очень милым. Нам было о чем поговорить, так как он окончил Джорджтаунский университет пятью годами раньше меня.

— Как его зовут?

— Дэвид.

— И тебе он действительно понравился? — Мерри не могла скрыть нетерпение. — Ты увидишься с ним снова?

— Надеюсь, — беспечно ответила Кейтлин. — Но я не собираюсь строить матримониальные планы на ближайшие десять-двадцать лет.

— Черт возьми, Лин, тебе не угодить. Во имя всего святого, кого ты ждешь? Сказочного принца? Супермена?

— О, я не настолько разборчива. Мое сердце может покорить любой миллионер, лицом похожий на Мела Гибсона, если у него душа поэта.

— Ты всегда отделываешься шутками, Лин, а это, между прочим, серьезное дело. Подумай о том, что через десять лет, когда ты станешь президентом «Всевозможных услуг», ты будешь совершенно одинока в своей модной вашингтонской квартире и единственный человек, который позвонит тебе в субботу вечером, будет клиент из посольства с жалобой на шеф-повара, не умеющего приготовить лягушачьи ножки или еще что-нибудь эдакое, что принято есть в Вашингтоне.

Хотя у Кейтлин была трудная неделя, а сегодняшний день тянулся невообразимо долго, она старалась не сердиться на сестру. Мерри вовсе не хотела из праздного любопытства вмешиваться в ее жизнь или навязывать Кейтлин свои взгляды.

Беда в том, что Мерри и Меган жили ценностями пятидесятых годов и не представляли себе, что женщина может быть по-настоящему счастлива и без замужества. Старания Кейтлин добиться престижной карьеры в таком огромном городе, как Вашингтон, были непонятны сестрам, и это их, естественно, расстраивало. Поэтому они непрерывно в течение вот уже пяти лет вели брачную кампанию Кейтлин, страстно желая, чтобы она устроила свою личную жизнь, и предпочтительно в их родном городе Гапсбурге, штат Огайо.

— Знаешь, Лин, — продолжала Мерри, — не лги сама себе и признайся, что женщина не может быть до конца удовлетворена, пока не заимеет свой собственный дом и мужа.

Терпение Кейтлин лопнуло; она вот-вот была готова сказать что-нибудь такое, о чем, возможно, потом пожалела бы. Но тут в дверях появилось знакомое дружелюбное лицо. Кейтлин вскочила с кресла, уронив трубку на письменный стол.

— Алек, слава Богу, что ты здесь!

Улыбка на лице Алека на какую-то долю секунды застыла. Это повергло Кейтлин в изумление, так как обычно она точно знала, о чем он думает. С годами они научились настолько понимать друг друга, что иногда походили на старую супружескую пару, объясняющуюся недомолвками и едва уловимыми жестами.

— В чем дело, Алек? — неуверенным тоном спросила она. Напряженное выражение его лица тут же сменилось обычной дразнящей улыбкой.

— Мне надо подольше не появляться, чтобы меня ожидала такая радостная встреча.

— Это — телепатия, — сказала Кейтлин. — Я как раз собиралась тебе звонить. Я ужасно рада тебя видеть. — Она снова поднесла телефонную трубку к уху и извинилась перед сестрой: — Прости, Мерри, но ко мне неожиданно пришли, и я выронила трубку. Такая неловкая. О чем мы говорили?

— Как будто ты не знаешь. — Теперь настала очередь Мерри вздыхать. — Предполагаю, что этот неожиданный посетитель — один из твоих важных клиентов, и теперь весь уик-энд ты проведешь, запершись в квартире и составляя для него письменное представление.

Было уже поздно, и Кейтлин очень устала. Только это оправдало охватившее ее желание созорничать.

— Господи, да нет же, это не клиент, — сказала она. — У меня срочное свидание. — Она заговорщицки подмигнула Алеку.

Мерри аж захлебнулась от возбуждения.

— Вот здорово! А каков он из себя?

— Как бы тебе его описать? — Кейтлин притворилась, что раздумывает над вопросом сестры. — Ему тридцать пять лет, он умен и весьма преуспевает в карьере. А еще у него потрясающая фигура и порочные голубые глаза, от взгляда которых не устоит ни одна женщина.

