Истинная. В клетке у Альфы

Глава 1.

Я стояла на арене цирка, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах, словно электрический ток, разгоняющий кровь по всему телу. Свет софитов слепил глаза, но я привыкла к этому ослепительному сиянию — оно было частью меня, частью шоу, которое я создавала ночь за ночью. Толпа ревет, как разъяренный океан, тысячи голосов сливаются в один мощный гул, от которого вибрирует пол под ногами. Я — Мира, 26-летняя иллюзионистка, королева огненных шоу. Мои перчатки из огнеупорной кожи плотно облегают ладони, а в руках — факелы, что пляшут, извиваясь, как живые змеи, готовые ужалить. Запах дыма и пиротехники висит в воздухе густым туманом, проникая в легкие, заставляя сердце биться чаще. Это мой мир — мир иллюзий, где пламя подчиняется мне, а не наоборот.

Сегодня финал сезона, и я выбрала свой коронный номер: "Танец Феникса". Почему Феникс? Потому что я всегда возрождаюсь из пепла. Жизнь научила меня этому: сирота с детства, скитания по приемным семьям, а потом цирк — единственное место, где я почувствовала себя живой. Огонь стал моим союзником, моим оружием против одиночества. Я кружусь на арене, пламя лижет кожу, но не обжигает — годы тренировок, ожоги, которые давно зажили, сделали меня частью этого хаоса. Зрители ахают, когда я выдыхаю длинную струю алого пламени, оно взмывает вверх, как дракон, а пиротехника взрывается вокруг, осыпая арену каскадом искр, что сверкают, словно звезды в ночном небе. Я чувствую их взгляды — восхищение, страх, зависть. Это питает меня, делает сильнее. Амулет на шее, подарок от того загадочного зрителя в первом ряду, — он сказал: "Это для твоего следующего полета". Холодный металл касается кожи, и я думаю: "Что за полет? Еще один трюк?" Но в этот момент он вдруг нагревается, словно впитывая тепло моего огня. Я игнорирую это, сосредотачиваясь на номере. Пламя в моих руках меняет цвет — от золотого к алому, — я манипулирую им, как дирижер оркестром, заставляя танцевать в ритме музыки, что гремит из динамиков.

Но вдруг мир начинает кружиться. Амулет вспыхивает ослепительным светом, боль пронзает тело, как удар молнии, разрывая реальность на куски. Я падаю — нет, лечу сквозь пустоту, где нет ни верха, ни низа. Мысли хаотичны: "Что происходит? Это часть шоу? Нет, это не иллюзия... Это больно, слишком больно!" Арена тает в вихре золотых вспышек, голоса толпы затихают, и я проваливаюсь в темноту, где эхом отдаются мои собственные крики.

Когда зрение возвращается, медленно, как после долгого сна, я понимаю: это не цирк. Холодный камень под ладонями, грубый и шершавый, царапает кожу. Эхо рычания разносится вокруг, низкое, первобытное, от которого мурашки бегут по спине. Я поднимаю голову, моргая, пытаясь осмыслить. Огромная пещера-арена, освещенная трепещущими факелами, чьи языки пламени отбрасывают тени на стены, усыпанные золотистыми прожилками. Вокруг — фигуры, не люди, а... полузвери? С золотистой шерстью, мускулистыми телами, глазами, горящими как раскаленные угли. Оборотни? Львы? Мой разум отказывается верить: "Это сон, галлюцинация от переутомления. Я упала на арене, ударилась головой. Проснись, Мира!" Но воздух тяжелый, пропитанный мускусом дикой силы, запахом земли и крови — это слишком реально.

Я пытаюсь встать, ноги подкашиваются от слабости, но я заставляю себя выпрямиться. Страх смешивается с гневом — я не жертва, я выживала в худших ситуациях. Вдруг чьи-то руки — сильные, с когтями — хватают меня за горло, прижимая к холодной скале. Боль вспыхивает, перекрывая дыхание. Передо мной мужчина, но в нем больше от зверя: мускулистый торс, золотые волосы, падающие на плечи как грива, и глаза, полные чистой, неукротимой ярости. Его ноздри раздуваются, он вдыхает мой запах, и рык вырывается из груди, вибрируя в моей собственной.

— Человеческая вонь, — шипит он, пальцы сжимаются сильнее, когти впиваются в кожу, но не рвут — пока. — Ты вторглась в наши земли, тварь. Ты умрешь здесь, медленно и болезненно, чтобы твоя смерть послужила уроком.

Его голос — как гром, низкий и угрожающий, но в нем сквозит что-то еще, нотка удивления? Я хриплю, пытаясь вырваться, но его хватка железная, тело прижимается ближе, отчего я чувствую жар его кожи. Мысли мелькают: "Кто он? Почему он так ненавидит? И почему... почему его прикосновение вызывает странный отклик во мне?" Страх превращается в ярость — я не позволю какому-то зверю сломать меня!

— Отпусти меня, ублюдок! — выдавливаю я, впиваясь ногтями в его запястье, царапая до крови. — Я не знаю, как здесь оказалась, но если ты не уберешь свои лапы, я...

Он смеется, но в смехе — чистая ненависть, ядовитая, как змеиный яд. Его лицо так близко, что я вижу золотые искры в глазах, чувствую горячее дыхание на щеке. Вдруг его глаза расширяются, ноздри трепещут снова, и выражение меняется — от ярости к шоку, а потом к бешенству, что искажает черты. Он отшатывается чуть, но не отпускает, прижимая меня сильнее, его тело твердое, как камень.

— Истинная пара? — рычит он, словно это самое страшное проклятие в мире. — Ты, жалкая человеческая шлюха? Нет, боги издеваются надо мной! Ты ослабляешь меня, отравляешь мою кровь своей слабостью!

Слова бьют, как пощечина. Истинная пара? Что за бред? Но его ярость заражает меня, разжигает что-то внутри. Мои руки вдруг горят — буквально. Пламя вспыхивает из ладоней, золотое и алое, обжигая его кожу, танцуя по пальцам, как в моем шоу, только теперь это не трюк, не пиротехника. Это реальность, вырвавшаяся из меня. "Что это? Магия? Во мне? Нет, это невозможно!" — думаю я в панике, но огонь не гаснет, он рвется наружу, озаряя пещеру ярким светом. Оборотни вокруг рычат, отступая в тень, их глаза полны страха и гнева.

— Что это за дьявольщина? — вопит он, тряся обожженной рукой, на которой остаются красные следы. — Ты не просто человек... Ты проклятие, посланное, чтобы уничтожить меня!

Боль в его голосе смешана с ненавистью, но я вижу искру — не пламени, а чего-то другого, что пугает меня. Он машет рукой, и из камня вырастают золотые прутья, запирая меня в клетке, что сверкает, как солнце в зените. Я бьюсь о них, огонь вспыхивает ярче, лижет прутья, но они не тают, только нагреваются.

— Завтра я сломаю эту связь... или тебя, — шипит он, уходя в тень пещеры. Его глаза горят ненавистью, но в глубине — та искра, что заставляет мое сердце биться чаще. "Кто он? И почему я не могу отвести взгляд?" — думаю я, опускаясь на пол клетки, пламя на ладонях угасает медленно, оставляя меня в холодной тишине.