— Не верю своим ушам! Кейтлин, ты ли это? А он все еще рядом с тобой и слышит все, что ты говоришь?

— Да, каждое слово. Мне кажется, он поражен тем, что я сказала о его сексуальном взгляде. Но, черт возьми, мы живем в девяностые годы, так что почему я не могу откровенно дать ему понять, что он привлекателен?

Алек прислонился к косяку двери; глаза его смеялись, но выражение лица было несколько озадаченным.

— За двадцать лет я ни разу не слышал от тебя ничего подобного, — пробормотал он. — Расскажи еще что-нибудь про мою потрясающую фигуру.

Кейтлин усмехнулась и прикрыла трубку ладонью, — Не надейся. — Она убрала руку и продолжала, уже обращаясь к Мерри: — Я вынуждена закончить разговор, так как мой ухажер ждет, а он ужасно нетерпеливый и не любит ждать. Я позвоню тебе потом, хорошо? Передай поздравления Джеффу, как будущему отцу, и желаю удачи в покупке кроватки.

— Лин, ты как-то странно разговариваешь, словно выбита из колеи. Но я сейчас же расскажу все Меган. Может быть, ты наконец-то встретила подходящего человека.

Кейтлин следовало все отрицать, но почему-то не хотелось признаваться, что она пошутила. Она взглянула на Алека, как бы приглашая его принять участие в розыгрыше.

— Ты права, Мерри. Он самый привлекательный из всех мужчин, с которыми я встречалась. Даже трудно с кем-нибудь его сравнить.

Кейтлин быстро попрощалась и повесила трубку, чувствуя себя чуточку виноватой из-за того, что обманула сестру.

Алек оторвался от косяка, пересек комнату и по-братски обнял ее.

— Может, объяснишь, что происходит? Я так понял, что это Мерри звонила.

— Да. И так жаждала, чтобы сегодня я пошла на свидание, что пришлось изобразить тебя как кавалера, претендующего провести со мной романтический вечер.

— Нехорошо врать сестре, поэтому мне ничего не остается, как пригласить тебя на свидание. Тебе хочется пиццы?

Кейтлин улыбнулась — ей было не в новинку, что их мысли совпадали.

— Прекрасно. К Марии?

— Точно. Туда, где особая пицца, с двойной сырной начинкой, без лука и без анчоусов.

— И кофе со сбитыми сливками на десерт?

— Ммм… звучит заманчиво. Ваш сегодняшний партнер очень горяч, леди, и ему не терпится снова услышать про свою потрясающую фигуру и порочные голубые глаза.

— Я бы очень хотела угодить тебе, но больше нечего добавить.

Кейтлин подхватила сумочку и непринужденно взяла Алека под руку.

— Вообще это не мое мнение, а Дот.

— Твоей секретарши? Ха-ха! Я всегда догадывался, что она обладает необыкновенной проницательностью.

Кейтлин рассмеялась.

— К тому же она удивительная машинистка — сто слов в минуту. — Пока они ждали лифт, Кейтлин зевнула, прислонившись к стене. — А ты подоспел как раз вовремя. Мерри снова выжимала из меня все соки.

— Для этого и звонила? Чтобы отчитать за то, что ты не замужем?

— Нет. У нее замечательные новости — она беременна! Доктор говорит, что у нее все в порядке и ребенок появится на свет в мае.

Проходя вслед за Кейтлин в лифт, Алек улыбнулся.

— Потрясающе. Джефф, должно быть, сходит с ума от счастья. Он ведь очень хороший учитель и обожает детей, так что будет идеальным отцом.

— Я сама вне себя от радости. Правда, теперь, когда моя семья перестала волноваться о том, что Мерри никак не может забеременеть, у них не останется другой темы, кроме меня. Бедная старая дева Кейтлин! Вкалывает как лошадь в своем Вашингтоне, потому что никак не может найти мужа, который позаботится о ней.

Алек усмехнулся.

— Ну, любовь моя, ты должна посмотреть правде в глаза. Менее чем через два года тебе стукнет тридцать, а шансов поймать мужа все меньше. Черт возьми, если подвести тебя к свету, то готов поспорить, что обнаружу седые волосы и морщинки.

— Еще пара недель, как эта, и тебе не нужно будет даже подводить меня к свету.

Они вышли из лифта в вестибюль.

— Выдалась трудная неделя? — с искренним сочувствием спросил Алек.

— Да нет, неделя удачная, но слишком напряженная. — Кейтлин сияла, не скрывая гордости от своих достижений. — Мне удалось подыскать экономку для председателя Всемирного банка. Он принял наши условия обслуживания.

— Это здорово, Кейти! — Алек от души обнял ее за плечи. — Уж я-то знаю, сколько тебе пришлось потрудиться, чтобы выгодно закончить это дело.

Кейтлин постаралась выглядеть скромной, но ей это не удалось.

— Сэм утвердил меня младшим компаньоном и прибавил к жалованью пять тысяч долларов.

— Ну, это требуется отметить особо, с шампанским в модном французском ресторане и танцами под звездным небом!

— Не искушай меня, Алек, — я слишком устала, — простонала Кейтлин. — Сегодня я выдержу только Марию. Мне необходим громкий говор публики и звон посуды, чтобы не заснуть, а в изысканно-тихом французском ресторане я буду клевать носом в фаршированную куропатку.

— О'кей. Отложим модных французов до следующего уик-энда.

Кейтлин почувствовала странное волнение. Перспектива специально одеться для ресторана и провести приятный вечер в обществе Алека показалась ей настолько привлекательной, что она даже удивилась.

— С удовольствием, — сказала Кейтлин, после чего вдруг замолчала; и это молчание было натянутым, что тоже не вписывалось в их отношения.

Алек решительно заявил:

— Значит, в следующую субботу в восемь. Не забудь, это — свидание. Я зайду за тобой.

Они вышли на улицу. Тротуар был заполнен пешеходами, а мостовая — машинами, грузовиками и фургонами для доставки товаров. В Джорджтауне обитали чиновники, дипломаты, врачи, студенты, туристы, и не только днем, но и ночью на его узких, мощенных булыжником улицах было полным-полно людей. Оглядевшись вокруг, Кейтлин быстро оценила всю эту суету и сказала:

— Нет смысла ловить такси.

Алек согласился:

— Ресторан недалеко, а сегодня прекрасный вечер — не жарко и не холодно. Сырости нет, ветра тоже, и закат чудесный. — Он удовлетворенно вздохнул. — Я люблю осень.

Кейтлин подставила лицо приятному вечернему ветерку.

— Сентябрь и октябрь потрясающе хороши, только вот затем последуют пять месяцев отвратительной зимы.

Она умело славировала между небольшим оркестром уличных музыкантов и группой студентов, подбадривающих криками парня, который удерживал на голове шесть пустых жестянок из-под пива. Кейтлин стало весело; она стряхнула с себя усталость и схватила Алека за руку.

— Я так рада, что ты зашел ко мне сегодня! Я скучала по тебе. Чем ты занимался последние две недели?

— Нанял еще одного юриста, чтобы он разобрался в новой компьютерной программе, которая якобы должна сберечь мне время, а в настоящий момент мы все посходили от нее с ума. А также без особого успеха занимались защитой Дуэйна Джоунса, обвиняемого в убийстве.

Кейтлин знала, что дело Джоунса очень его беспокоило, поэтому вскинула на него глаза и озабоченно спросила:

— Решение присяжных принято?

— Нет, слушание дела еще не закончено, но обвинению, по-моему, удалось убедить суд присяжных, что Дуэйн виновен, — это видно по их лицам.

— В газетах ничего не было о деле Дуэйна.

— С чего они будут об этом писать? — В голосе Алека прозвучала горечь. — Что значит еще одно убийство в городе, где каждый месяц убивают десятки людей? Перестрелки на почве наркотиков происходят так часто, что этим уже никого не удивишь. Случай с Дуэйном интересует только его мать и сестер, а они вбили себе в головы, что его непременно осудят, хотя он никого не убивал.

— А как ты считаешь? Действительно веришь, что он невиновен?

— Ни одного человека, выросшего в Анакостии, нельзя считать абсолютно невиновным. Дети в этом районе впитывают нравы улицы с молоком матери, иначе им не выжить. Но Дуэйн — смышленый мальчик, да и в школе учился хорошо. Если ему удастся избежать наказания, он закончит ее в мае с отличием. А это само по себе чудо. Возможно, он и магазинный воришка, способный украсть пару кошельков, но в ту ночь он никого не убивал — в этом я уверен. Бедняга имел несчастье оказаться не в том месте и не в то время. А теперь его ожидает пожизненное заключение за преступление, которого он не совершал.

— Мне казалось, что ты нашел свидетелей, которые видели, что Дуэйн не стрелял.

— Нашел, — мрачно подтвердил Алек. — А теперь мои свидетели ушли в подполье.

— Ты хочешь сказать — исчезли?

— Да. Либо они боятся разозлить одного из руководителей местной банды, либо просто не хотят связываться с полицией и судами. В квартале, откуда родом Дуэйн, они совсем не так, как мы, смотрят на полицейских, адвокатов и судей. Я для них не защитник их гражданских прав, а враг. И если я не смогу убедить этих двух свидетелей довериться мне и вновь дать показания в суде, у Дуэйна Джоунса остается мало надежды на оправдание.

— Ты нанял частных детективов для розыска свидетелей?

— Еще бы! Троих — и все ветераны. Я нанял самых лучших. Если уж они не найдут…

Кейтлин в знак поддержки сжала Алеку руку. При их отношениях этого было вполне достаточно, чтобы показать ему, что она все понимает: подобное дело растравляло его профессиональную совесть. Она знала, что Алек взялся за дело Дуэйна вместо общественного защитника, а это означало, что за свою работу он ничего не получит и все расходы пойдут из его собственного кармана.

Если у Дуэйна Джоунса и есть какой-то шанс в жизни, то этот шанс — Алек Вудворд. В такие минуты Кейтлин гордилась, что Алек — ее друг.

Они свернули на Висконсин-авеню. Когда показался ресторанчик Марии, Кейтлин воскликнула:

— О! Я уже чувствую запах орегано[2] и свежего плавленого сыра.

— Только бы не было очереди. Я умираю от голода, так как сегодня решил обойтись без ленча, а моему желудку это не по нраву.

Им повезло: ресторан был полон, но свободные места еще были. Мария Росси, представительница второго поколения американских итальянцев, унаследовавшая сверкающие черные глаза своих предков, со стройной фигурой, словно из журнала «Космополитен», лично провела их к уединенному столику в тихом уголке.

— По-моему, вам надо побыть наедине, — сказала она, вручая им огромных размеров меню. — Уж я-то знаю, когда влюбленным хочется поворковать. Моя мама родом из Сицилии, а в Америку эмигрировала, потому что соседи обвинили ее в колдовстве. Она обладала замечательным даром провидения, и я унаследовала этот дар — по крайней мере частично. Я всегда чувствую, когда у любовной парочки что-то не ладится. Вы ведь сейчас решаете, жениться или нет, правда?

— Э-э, не совсем…

— Да уж точно так, меня не обманете. Вам подать кьянти, как всегда? — С веселой улыбкой Мария вернулась к стойке, не дожидаясь ответа.

Кейтлин рассмеялась:

— Насколько я помню, в прошлый раз ее мать бежала от нацистов, чтобы ее не посадили в тюрьму как отважного бойца Сопротивления против режима Муссолини.

Алек откинулся на удобной кожаной банкетке.

— А может, ее мать была одновременно отважным бойцом и колдуньей. Мне кажется, что это весьма полезное сочетание.

— Ну, дара провидицы она явно не унаследовала, если считает, что мы с тобой возлюбленные, но столик выбрала самый лучший. — Кейтлин с удовольствием грызла хлебную палочку. — Боже, как приятно расслабиться! Не забудь принять вид страдающего влюбленного, когда Мария принесет вино. Не хочется ее разочаровывать.

— Вот так подойдет? — спросил Алек.

Кейтлин подняла голову от меню и остолбенела. В глазах Алека на какую-то долю секунды промелькнули такая любовь и несбывшееся желание, что по ее телу невольно пробежала дрожь.

— Эй, Алек, перестань, — произнесла она. — Ты выглядишь чересчур убедительно.

Он засмеялся; в его глазах снова засветились юмор, дружеская доброжелательность — и больше ничего.

— Адвокаты должны быть на две трети артистами. Разве ты этого не знала?

Мария принесла маленькую, оплетенную соломкой бутылку кьянти и два бокала.

— Наслаждайтесь, — сказала она, вытаскивая пробку. Потом поставила бутылку на стол, чтобы Алек сам разлил.

Официантка в крошечной мини-юбке принесла теплый хлеб, миски с салатом и приняла заказ на пиццу.

— Подам через двадцать минут, — сообщила она. — На кухне готовят пиццу по мере поступления заказов.

— Хорошо, мы не торопимся. — Алек улыбнулся официантке, и та ответила широкой улыбкой. Наклонившись, чтобы наполнить его бокал, она постаралась, чтобы от его взгляда не ускользнул глубокий вырез на ее блузке.

Кейтлин наблюдала, как девушка, покачивая бедрами, шла между столиками.

— Ты ее покорил, — весело заметила она. — Это вихляние бедрами — специально для тебя.

— Ревнуешь? — медленно улыбнулся Алек.

— Она не в твоем вкусе.

— Разве? А кто в моем вкусе?

Кейтлин собралась было объяснить, но вдруг обнаружила, что не знает, что сказать, и в изумлении уставилась на Алека, не донеся до рта вилку с салатом.

Алек осторожно положил ее вилку обратно на тарелку.

— Что с тобой, Кейтлин? — поинтересовался он. — Что я такого ужасного спросил?

Она неестественно рассмеялась:

— Просто твой вопрос меня удивил.

— Я рад, что спустя двадцать лет все еще способен тебя удивлять.

— Ну да. Дело в том, что я понятия не имею, какие женщины тебе нравятся. Мне кажется, что тебе нравится ходить на свидания с бойкими студентками колледжа.

— Так и было… пятнадцать лет назад, когда я сам был бойким студентом.

Кейтлин улыбнулась:

— Алек, не наговаривай на себя, ты никогда таким не был. Возможно, ты притворялся этаким искушенным парнем, но бойким не был никогда.

— Ты почти на семь лет моложе меня, дорогая. Когда я поступал в колледж, тебе едва исполнилось десять лет, и ты просто не представляла, каков я на самом деле.

— Я знаю, что не представляла, какой ты. Алек, ты, конечно, помнишь, как жутко я была в тебя влюблена, да? Я тогда думала, что для женщины ты — дар небес. Годами мне снился один и тот же страшный сон — ты женишься до того, как я подрасту и смогу выйти за тебя замуж.

— Помню, что ты мне говорила об этом, когда тебе было лет шестнадцать.

Ощущая прилив тоски по прошлому, Кейтлин медленно потягивала вино.

— А когда ты был уже на юридическом факультете университета, твои родители сообщили мне, что ты неофициально помолвлен с медсестрой по имени Джинни Дрексел. Помнишь?

— Как же я могу забыть? Мы уже назначили день свадьбы, но тут Джинни ни с того ни с сего заявила мне, что, пока мы с ней не переспим, и говорить не о чем. Я был ей благодарен за подобную откровенность.

— А я была ужасно зла на тебя, — сказала Кейтлин и вспомнила себя в те годы — тощую, неуклюжую девчонку с рыжими косичками, разлетающимися в разные стороны, на всей скорости подкатившую на велосипеде к речке, где Алек удил рыбу. — Я прямо с ходу выпалила, что ты совершаешь огромную ошибку.

— И была абсолютно права.

Кейтлин криво улыбнулась. С того времени она поумнела, набралась жизненного опыта, но где-то в глубине души все-таки сожалела о том, что в ее подходе к жизни стал преобладать здравый смысл, а не чувства. Взросление не всегда изменяет тебя в лучшую сторону, размышляла она.

— Ты был добр ко мне, — тихо призналась Кейтлин. — Не каждый молодой человек смог бы так мягко отказать возбужденному подростку.

— Я был нужен тебе не как муж, а как человек, связывающий тебя с большим, волнующим миром за пределами Гапсбурга в штате Огайо, — ответил Алек. — Так что мне было не трудно проявить понимание. Мне стоило лишь напомнить тебе о вступительных экзаменах в колледж и какая у тебя будет в дальнейшем интересная работа и собственная квартира с машиной. — Он печально усмехнулся. — В общем, даже унизительно вспоминать, как легко удалось тебя убедить, что успешная карьера намного лучше, чем брак со мной.

— Подростки в шестнадцать лет чрезвычайно тщеславны, — кивнула Кейтлин. — Тебе не следовало упоминать об автомобиле. Главную роль сыграла перспектива обладания собственным «БМВ».

Принесли пиццу, и официантка предоставила Алеку возможность еще раз лицезреть ее прелести. Но тот слишком хотел есть и не обратил на нее внимания. Он ублажил свой поющий от голода желудок двумя здоровенными кусками пиццы, затем запил все вином.

— Вкусно! Еда в этом заведении с каждым разом делается все лучше, — отметил он. — А ты как считаешь?

— Лучше и лучше, — согласилась Кейтлин. — Доедай скорее пиццу, иначе мне придется весь уик-энд провести в оздоровительном клубе, сбрасывая лишний вес.

Алек положил себе еще один кусок.

— Я рад, что ты сегодня свободна, — сказал он, с удовольствием поедая пиццу. — Я давно собирался поговорить с тобой об одном важном деле, но все не было подходящего случая.

— Что-то личное?

— Очень личное. — Он сосредоточенно вытер пальцы бумажной салфеткой. Помолчал, потом вдруг поднял голову и взглянул на Кейтлин. — Я решил жениться.

У Кейтлин перехватило дыхание, словно грудную клетку крепко-накрепко сжали, а затем велели дышать нормально. Алек собирается жениться. Почему же это повергло ее в шок? Да потому, что она всегда считала, что он, как и она, останется одиноким. Она с трудом проглотила слюну и постаралась изобразить восторг. Ведь Алек ее друг, и если он нашел женщину, в которую влюбился и на которой хочет жениться, то она должна радоваться за него.

— Поздравляю, — произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более оживленно. — Я так за тебя рада, Алек. Кто же… эта счастливица?

Алек весело улыбался:

— Понятия не имею. По крайней мере пока не знаю.

Кейтлин тупо уставилась на него.

— Господи, что ты несешь? Как можно решить жениться, не зная на ком?

— Очень просто, — ответил он, — с твоей помощью. Ты — мой лучший друг и знаешь меня давным-давно, к тому же у тебя профессиональный опыт интервьюирования претендентов на получение работы. Я рассчитываю, что ты найдешь мне подходящую жену.

Кейтлин была настолько шокирована, что могла лишь в молчаливом изумлении смотреть на Алека. Она знала этого человека и его семью двадцать лет. А в последнее время понимала его так же хорошо, как себя, — в этом она могла поклясться. Сейчас же Кейтлин засомневалась, действительно ли она так хорошо его знает. Эта мысль показалась ей такой же невероятной, как если бы опрокинулась вселенная.

— Я не могу найти тебе жену, — наконец выдавила она. — Ты с ума сошел, Алек, это же полная нелепость! Мы на пороге двадцать первого века. Устройство браков посредством своего рода свахи относится к эпохе динозавров.

— Может быть, пора вернуться к этой идее, — сказал Алек. — Знаешь, ведь все считали, что пластик и синтетика — это чудо будущего, а затем поняли, что в конце концов хлопок и шерсть намного лучше.

Кейтлин взяла бокал и сделала большой глоток кьянти. Зубы застучали о стекло, и она на секунду задумалась, почему решение Алека жениться так странно на нее подействовало. Она сознавала, что ощущает непонятный гнев: своей просьбой подыскать ему жену Алек как бы предал их дружбу.

— Не понимаю, откуда у тебя появилось желание связать себя брачными узами, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Лично я посоветовала бы тебе нанять хорошую экономку. От нее будет легче избавиться, если она не подойдет. Он наклонился вперед и посмотрел на нее, но в мерцании свечи было трудно разглядеть выражение его глаз.

— Кейтлин, мне скоро тридцать пять. Пятнадцать лет я прилагал массу усилий, чтобы сделать карьеру. Сожалеть об этих годах не приходится — я горд тем, чего добился в жизни, и не скрываю этого от тебя. Но теперь я достиг такого этапа, когда мне необходимо кое-что еще помимо профессионального успеха. Я стал старшим компаньоном в юридической фирме, но это не излечит внутреннюю тоску.

— Так разнообразь свою жизнь, — предложила Кейтлин, не желая признаваться, что сама испытывает похожее чувство. — Что тебе мешает сойтись с одной из своих цветущих молодых коллег, которые буквально умирают от желания встречаться с тобой?

— Я устал от бессмысленных свиданий, особенно с теми, с кем я связан по работе. Профессия юриста — замечательное занятие, но в жизни есть еще что-то, помимо реформ в гражданском кодексе или статей закона о компенсации убытков.

— Тогда заведи себе хобби, — резко отозвалась Кейтлин. — Как насчет лыж? Помнится, прошлой зимой мы оба пробовали ими увлечься, но так ничего и не получилось. Может быть, этой зимой…

В голосе Алека прозвучали нетерпеливые нотки:

— Кейтлин, смотри на вещи трезво. Спорт и хобби могут стать развлечением в семейной жизни, но они никак не могут ее заменить. Я понял, что наконец-то стал взрослым и что огромная коллекция вин, потрясающая стереоустановка и персидский ковер, сочетающийся с кожаными кушетками в гостиной, не превратят мою квартиру в настоящий домашний очаг. А я хочу этого, Кейтлин, хочу иметь дом, который буду делить с родственной душой. Мне нужна жена. Любящая женщина, которая поможет мне создать этот уютный очаг и станет матерью моим детям…

— Можешь не продолжать. — Улыбка Кейтлин была вымученной, но она ничего не могла с собой поделать. Слова Алека, словно иголки, кололи ее, и чем больше он говорил, тем больнее ей становилось. — В твоем четком сценарии кроется главная проблема. Найти подходящую жену — нелегко, иначе половина браков не заканчивалась бы разводом. Как ты думаешь, почему наше агентство так преуспело, подыскивая нянь и экономок? Большей частью они идут в семьи, разрушенные разводом.

— Согласен, что многие браки неудачны. Но не обязательно, чтобы все они оборачивались разводом. Посмотри на наши семьи — твою и мою. Браки наших родителей удачны. И твои сестры, да и моя тоже, вполне счастливы со своими мужьями.

— По их понятиям, они действительно счастливы, — сказала Кейтлин. — Но женщины в наших семьях принесли себя в жертву браку. Ты этого ждешь от своей жены? Тебе нужна женщина, чьи интересы ограничены домашним хозяйством, кулинарными рецептами и ежедневными прогулками с детьми в парке? Ради Бога, Алек, о чем ты станешь разговаривать с этой замечательной женушкой после пяти лет совместной жизни?

— Обо всем, — ответил он. — Может, о новом зубике, прорезавшемся у малыша, или о том, не побаловать ли себя отдыхом на Гавайях. А может, мы вместе обсудим, не соединить ли ей работу с материнскими обязанностями.

— А как ты посмотришь на то, если она захочет, чтобы ты ушел из фирмы и сидел с детьми, а она целиком будет посвящать себя работе?

— Такое тоже возможно, — спокойно произнес Алек. — Я на самом деле согласен отнять от своей работы какое-то время, если моей жене это будет необходимо, чтобы чувствовать себя удовлетворенной и счастливой в браке.

Он действительно серьезно намерен жениться, подумала Кейтлин, и тут ее охватила паника, так как она поняла, что его решение может положить конец их прекрасной дружбе.

Чувство неминуемой потери было щемящим, но она, несмотря на боль в душе, снова заставила себя улыбнуться. Необходимость притворяться уже была сама по себе болезненной. Раньше у нее ни разу не было причины скрывать свои чувства от Алека. Пропади все пропадом! Какого черта ему понадобилось что-то менять, когда они были вполне довольны всем?

Изобразив на лице выражение полного счастья, Кейтлин подняла свой бокал, собираясь сказать тост.

— Итак, дружище, я вижу, ты окончательно и бесповоротно решил стать женатым человеком, поэтому наилучших пожеланий и удачи тебе в поисках идеальной супруги.

В ответ он поднял свой бокал.

— Спасибо. Когда ты начнешь поиски? Теперь, когда я приготовился к решительному броску, мне не терпится начать ознакомительные встречи с кандидатками.

Кейтлин в замешательстве пожала плечами.

— Алек, но я не смогу подыскать тебе жену! В жизни есть вещи, которые люди делают исключительно самостоятельно, и одна из них — это выбор спутника жизни. К тому же ты просишь не того человека. Ты ведь знаешь мое отношение к браку. Я никогда не делала секрета, что считаю брак ловушкой для женщин.

— Но тебя-то никто не просит выходить замуж, Кейти. Мы говорим обо мне. Ты — профессиональный наниматель персонала. Тебе не надо самой быть дворецким или няней, чтобы найти подходящих людей для твоих клиентов.

— Возможно, ты не обращал раньше внимания, — сухо заметила она, — но между обязанностями дворецкого и обязанностями жены есть некоторая разница. Наша компания располагает списками сотен людей, желающих заниматься домашними делами. Но у нас нет картотеки под названием «Потенциальные жены».

— По импровизируй. Я готов оплатить все расходы плюс взнос в пять тысяч долларов.

Подошла официантка, чтобы забрать пустые тарелки и принять заказ на десерт. У Кейтлин начисто пропал аппетит, но ради приличия она попросила принести ей чашку кофе. Алек заказал фрукты, но затем не удержался и попросил еще и мороженого. Кейтлин с обидой отметила, что его аппетит нисколько не пострадал из-за дурацкого и такого внезапного желания приковать себя на всю жизнь к какой-нибудь финтифлюшке, которая будет баловать его печеньем собственного изготовления, приносить ему шлепанцы и согревать в постели.

До сих пор их разговор был удивительно благопристойным. Алек ни слова не сказал о том, как он и его мифическая идеальная жена собираются улаживать свои отношения в спальне, но если верить слухам, то ему нужна такая партнерша, чье искусство в постели будет таким же превосходным, как и на кухне.

— Ты покраснела, — мягко произнес Алек. — Тебя что-то взволновало?

— Это от вина, — соврала она. — Ты же знаешь, что я не могу выпить больше одного бокала, иначе меня сразу бросает в жар и я чувствую себя не в своей тарелке.

Алек перегнулся через стол и сжал ее руку.

— Помоги мне, Кейтлин. Я действительно хочу найти жену, и как можно скорее, а при моей теперешней загруженности делами у меня нет возможности встречаться с женщинами.

— Но если ты даже сейчас так занят, что не можешь сам найти себе жену, то, как мне кажется, в дальнейшем у тебя не будет времени на то, чтобы заниматься семьей должным образом.

Алек отвернулся; было заметно, как он напрягся. Затем он с решительным видом посмотрел на нее и жестко произнес:

— Знаешь, Кейтлин, иногда наши самые важные решения труднее всего бывает объяснить. Возможно, тебе непонятны причины, побудившие меня принять такое решение, но факт остается фактом: я хочу жениться. Я подумал, что было бы здорово, если бы жену мне подыскала именно ты, но, если тебе это не по душе, я обращусь в другое агентство.

Хотя Кейтлин не могла взять в толк, какая муха его укусила, тем не менее она не хотела, чтобы Алек обращался со своей глупой идеей в другую компанию.

— «Всевозможные услуги» — лучшее в городе агентство по трудоустройству, — твердо сказала она. — Если ты точно решил осуществить свой дикий план, то я уверена, что наша компания сможет подыскать тебе идеальную невесту.

Алек просиял.

— Я в этом уверен, — сказал он. — В общем, я на вас рассчитываю, так и знай.

Загрузка...